Ромашка и роза

      Днём, на коротком перерыве, Даниил уютно устроился на старой деревянной скамейке в парке соседнего города. Тёплое солнце ласково освещало его лицо, играя золотистыми бликами на коже, а лёгкий ветерок нежно трепал его тёмные волосы, словно напевая тихую мелодию лета. Казалось, можно было сидеть здесь вечно — спокойно, безмятежно, погружённым в собственные мысли. Но, как всегда, дьявол скрывается в деталях.       Вдруг рядом с ним тихо присел Лучо Корси, держа в руках одну единственную алую розу. Его глаза светились надеждой и теплом, но Даня даже не поднял взгляда.       — Ты уже начинаешь мне надоедать, — холодно и ровно произнёс он, не скрывая раздражения в голосе. Лучо вздохнул, пытаясь найти слова, чтобы растопить лед в душе Даниила:       — Даниэль, я просто хочу сделать тебе приятное, — мягко оправдывался он, — а ты снова отталкиваешь меня.       — Я не верю в твою заботу, — с презрением произнёс Даня, делая «кавычки» пальцами, словно показывая, что всё это — лишь пустые слова.       Лучо не сдавался. Его голос стал чуть нежнее, почти шепотом:       — Ласточка моя, — сказал он, протягивая розу, — позволь мне подарить тебе этот цветок.       Даня оттолкнул руку с розой, словно от нежеланного прикосновения.       — Не принимаю цветы от хмырей, — холодно отрезал он, отводя взгляд.       — Даниэль, прими же, — умолял Лучо, голос дрожал от искренности. После долгой паузы, словно сдавшись, Даня с явным брезгливым раздражением принял розу:       — Ладно, лишь бы ты отстал уже. Сколько можно? — его слова резали воздух, — достало.       Он глубоко вдохнул аромат розы, глаза медленно смягчились, и он стал внимательно рассматривать бархатные лепестки. В этот момент Лучо сорвал с соседнего кустика ромашку и, улыбаясь, начал играть с ней между пальцев, тихо бормоча:       — Любит… не любит… любит…       Последний лепесток упал на слово «Любит». Лучо улыбнулся, и в его взгляде заблестела нежность — по ромашке он понял, что Даня любит его. Даня заметил, как Лучо задумчиво гадает на ромашке, и, чуть приподняв бровь, протянул ему розу:       — На. Погадай на ней, — сказал он холодно, — роза правдивее ромашки.       Лучо взял цветок, слегка удивлённый, но не мог отказать. Он осторожно начал срывать лепестки, шепча те же слова, что и с ромашкой. И последний лепесток упал на слово «Любит».       — Даниэль, — прошептал Лучо, нежно глядя в глаза, — даже роза сказала, что ты любишь меня.       Даня нахмурился, с недоверием в голосе:       — Ты что, подговорил розу? — с упрёком спросил он.       — Мечта моя, — улыбнулся Лучо, — цветы не могут ошибаться.       — Они что, сговорились? — раздражённо воскликнул Даня, резко встал, сжав кулаки, — я ухожу. Видеть тебя не хочу.       Он быстро удалился, оставляя Лучо одного на скамейке. Лучо же, улыбаясь в ответ, собрал несколько лепестков розы и, чуть наклонившись, прошептал нежные слова в тишину парка, словно посылая их самому сердцу Даниила.