Тёмная Сказка Берега Мечей

Прошёл год. Целый год. Для Цири это был год, наполненный совершенно новыми, непривычными ощущениями: безмятежности, покоя и благоденствия. Она жила вдали от шума больших городов, в глухом, но процветающем городке Западная Гавань, где жители полагались только на себя, свои умения и свой неустанный труд. Этот уклад жизни, эта простая, но глубокая философия, так отличавшаяся от всего, что она знала раньше, полностью покорила её. Она привыкла к новой жизни, к её ритму, к её требованиям, и она ей настолько понравилась, что девушка чувствовала — она никуда отсюда не хочет уходить. Повидать мир? Да, можно, когда-нибудь. Возможно, дорога снова позовёт её, как это всегда бывало. Но не сейчас. Сейчас гораздо важнее было прогуляться по аккуратным тропам Западной Гавани с Арианой, послушать её рассказы о богине Миликки и местных опасностях. Посмеяться над неловкими, но искренними шутками смешного Бивила Старлинга, который, несмотря на все свои недостатки, оказался надёжным другом. Или разделить любопытные наблюдения с любознательной и доброй Эми, которая с увлечением постигала тайны Плетения. Эти трое стали её лучшими друзьями за всю жизнь, особенно Ариана. Хотя, что значит лучшими — других у неё особо-то и не было. Если только «Крысы»… От этого воспоминания что-то неприятно кольнуло в груди, и Цири едва не всхлипнула. Она резко отвернулась, чтобы друзья не заметили мимолётной тени, пробежавшей по её лицу. Теперь-то у неё есть настоящие друзья. Прекрасные друзья, которых она любит всей душой. И с которыми ей хорошо, как никогда прежде. Здесь, в Западной Гавани, она, наконец, обрела что-то, чего ей так не хватало в её вечных странствиях. Год, проведённый в Западной Гавани, полностью изменил Цири. Она привыкла ко всем жителям, к их неспешному, но упорному ритму жизни. Она привязалась к ним, к этим суровым и непреклонным людям, чья доброта проявлялась не в словах, а в делах и негласной поддержке. И они, к её удивлению и глубокой радости, отвечали ей взаимностью, принимая её как свою, несмотря на все её тайны. Одной из самых заметных фигур в этом маленьком, самодостаточном мире был Георг Редфелл. Он был не просто командиром ополчения, но и в какой-то мере исполнял обязанности отсутствующего здесь старосты. Именно он отвечал за всё, что касалось боевой подготовки жителей, организации ополчения и, самое главное, защиты городка от бесчисленных угроз. Георг был фигурой, воплощающей суровую честность и непреклонную верность долгу, характерные для жителей этого отдалённого, почти портового города. Он — настоящий капитан городской стражи, если бы Западная Гавань была полноценным городом. Он человек, чья жизнь была выкована в горниле дисциплины, ответственности и постоянной борьбы с хаосом, который то и дело грозил поглотить Западную Гавань. От него веяло надёжностью и несокрушимой волей. Его внешность ярко отражала его суть: крепкое, коренастое телосложение, каждый мускул которого говорил о закалке и физической силе. Лицо, изрезанное глубокими морщинами от постоянных забот, яркого солнца и пронзительного морского ветра, словно высечено из камня. Глаза, глубоко посаженные под тяжёлыми бровями, горели тусклым, но непреклонным огнём, в них читалась усталость от бесконечной борьбы, но ни тени сомнения или слабости. Отсутствующие на голове волосы лишь подчёркивали его суровый вид. Тяжёлый, потёртый кожаный доспех, который он носил как вторую кожу, дополнял образ воина, не знающего отдыха. Георг был человеком чести, но не слепого идеализма. Его мировоззрение сформировано суровой реальностью Западной Гавани, где философия выживания была всего лишь частью повседневности, с которой он сталкивался каждый день. Он не питал иллюзий о людях или мире, но непоколебимо верил в порядок и закон как единственный способ удержать город от падения в бездну. но в его поступках чувствуется глубокая преданность городу и его жителям. Помимо сурового Георга Редфелла, чья хватка лежала на защите Западной Гавани, существовала и другая опора этого своеобразного городка. На самом