Отсроченная боль

Солнце плавно закатывалось за горизонт, укрывая розовым светом деревню коренных жителей Маридуна, что они наспех успели привести в порядок. Лурмены сильно устали после боя, но все равно вышли проводить джедаев, сумевших отстоять планету. — Напомню еще раз, — обратился к Энакину сын вождя этих милых пушистых существ, бывший местным шаманом и знахарем — Бальзам имеет лишь временный эффект, советую вам по прилету обратиться к медикам и отлежаться какое-то время. Скайуокер кивнул с пониманием, одновременно благодаря этого мелкого ловкача за помощь. Энакин никогда не забудет как тот облегчил его страдания когда корабль упал на Маридун, совершив аварийную посадку. Это было довольно жутко, учитывая в каком состоянии был тогда Энакин. За несколько часов до этого его вызвала Мастер Секура, которая едва сдерживала неожиданную атаку дроидов. Энакин откликнулся, не думая, ведь в отличие от большинства джедаев, для которых слово членов Совета было решающим и без него они не могли совершать никаких действий, Скайуокер, когда видел опасность, нависшую над другим, не думая ни о каких приказах, бросался туда и делал все, что мог сделать, без оглядки на Совет. Так же и тогда. Асока, безо всяких напоминаний, отправилась с ним. Куда учитель, туда и падаван, это уж точно не подлежало уточнениям. Энакин успел к самому пику боя, когда сепаратисты, поняв, что одни дроиды тут не справятся, кинули бомбу в стыковочный канал. Скайуокер едва успел среагировать, Силой оттолкнув в пространство корабля Асоку и Эйлу, сам он хотел отбросить взрывную волну, но в итоге принял на себя. Опомнится не дали и едва тот, раскидал руки, как ему в грудь прилетел страшный удар, такой, что весь воздух вылетел из легких. Хотелось вдохнуть снова, но страшная боль в ребрах и внутри грудной клетки мешала это сделать. На губах выступило что-то влажное и липкое, стоило только попробовать вдохнуть. Голова страшно закружилась как и все перед глазами. Стоять не получалось, волна толкнула назад в закрывающийся проем. Это заняло буквально доли секунды, но Энакин не ощущал времени, он почти сразу лишился чувств и не видел как в последний момент Асока и Эйла, схватив его за руки, затянули внутрь. И проем окончательно закрылся. Что было дальше Скайуокер не помнил, из-за контузии он надолго отключился, зато Асока не забыла как они с Эйлой притащили его в медотсек. Даже вдвоем это было непросто - нести такого крепкого и высокого мужчину, да еще и без сознания. Надо сказать, сам его вид внушал тревогу. Энакин будто не подавал признаков жизни, лежал на медицинской кушетке, никак не реагируя на происходящее. Лицо стало неузнаваемо серым, несмотря на вечный загар. Его местами посекло осколками и на их месте виднелись кровавые ссадины. Кровь виднелась и на губах, застыв на них угрожающим знамением. Одежда была тоже местами порвана, а разрывах так же просматривались следы осколков, в виде царапин и настоящих открытых ран. И то, что на губах была кровь явно говорило о повреждениях органов грудной клетки. Скорее всего были травмированы ребра и налицо явная контузия. Но ясно было одно - требовалась срочная медицинская помощь. Дроид-медик, бывший на корабле, мог сделать не так много и когда он подключил Скайуокера к аппарату жизнеобеспечения, встал вопрос о том, на какую бы планету сесть, чтобы найти квалифицированную помощь. Асока и Эйла не отходили от него все это время и с нарастающей тревогой следили за показателями на мониторе. Обе не слишком понимали в медицине, но даже они видели, что показатели плохие и могут стать еще хуже. Энакин даже не мог сам дышать, его сердце билось с трудом, а сознание до сих пор не вернулось. Только вот не суждено было найти помощь так быстро как надо. Системы корабля начали отказывать еще в полете. Пришлось сперва отключить всю электронику, включая аппарат жизнеобеспечениями и затем совершить жесткую посадку на ближайшей планете. Асока не соглашалась с этим, продолжая сидеть рядом с учителем, боясь отпустить его руку. Но Эйла сумела ее убедить: — Действовать в интересах группы-наша задача, Энакин поступил бы именно так. Вот только посадка не слишком облегчила дело. Мало того, что на Маридуне, а именно туда они и свалились, не было никакой цивилизации, так еще и местные жители оказались настроены к джедаям очень предвзято. О какой помощи для Энакина могла идти речь при таком раскладе? Пришлось устроить его в спешно поставленной палатке из веток и листьев, оставить под присмотром Рекса и других клонов, а самим пойти на поиски хоть кого-нибудь. Эйла заметила дорогой, что взгляд Асоки был очень задумчивый и печальный, как будто сердцем она была не здесь, а возле палатки или даже внутри, рядом с наставником. Она хорошо поняла, что сейчас чувствует эта девочка, что всей душой привязана к Скайуокеру, готовая отдать за него жизнь и что она любит его, как только может ученик любить учителя. Эйла подошла ближе и положив руку ей на плечо, мягко произнесла, пользуясь тем, что никого нет рядом: — Асока, твоя привязанность к учителю очень похвальна, не каждый ученик способен на это, я сама переживала такое же чувство, ведь мы с моим наставником были очень близки. — Но я оставила его сейчас, — с болью произнесла тогрута — Если бы я была ранена, то Энакин меня бы не бросил. — И ты его не бросила, — уверенно сказала Эйла — Просто идя за помощью ты сделаешь для него больше, чем если бы осталась с ним. Рано или поздно такой выбор встает перед каждым падаваном, а однажды и вовсе придется отпустить учителя, когда ты станешь самостоятельным джедаем. Но Асока поняла это еще и в том смысле, что отпустить наставника значило принять его смерть. К этому она точно не была готова, о чем и сообщила Эйле. Та с готовностью заверила младшую коллегу, что этого не произойдет, по крайней мере, сейчас. Только, увы, Секура понимала, что без помощи Скайуокер действительно не протянет долго и что едва ли получится найти ее здесь. Получилось, однако, спустя некоторое время найти местное поселение и там уже рассказать о случившемся. Лурмены - пушистые низкорослые гуманоиды, похожие на зверьков, восприняли просьбу с недоверием и твердо заявили о нежелании ввязываться в войну. Только молящие о помощи глаза Асоки смогли растопить неподатливые сердца. Таким образом Эйла осталась в селении как залог того, что джедаи не приведут с собой бойцов, а Асока отправилась назад в сопровождении шамана - юркого молодого лурмена по имени Уаг Ту. Он умел лечить многие болезни и травмы, поэтому имел в селении огромную ценность и большого труда стоило решится послать его с незнакомцами. Опасения были напрасными, у джедаев и правда не было в мыслях ничего порочного. Уаг Ту понял это едва увидев пострадавшего друга тот миловидной тогруты. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что тот на самом деле плох и что едва ли знаний шамана хватит помочь в такой ситуации. Наметанный глаз с ходу определил внутренние повреждения и возможные переломы или трещины в ребрах, но нельзя же было не сделать совсем ничего. Слезный взгляд юной подружки этого джедая никогда бы не простил неудачи. И скорее ради этого, чем потому, что верил в свои способности, Уаг Ту принялся за дело. У них в селении основным целительным средством был растительный бальзам на основе орехового масла. Он ускорял регенерацию и облегчал боль, а так же укреплял иммунитет. Вот только это было спасением когда речь шла о не таких значительных ранениях. Здесь же могло быть только временное решение проблемы, чтобы на какой-то период облегчить страдания этого человека. Но решив пока об этом не говорить, шаман велел перенести Скайуокера в селение и уже там сделал все, зависящее от него. Взял повязки, сплетенные из листьев в древесного волокна и пропитав этим самым бальзамом, старательно наложил их на голову и ребра джедая, стараясь захватить большую площадь и не нанести более сильного вреда. Энакин к тому моменту уже пришел в себя и первое время не понимал, что такое и где он был. Слабость туманила сознание и перед глазами все расплывалось, встать казалось невозможным, боль разного рода укладывала назад. В груди что-то резко стреляло острой болью, пронзавшей тело подобно сотням стрел. Во всех остальных местах жгло и царапало. Еще и голова просто разламывалась, отчего мысли там не задерживались, носились как в пьяном угаре. Радовало лишь то, что рядом была Асока, но первым, что увидел Скайуокер, открыв глаза, была не она, а несколько остреньких серых мордочек странных существ. Думая, что еще спит, Энакин несколько