деле, «староста» у Западной Гавани был, вернее, он делил эту ношу с Редфеллом, отвечая за всё, что не касалось боевой подготовки и обороны. Его звали Орлан. На первый взгляд, Орлан был всего лишь так называемым «главным фермером», человеком земли, чьи руки были покрыты мозолями от работы с плугом и заботы о скотине. Однако постепенно, по мере роста Западной Гавани, ему пришлось взять на себя слишком много ответственности, которая далеко выходила за рамки простого сельского хозяйства. Как правило, все возникающие вопросы, будь то распределение земель, разрешение споров между соседями или организация торговых караванов, решал именно он. Орлан не был старым; на самом деле, он только приближался к концу четвёртого десятка. Его тело было крепким и выносливым, закалённым годами тяжёлого труда под открытым небом, а глаза светились энергией и живым умом. В отличие от сурового спокойствия Редфелла, от Орлана исходила более мягкая, но не менее сильная аура – аура человека, глубоко укоренённого в своей земле и заботящегося о благополучии своей общины. Он был сердцем деревни, её негласным лидером, способным найти общий язык с каждым жителем. Жители Западной Гавани, видя его мудрость, справедливость и неутомимую преданность делу, сделали его практически «старостой». Эта неофициальная, но общепризнанная должность была не столь уж типична для государств Фаэруна, где в большинстве поселений присутствовали официальные наместники или избираемые лидеры. Однако, похоже, что здесь, вдали от Кормира и его бюрократических устоев, правила были своими, диктованные потребностями общины и менталитетом местных жителей. Западная Гавань будто бы жила по своим законам, и Орлан был одним из тех, кто эти законы воплощал. Цири, погрузившись в новую жизнь, пока не вдавалась в эти подробности, довольствуясь тем, что этот человек излучал надёжность и порядок. Несмотря на кажущуюся самодостаточность, Западная Гавань официально находилась под юрисдикцией могущественного города-государства Невервинтер. И именно там, «по идее», должны были действовать его законы. Но это было именно что «по идее». Реальность отдалённого поселения, затерянного между опасными Топями Мертвецов и суровыми землями Фаэруна, диктовала свои правила. «Невервинтер». Красивое слово, звучащее как обещание вечного тепла и уюта: Беззимье. Цири, однако, постоянно произносила его на манер своего родного языка: «Næfrewinter», заслуживая при этом немало снисходительных усмешек со стороны местных жителей. Но, к удивлению, Ариане это произношение понравилось. Она сама иногда машинально называла город «Næfrewinter», отмахиваясь от любопытных вопросов, не заразилась ли она от новой подруги. За год Цири уже успела наслушаться довольно много про этот город. В последнее время Невервинтер столкнулся с множественными суровыми испытаниями. Во-первых, город пережил страшную Чуму — эпидемию, которая выкосила немало его жителей. Страшное дело, напомнившее Цири чем-то её «родной дом» и страшные моры. Во-вторых, не так уж давно отгремела война с Лусканом, неприятным соседом на севере. Эта война, с её жестокостью и потерями, опять же, немного напомнила Цири «родной дом» и его бесконечные конфликты. Она быстро поняла, что слово «лусканец» у местных жителей было чем-то вроде ругательства, синонимом хитрости, вероломства и нечестивости. Тем не менее, торговля с ними шла вполне себе неплохо. Например, был некий торговец по имени Гален, который постоянно возил в Западную Гавань товары из деревни Эмбер. Эта деревня располагалась на землях Лускана, но плохо о её жителях никто здесь не выражался. Сам Гален охарактеризовывал их как добродушных и приветливых людей, что создавало любопытный контраст с общим представлением о жителях северного соседа. Лускан, часто называемый «Городом Парусов», представлялся Цири местом загадочным и глубоко отталкивающим. По рассказам жителей Западной Гавани — от резких фраз Арианы до шутливых замечаний Бивила — она уже хорошо поняла, какой тип людей там живёт. Их описание слишком больно напоминало ей сброд Новиграда или Каэдвена из её собственного мира: хитрость, жадность, склонность к интригам и насилию. Она никогда не была в Лускане и не видела ни одного живого лусканца, но уже превентивно терпеть не могла этот город, формируя о нём чёткое и крайне негативное мнение. Ситуация невольно напомнила Цири один любопытный анекдот, гуляющий в её мире, который она слышала от какого-то бродячего барда: «— Что-то мне не нравится, как поёт Присцилла, прям фу. — А ты её вообще слышал? — Да не, мне Дийкстра напел…» Цири ехидно усмехнулась этой мысли, понимая всю иронию ситуации. Она формировала своё мнение о Лускане, основываясь на чужих словах, точно так же как слушатель анекдота судил о певице по пересказу Дийкстры. И, думая об этом, она внутренне предвидела, что в ближайшие годы ей всё же предстоит познакомиться с Лусканом поближе. И, что интересно, она не ошиблась. А вот в Невервинтере ей всё больше и больше хотелось побывать. Его называли «жемчужиной Побережья Мечей», но Цири так и не поняла — все ли обитатели обширного побережья его так именовали, или только горделивые граждане самого Невервинтера. Возможно, так же говорили про свой город обитатели огромных и привлекательных Врат Балдура — мегаполиса, что стоял южнее Уотердипа, сияя богатством и интригами. А уж сам величественный Уотердип (или, как его здесь называли, Глубоководье), который Цири, по старой привычке, произносила на свой манер – «Wæterdeop» – был самым значительным городом-государством на северной части Побережья Мечей, его негласной столицей. Уотердип возглавлял так называемый политический «Союз Лордов». Это была фактически самобытная торгово-олигархическая империя, обладающая огромной армией наёмников, готовой к действию. По сути, он являлся главным сдерживающим фактором для таких «недобрых соседей», как Лускан, и прочих отморозков, поддерживая хрупкий баланс сил в регионе. Цири почувствовала при этих мыслях, как ей не хватало в её собственном мире такого Wæterdeop'а – силы, способной обуздать хаос, порядка, противостоящего анархии. Но пора бы уже перестать рефлексировать по старому миру. Фаэрун становился её новой реальностью, со своими загадками, опасностями и, возможно, своим собственным, пусть и непривычным, порядком. Невервинтер, помимо чумы и войны с Лусканом, пережил ещё и какую-то очень странную войну, в которой погибла мать Арианы вместе с женой Дэйгуна. Ариана, как правило, обходила эту тему стороной, и Цири, конечно, не расспрашивала. Она даже во сне не видела себя задающей подобные вопросы нелюдимому Дэйгуну. Зато был в городке единственный человек, которого можно было поизводить подобными расспросами, не боясь нарваться на грубость или молчаливое осуждение. Конечно же, это был живущий в Западной Гавани Волшебник по имени Тармас. - Ну расскажи уже об этой войне, — пристала к нему Цири как-то вечером, когда он корпел над своими свитками при свете магического кристалла. – Ну давай, Тармас! Тармас определённо не был пожилым человеком, хотя его возраст в целом сложно было угадать, и в лучшем случае приближался к пятому десятку. Его волосы, тёмные и спутанные, часто торчали в разные стороны, словно он только что вынырнул из очередного магического вихря. Глаза Тармаса — яркие, с искрой любопытства и хитринки — выдавали его острый ум и склонность к озорству, несмотря на возраст. От него веяло запахом старой бумаги, сушёных трав и озона, присущего магии. Этот маг постоянно ворчал, крыл на чём свет стоит «тупых селян и крестьян», выражая своё недовольство их непонятливостью и приземлённостью. Но Цири видела его насквозь — он к ним на самом деле привязался всей душой, включая её подругу Эми, которую он взял в ученики и которая активно пыталась развиваться как Волшебница. Её он тоже крыл на чём свет стоит, поучая и отчитывая за каждую ошибку, но Цири невооружённым глазом видела, как он на самом деле к ней привязан. Со временем она полностью перестала обращать внимание на его ворчание, воспринимая его как фоновый шум. А когда она поделилась этим наблюдением с Арианой, та лишь усмехнулась и сказала, что, если бы Тармас