раз моргнул и открыв глаза снова, с облегчением увидел рядом с ними Асоку. — Эээ, Шпилька? — выдавил он из себя, выражая этим одновременно все бывшие сейчас чувства: удивление, шок, благодарность. Дальше над ним стало твориться невообразимое. Сперва на лицо и лоб одновременно опустились странные на ощупь широкие ленты, пропитанные чем-то приятно пахнущим травой и лесом. Затем что-то мягко охватило грудь, стягивая почти до пояса, но боль, что удивительно, стала меньше и сознание начало проясняться. Шаман что-то говорил про регенерацию и что скоро ему станет лучше. Скоро Энакин заснул и пробудившись почувствовал себя совсем здоровым. Настолько, что услышав о нападении сепаратистов, встал и направился в бой, несмотря на предостережения Асоки. — Шпилька, я здоровею с каждой минутой! — было его ответом ей, а вскоре и правда стало не до своих болячек. Ведь сперва нужно было убедить этим твердолобых меховых пацифистов сражаться за свой мир и потом с ними вместе отбивать атаку сепаратистов, не позволив им испытать новое оружие. Когда все окончилось успешно, за джедаями прислали новый транспорт и они собрались возвращаться на Корусант. Энакин входил на трап последним и выслушав предостережения Уаг Ту, кивнул, будто бы соглашаясь, с единой целью скорее забыть о пережитом крушении. Корабль взлетал с планеты. Маридун плавно удалялся, уменьшаясь в иллюминаторе. Энакин Скайуокер, Асока Тано и Эйла Секура стояли возле него и смотрели вслед еще одному освобожденному от гнета сепаратистов миру. Вот только когда тот скрылся из виду, Энакин стал замечать, что постепенно радостное возбуждение от победы начало спадать, как медленно отхлынул адреналин, позволявший не думать о своих ощущениях. И вместе с этим стало возвращаться уже почти забытое ощущение. Голова снова закружилась, да так, что пришлось схватиться руками за спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть, от нижнего края ребер стрельнуло вверх такой болью, словно туда воткнули сверло и включили на полную мощность. Дыхание замерло где-то в груди и попытки протолкнуть его дальше закончились тем, что он закашлялся. Подняв руку, Энакин прижал ее к губам, удерживаясь от разрывающего приступа кашля и преодолев его, хотел снова взяться за кресло, как вдруг увидел на черной перчатке несколько красных капель. Не понимая, что это такое и откуда, Скайуокер вновь поднес ладонь к губам и отведя, увидев еще одно красное пятно. Во рту появился неприятный вкус металла и немного соли. Следом в голове помутилось и стало тошнить. «Ситх задери,» — успел он подумать, пока не отключился — «Да этот пушистый прав, мне опять плохо, еще хуже, чем до этого…» Тело уже не слушалось и против воли качнувшись куда-то в сторону, бессильно привалилось к креслу. К нему уже бежали перепуганные Асока и Эйла. Они поняли, что Энакин пострадал гораздо сильнее, чем им казалось и что Уаг Ту сказал правду, но Скайуокер как и всегда услышал лишь то, что хотел. — Вот же упрямый болван, — не сдержавшись выругалась Эйла — Я ведь знала, что будет так, нет же, в бой полез! Ну теперь надолго из строя выбыл! Это уж как пить дать! Асока не ответила, лишь молча помогла вновь дотащить Энакина до кушетки и активировать медицинского дроида. Тот добросовестно просканировал пациента, догадавшись для лучшего результата снять с него одежду, точнее, попросить это сделать стоявших рядом. Асока, сильно смущаясь и краснея, начала расстегивать пояс наставника и осторожно снимать с него табард. Затем развязала робу и вытащив его руки из рукавов, сложила на соседний стул. Руки дрожали от волнения и пальцы почти не слушались. Эйла взялась помочь тогруте, отчего та испытала недовольство, словно ей было неприятно, что ее наставника касается кто-то помимо нее. Но сказать такое старшему по званию Асока не посмела. И старалась сосредоточится на самом ощущении, как это вообще раздевать кого-то. Ей было только четырнадцать лет и Энакин в его двадцать казался ужасно взрослым и потому дотрагиваться до него так неформально было чем-то непривычным и почти сакральным. Как и видеть его без одежды, почти без нее. В одних только серых трусах с эмблемой Ордена по бокам. И даже сейчас, понимая всю неуместность этого, тогрута не выдержала и стала открыто любоваться учителем, отмечая