перестал ворчать, она бы подумала, что он тяжело заболел. А так, мол всё хорошо. Вы не видите ничего необычного. - Вот же заладила! — рассердился Тармас, его спутанные тёмные волосы дёрнулись. Он отложил перо и свиток, на которые был так сосредоточен. – И откуда ты такая любознательная?! - Из Топей Мертвецов, откуда постоянно приношу тебе интересные трофеи, — не моргнув глазом ответила Цири, её голос был ровен и спокоен. Тармас поднял голову и уставился на девушку, лицо которой пересекал вдоль довольно неприятный и отталкивающий шрам. Цири встретила его взгляд с холодной решимостью. В её глазах не было ни вызова, ни страха, лишь спокойная уверенность. Она сказала чистую правду. За этот год она не раз отправлялась с Арианой «обследовать Топи», и заходили девушки достаточно глубоко, но всё же и близко не туда, где Цири первый раз «приземлилась». Тем не менее, они насобирали вдоволь трофеев с местной "живности" — от жвал гигантских пауков до сушёных органов болотных тварей. За всё это Тармас неплохо так отваливал серебряные и даже золотые монеты, уж не говоря о медяках. Он ценил редкие ингредиенты для своих экспериментов и особых заклинаний. И уж точно не ожидал, что ему станут приносить их, например, Моссфилды. - Твоя правда, — буркнул Тармас, коротко усмехнувшись. Он снова взял перо, но теперь его взгляд был устремлён в никуда, словно он погрузился в воспоминания. – Страшная была… резня. Не битва, не война, а именно резня. - Хм… почему же не война? — буркнула Цири, пожирая его глазами, пытаясь уловить каждую деталь. - Да потому что не было в этой войне ни герольдов, ни знамён. Была просто кровавая резня двух враждующих сторон! Силы Невервинтера прижали врага где-то здесь, и битва произошла прямо в Западной Гавани. Вот в этом самом городке. Страшная и кошмарная битва… - Голос Тармаса стал ниже, почти шепчущим, словно он вновь переживал те события. Он очертил рукой пространство вокруг, и Цири почувствовала, как по её коже пробежали мурашки, осознавая, что она сидит на земле, пропитанной кровью тех давних дней. - Хм… — пробормотала Цири. – Ты говоришь почти загадками. Врага? Какого врага? Лускан? Эта война была несколько лет назад… - Не Лускан, — Тармас скривился, словно произнося что-то отвратительное. – Это были не люди. Демоны… - Демоны?! — Цири подняла брови, её глаза расширились от удивления. – Это что, вытащили армии из Нижних Планов? — девушка проявила некую осведомлённость о структуре своего нового мира, хотя и не до конца понимала, как это могло быть возможно. - Хм… — в тон ей ответил Тармас, его взгляд стал задумчивым. – Да, если честно, я не знаю. Мы не знаем. Говорят, это был могущественный Чернокнижник, повелевавший ордой Демонов. И называли его Королём Теней… - Король Теней, — фыркнула Цири, слегка приподняв бровь. - Звучит как «Царь Скорпионов» или «Властелин Утопцев», только разве что чуть пафоснее, чтобы народец уши-то развесил… - А ты острая, — хмыкнул Тармас, его взгляд скользнул по ней. – Прям как моё старое перо… - А что такое Чернокнижник? — спросила Цири, не обращая внимания на его сарказм, её взгляд оставался невинным и любознательным. – Это типа у него есть какие-то чёрные книги? Тармас от неожиданности хрюкнул, не сдержавшись, и уставился на Цири во все глаза. Она же смотрела на него совершенно невинным взглядом, ожидая ответа. Наконец, он взял себя в руки, кашлянул и выпрямился. - Ты… явно не из этого мира, — хмыкнул Волшебник, в его голосе проскользнула интонация, обычно присущая учёным, наткнувшимся на редкий артефакт. – Ладно, мне неинтересно выяснять этот вопрос. Чернокнижник использует отдельный вид магии, не имеющий никакого отношения ни к Плетению, ни к Божественным доменам. Это магия, связанная с Нижними Планами. В основном, она связана с призывом и контролем над баатезу и танар’ри… - Дьяволами и демонами, — машинально отметила Цири, кивая, словно ей это было давно известно. Тармас же кивнул в ответ и продолжил: - Есть у них, конечно, и боевые заклинания, но не так много, и называются они мудрёным словом — инвокации. Но тебе эта информация пока мало что скажет. В общем, этот Чернокнижник называл себя Королём Теней… ах, нет, не он сам, это его так называли. И вот, судя по всему, он повёл армию демонов на Невервинтер, который дал ему бой здесь, в Западной Гавани. Жители при появлении демонов бежали врассыпную. Из оставшихся в городке людей тогда не уцелел почти никто… - В том числе мать Арианы и жена Дэйгуна, — глухо пробормотала Цири, её голос наполнился сочувствием. Тармас мрачно кивнул, его взгляд вновь стал задумчивым. - Эсмерель… закрыла собой Ариану, — неожиданно разоткровенничался хмурый Волшебник, его голос смягчился. – Ариану, маленькую и плачущую, нашли живой среди погибших… Цири почувствовала сильный прилив сострадания к своей лучшей подруге. Ариана хоть и жила полной и интересной жизнью, была очень сильной и волевой личностью, и даже постигала какую-то там божественную мудрость местной богини. Но родную маму не заменит никто. Которую она, скорее всего, даже и не помнила… - А ты… знаешь, кто отец Арианы? — неожиданно спросила Цири, прервав повисшую тишину. Тармас сразу же оборвал весь разговор, словно невидимая стена опустилась между ними. - А вот это тебя немножко не касается, — немного насмешливо проговорил он, и Цири поняла, что откровения на сегодня однозначно закончены.                                                            *** - Итак, мы выиграли в этом году Кубок Жатвы! — провозгласила Ариана, её голос был полон ликующей гордости. Они вчетвером, уютно устроившись на обширной веранде второго этажа дома Дэйгуна, радостно отмечали свою победу. Цири с Бивилом, невзирая на его протесты, приволокли из запасов Лазло Бакмана несколько бочонков с медовухой, которую он щедро раздавал на центральной площади. Бивил, поначалу возмущавшийся подобным "воровством" ради общего блага, получил лёгкий подзатыльник от Цири и моментально стушевался, а теперь сидел, потягивал душистую медовуху вместе со всеми, его лицо раскраснелось от хмеля и веселья. Праздник Жатвы — это ежегодное торжество, глубоко укоренённое в традициях этого удалённого от мира городка. Он отражал его сельский дух, крепкую общинность и неразрывную связь с землёй. Праздник проходил на открытой площади Западной Гавани, щедро украшенной в духе осеннего изобилия. Деревянные столы ломились от угощений: свежеиспечённый хлеб, ещё тёплый и ароматный, груды ярких тыкв и румяных яблок, мясные пироги с хрустящей корочкой, и, конечно, те самые бочонки с медовухой, которой щедро угощал сам Лазло Бакман. Фонари и гирлянды, сплетённые из золотистых листьев и последних осенних цветов, создавали тёплую, уютную атмосферу, а в воздухе витал густой, пьянящий аромат жареного мяса и свежесваренного эля. Жители, одетые в простые, но праздничные одежды, собирались вместе, чтобы отметить завершение сбора урожая, плоды своего тяжёлого труда. Незамысловатые, но весёлые мелодии на лютнях и флейтах добавляли празднику особую ноту, а дети бегали вокруг, заливаясь звонким смехом. Это казался бы момент абсолютного единства, когда все заботы деревни на время отходили на второй план. Но на самом деле, под этой безмятежной поверхностью скрывался дух соперничества. Во время Жатвы проходили различные состязания, от пустяковых, вроде метания бревна, до весьма серьёзных. К серьёзным состязаниям традиционно относились битва противоборствующих сторон на дубинках — зрелищное и шумное действо, где проверялась сила и выносливость, и стрельба из лука, требующая меткости и терпения. Чуть менее серьёзным, но не менее зрелищным было так называемое "Шоу Талантов", где демонстрировались различные умения, в том числе и магические. - Без Эми мы бы вряд ли взяли Кубок, — выразила общее мнение Цири, кивая на молодую Волшебницу. – Шоу Талантов мы бы однозначно завалили. - Нет, Шоу Талантов даёт не так уж много очков, как тебе кажется, — фыркнула Ариана, отмахиваясь от мысли. – Лук не моё оружие, я им не пользуюсь, но вот как раз без дочери Дэйгуна-Охотника мы бы не победили в состязании стрельбы и, скорее всего, не добрали бы очков… - Тогда мы могли бы победить