красивое телосложение и упругость мышц, загорелую кожу и плавные линии. «Интересно, какая она на ощупь?» — подумала Асока вдруг и покраснела до слез, отводя глаза, но непослушная рука уже вытянулась вперед, не успела Асока по ней ударить и мягко легла на грудь Скайуокера. Пальцы точно обожгло на миг огнем, потом это ощущение пропало, затопив себя неожиданной мягкостью и почти нежностью гладкой кожи. Тогрута, поглощенная этим, неожиданно позволила себе новую вольность - слегка погладила кожу кончиками пальцев, а потом и всей ладонью. От этого от пальцев, устремляясь по всей руке, а от нее и по всему телу потекла теплая и приятная волна, от которой внутри слегка подрагивало и трепетало с неведомой сладостью. Стало одновременно жарко и холодно до легкого озноба, а где-то пониже живота появилась странная пульсация, от которой стало еще приятнее. Но тут вернулся медицинский дроид и Асоке пришлось отойти. Какое счастье, что Эйла ничего не видела, это было бы ужасным позором. Тогрута и так ощущала себя, словно ее поймали за каким-то проступком, например за воровством редких голокронов. Хотелось спрятаться ото всех, закрыться там, где не видят и раз за разом переживать эти ощущения, прекрасней которых не было еще ничего в короткой жизни Асоки. Только нельзя было уходить, следовало помочь Энакину, ему она сейчас нужнее, чем своим чувствам. И Тано осталась, внимательно и с нарастающим ужасом смотря на ужасные черные синяки, покрывавшие область от нижнего края ребер и почти до ключиц. Открытые раны вокруг, а так же кровь на губах, что вновь начала пузыриться. Асоке стало стыдно. Какой позор! Энакину сейчас так плохо, а она думает о том как ей с ним хорошо. Эгоистка. Чтобы загладить вину перед собой, тогрута взялась помогать дроиду обрабатывать раны учителя. Брала ватные тампоны, смачивала их спиртом и протирала каждую, избавляя от крови и частиц одежды. Вид свежей крови и ее запах вызывали тошноту и головокружение, а ведь Асока только начала. Но она не жаловалась и мужественно продолжала свое дело. И когда все раны оказались очищены, следовало смазать их бактой и закрыть самофиксирующимися повязками. Это было уже проще и когда закончила, дроид велел отойти и продолжил сканирование. — Травматический разрыв левого легкого в нижней доле, ушибы мягких тканей грудной клетки, переломы трех ребер с левой стороны и одного с правой. Трещины в оставшихся. Рекомендация: обращение в медицинское учреждение для проведения оперативного вмешательства, — озвучил дроид свой вердикт и взяв со стола заряженный шприц, вколол в нескольких местах возле ребер. Это явно было обезболивающее. Теперь оставалось долететь до медкорпуса. Эйла уже связывалась с верховным целителем, прося подготовить все нужное. Асока не покинула учителя ни тогда, когда дроид отошел в сторону. Ни когда они сели возле медкорпуса, ни даже когда его, прикрытого белым термоодеялом, завозили вовнутрь. Остановилась лишь у самого операционного блока, куда не пускали никого, кроме целителей и пациентов. Там сейчас шла плодотворная работа. Целители знали свое дело и быстро нашли источник повреждения. Пусть Энакин снова был без сознания его все равно дополнительно усыпили и вновь подключили к мониторам, чтобы суметь путем небольших разрезов и проколов найти поврежденный участок в легком и откачав из него кровь, наложить швы. После, закрыв эти внешние отверстия, погрузить в целительный транс. Асоке позволили войти и оставаться рядом столько, сколько она хотела. Ведь опасность уже миновала и Энакина обещали выписать через несколько дней. И все опять станет как прежде, Мастер и падаван на тропе войны. Это будет замечательно, однако таких моментов, как сегодня больше не возникнет. Вряд ли он, будучи в сознании позволит так касаться себя. Но Асока будет об этом помнить долгими ночами, переживая один за другим и кто знает, может однажды все изменится. Ведь Энакин не слушает приказов и не ведает правил, он просто живет и следует воле души, которая всегда подведет к правильным решениям. В этом его суть. В этом надежда Асоки. — Отпустить учителя непросто, — сказала ей вечером Эйла — Но не всегда нужно это делать. Иногда он сам не захочет уйти. Возможно уже не хочет, когда под влиянием транса увидит лучший на свете сон.