в состязании Плутов, — фыркнула Цири в ответ, её глаза озорно блеснули. – Нам уже было просто лень. - И ты бы в самом деле искала все эти перья, которые чёрт знает куда заныкал Тармас? — насмешливо поинтересовалась Ариана, поднимая бровь. Цири ухмыльнулась ей в лицо и утвердительно кивнула. - Ну, из его дурацкого стиха же было очевидно, что как минимум одно перо в сундуке, а другое… - И как бы ты собиралась вскрывать сундук? — перебила её Ариана, нетерпеливо. – У нас же нет в команде взломщика. А ломать чужие сундуки… знаешь, баллы того не стоят. - Там крутились интересные и подходящие дети… — начала было Цири, но Ариана резко оборвала её. - Ой, хватит спорить по пустякам. Одно несомненно — мы стёрли нахальные улыбки с треклятых физиономий Моссфилдов! Цири согласно улыбнулась и подняла кружку, наполненную золотистой медовухой, в тосте за победу в самом захватывающем состязании — бою на дубинках. - Здесь уже я могу согласиться, — насмешливо заметила Ариана, чокаясь с ней кружкой. - Ты бы и одна могла расколотить всех Моссфилдов… - Ловкости Цири не занимать, — согласился Бивил, кивая. – Редфелл сказал, что мало кого встречал… - Хоть в этом Редфеллу можно верить, — расхохоталась Эми, пригубив медовухи. Её смех наполнил вечернюю веранду, отражаясь от стен дома, где Цири, наконец, нашла свой покой. - Друзья, я ничего не поняла, — вмешалась Цири, чувствуя, что затронула какую-то чувствительную тему. – Что там было с дракой на Жатве между каким-то там Кормиком и Лорном Старлингом? Бивил, это твой брат что ли? - Да… — немного неохотно протянул Бивил, его лицо помрачнело. – Мой старший брат. Кормик — это местная знаменитость, выдающийся, так сказать, ополченец. А Лорн был огромен… да 6-7 футов вымахал, ну громила ещё тот. Когда была драка на Жатве, все думали, что победит, естественно, Лорн. Но победил Кормик. Лорн тогда страшно разъярился и то и дело твердил, что его надули, а Кормик жульничал… Ариана и Эми согласно кивнули, не слишком желая углубляться в эту тему. Было видно, что они стараются быть вежливыми, удовлетворяя любопытство Цири, но их тела были напряжены. Бивил явно не очень сильно хотел разговаривать о своём старшем брате. За весь год Цири страшно сдружилась с каждым из них, но никогда за всё время Бивил так и не заговорил о Лорне. О нём Цири узнала только сейчас на жатве из болтовни вечного сплетника Редфелла, в истории которого, как всегда, оказалась едва ли треть правды. - И после этого Лорн что, уехал? — всё же нарушила молчание Цири, не давая им уйти от темы. – Ты просто говоришь в прошедшем времени. - Уехал, — пожал плечами Бивил, его взгляд устремился куда-то вдаль. – В Невервинтер. Говорят, участвовал в войне с Лусканом. Мать хотела бы знать, как он там, но Лорн исчез, и больше никогда не возвращался. Впрочем, большинство ушедших из Западной Гавани никогда не возвращались. Включая Кормика, который ушёл почти следом за Лорном… - Ладно, дорогие друзья. Завтра будет новый свежий день, — потянулась Эми, когда они распили последний бочонок с медовухой, и её голос стал чуть более расслабленным от хмеля. – Ух, какой был насыщенный день. Обожаю праздник Жатвы. - Главное — не победа, а участие, — довольно хмыкнула Цири, её глаза светились озорством. – Но не в нашем случае. Потому что мы — ПОБЕДИТЕЛИ! — она вскинула кулак вверх, и в её голосе звенел чистый восторг. - Не поспоришь, — хмыкнула раздобревшая от медовухи Ариана и крепко обняла Цири. Она явно обожала свою новую подругу, которую "нашла" на краю Топей Мертвецов и привязалась к ней всей душой. – Как хорошо, что мы с тобой встретились, родная Цири. Знаешь, я в детстве как-то мечтала о брате или сестре… - И я… — немного севшим голосом пробормотала Цири, вспомнив Керис и Хьялмара ан Крайтов со Скеллиге, воспоминание о которых всё ещё отдавало лёгкой грустью. Но она охотно обняла Ариану в ответ. – Мечты сбылись. - Идём спать, — подытожила Ариана, её голос стал мягче. – Нас ждёт новый насыщенный день. Новый день действительно наступил. Только вот, к сожалению, не для всех жителей Западной Гавани.