Тёмная Сказка Берега Мечей

Если практически все дворфы Серебряных Пределов — от их далёких горных цитаделей до самого устья реки Мирар в Лускане — ведут своё происхождение от древнего клана Делзун, то дворфы Гор Мечей, включая обитателей их укреплённых цитаделей и поселений, происходят из ещё более древнего клана Форджбар. Их корни уходят вглубь времён, в забытые эпохи, когда под этими горами простиралось подземное королевство, о котором ныне живущие не знают даже легенд. Рядом, где сейчас раскинулись Невервинтер и Мерсия, когда-то возвышалась древняя эльфийская империя Иллефарн — в исторических свитках её называют «королевством эльфов и дворфов». На деле это была сложная история: изначально чисто эльфийское государство, оно позже превратилось в империю, где эльфы правили совместно с дворфами, жившими не в своих изолированных цитаделях, а бок о бок с лесным народом. Ещё позже, с приходом людей, оно стало «королевством эльфов, дворфов и людей», но его существование оборвалось около -111 DR, когда последний монарх Иллефарна пал — всего полторы тысячи лет назад, сравнительно недавнее событие для вечности Фаэруна. Дворфы Гор Мечей, возможно, были родственниками тех Иллефарнских мастеров, но эти связи давно стёрты временем. Клан Форджбар процветал в своём подземном королевстве, чьё местоположение и даже существование стали загадкой. Никто из ныне живущих не видел его стен, не знает, где искать его залы. Может, там обитают дроу, плетя свои чёрные интриги? Или просто пауки заполнили пустые коридоры? А что, если там обосновались иллитиды — Пожиратели Разума, с их псионической силой собирающие армию рабов для подземного похода? Или это лишь пустые фантазии? Разница невелика — тайна осталась непроницаемой, как скалы над ней. Что бы ни случилось с тем древним королевством, дворфы клана Форджбар со временем основали новые твердыни, заселяя просторные залы и добывая богатства из недр — главной кладовой Фаэруна. Железная руда, редкие металлы, олово и медь текли рекой, позволяя им строить, торговать и процветать. Они варили вкусное пиво, наслаждались жизнью, работая не слишком усердно, но с мастерством. Однако их судьба оказалась суровой. За пару тысяч лет твердыни падали одна за другой. Орды орков, спускавшиеся с центра Гор Мечей, натыкались на объединённое сопротивление дворфов, и их набеги редко заходили дальше предгорий. Но всё изменилось, когда на горе Галардрим поселились Огненные Великаны. Эти твари не только объединяли орков, ведя их на штурмы крепостей, но и разжигали раздоры среди самих дворфов. Противоречия ослабили их, и твердыни начали рушиться. Аксхольм, некогда великая цитадель, пала под властью Чёрного Дракона. Древнее королевство Бесильмер, разрушенное во время расцвета Уотердипа, не выдержало натиска Огненных Великанов, гноллов и гоблинов — дворфы могли бы справиться с последними, но сотни великанов оказались непосильной силой. Они умоляли Уотердип о помощи, но Лорды в Масках остались глухи, сочтя Горы Мечей «слишком далёкими». В том же веке упала твердыня Айронфистов близ Фандалина — родной дом Келгара, чья гордость не позволяла ему жаловаться, хотя он молча нёс эту утрату. Айронфисты просили помощи у Невервинтера, но ответа не получили. А в 1374 DR, буквально на глазах у истории, пала цитадель клана Огнебородов. Долгие годы они боролись с упадком популяции и потерями в войнах, но, когда на помощь оркам пришла неведомая злая сила, и король Бранн пал, Дурн Горячий Щит вывел остатки клана на поверхность. Они осели вокруг Фандалина, а позже, доверившись Мерсии, перебрались в Ривервью, чтобы строить новую жизнь. Всё началось с Келгара в кузнице Старого Тормана, ожившей после того, как Ариана уничтожила бандитов, устроив настоящий геноцид их шайки. «Мужик, собирай своих», — сказал Торману Келгар. «Ариана не предаст». И вот теперь Ариана и её друзья спускались в недра потерянной Цитадели Огнебородов. Что бы там ни таилось — они уничтожат это и отомстят за своих новых честных и добрых граждан. Разве был бы под угрозой Родник Старого Филина и окрестные поселения, если бы люди когда-то помогли дворфийским королевствам? Нет, ведь дворфы вернули бы добро добром, отогнав орков и обеспечив мир. Люди жили бы в достатке, не ведая страха перед набегами. Но так вышло иначе… Ариана была иной. Ариана, встретившая беглянку Цири из Мультивселенной, вместе с ней исправляла ошибки человечества, строя своё родное королевство — Мерсию. Их путь в глубины цитадели был не только битвой за прошлое, но и надеждой на будущее, где предательство прошлого больше не повторится.                                                            *** — Нас ждут, — пожала плечами Ариана, обернувшись к остальным. Они застыли перед входом в Тронный Зал, воздух вокруг казался тяжёлым от предчувствия. Двери, массивные и вырезанные из тёмного дуба с серебряными рунами клана Огнебородов, были плотно закрыты, но все прекрасно понимали: то, от чего бежали орки, таилось именно за ними. — Ладно, войдём, — с громким треском распахнула двери Ариана, её голос был полон решимости. Герои шагнули в Тронный Зал навстречу неизвестности, готовые встретить судьбу. Первым, кто бросился им в глаза, был фигура, стоявшая в центре зала — страшный Жрец, очень страшный и высокопоставленный жрец с символикой церкви Бейна – бога Раздоров, чьё присутствие окутывало пространство зловещей тишиной, словно сама тьма сгустилась вокруг него. Среднего роста, около пяти футов, он был поджарым и жилистым, с осанкой хищника, чьи движения были грациозны, но полны скрытой угрозы. Его бледная, почти сероватая кожа, с лёгким налётом усталости от веков интриг и ритуалов, контрастировала с глубоким чёрным цветом мантии, расшитой серебряными рунами в форме сжимающей молнию перчатки — символа Бейна, мерцающими при каждом его шаге. Под мантией виднелись шипастые кожаные доспехи, усиленные тонкими металлическими пластинами, украшенными мелкими, зазубренными шипами вдоль плеч и груди, а на груди красовался выгравированный герб самой зловещей организации Фаэруна – Жентарим — чёрный глаз в окружении мечей. На шее висел массивный амулет с чёрной перчаткой на красном фоне, испускающий слабое, пульсирующее красное свечение, которое усиливалось при каждом его вдохе, словно отражая биение тёмной силы внутри. Его лицо было резким и угловатым: высокий лоб, изборождённый глубокими морщинами, говорил о долгих годах размышлений и власти; прямой нос и тонкие губы, часто сжатые в саркастической усмешке, добавляли ему вид аскетичного фанатика. На правой щеке выделялся неровный шрам — метка ритуала посвящения в культ Бейна, тёмно-красная, с лёгким блеском, словно выжженная магическим огнём. Глаза — главная черта, притягивающая взгляд, — были тёмно-карими, почти чёрными, с холодным, пронизывающим светом, способным, казалось, проникать в душу и выискивать слабости. В моменты гнева или триумфа зрачки сужались, а вокруг глаз пробегали тонкие красные жилки, намекающие на его божественную природу. Короткие тёмно-каштановые волосы с заметной проседью на висках были аккуратно зачёсаны назад, открывая уши с едва заметными зарубками — следами давних дуэлей. В правой руке он сжимал посох, вырезанный из чёрного дерева с инкрустациями из обсидиана, увенчанный черепом какого-то демонического существа. Из глазниц черепа струился слабый красный свет, а нижняя челюсть была подвижной, издавала низкий гул при каждом движении Жреца. На левой руке он носил перчатку из драконьей кожи, украшенную серебряными когтями на пальцах, которые, как поговаривали, могли разрывать плоть и магические щиты. Его аура была подавляющей: вокруг него витал лёгкий запах озона, смешанный с серой и кровью, а воздух дрожал от невидимого гнёта, заставляя факелы на стенах мигать, словно в предчувствии бури. Как экзарх, он излучал слабое красное свечение вокруг глаз и рук, когда призывал силу Бейна, а его голос, тихий и с лёгкой насмешкой, резонировал в зале, проникая в сознание каждого, кто осмеливался приблизиться. Рядом с этим страшным мега-Жрецом стоял орк. Большой орк. Огромный орк. Дураку было ясно — это и был Лограм Ослепитель, чьё имя уже стало легендой в этих краях. Цири не могла представить, кто бы ещё мог занять такое место рядом с экзархом, но что-то в нём было странным. Над ним словно нависала густая тёмная аура, сгусток мрака, который дрожал в воздухе, как живое существо. Его глаза горели неестественным красным огнём, светились из-под массивного лба, и взгляд был механическим, лишённым эмоций, словно марионетка, управляемая чужой волей. Цири начала понимать — этот жрец сделал с ним что-то ужасающее. Её взгляд упал на пол, где лежали мёртвые тела телохранителей, их конечности были вывернуты под неестественными углами, а лица застыли в предсмертной муке. Всё стало ясно: Лограм был не союзником, а марионеткой, сломленной тёмной магией. Чуть поодаль от этой зловещей пары стояли четыре жреца в знакомых Цири костяных масках и чёрных одеяниях, пропитанных запахом гниения и крови. Те самые «культисты Мёртвых Богов», проклятые некроманты, шавки Чёрного Гариуса, чьи ритуалы оставляли за собой лишь смерть и тень. Их присутствие добавляло залу ещё больше мрака, их шепчущие голоса сливались в низкий гул, словно молитвы к давно павшим богам. — Прекрасно, Тайное Братство, культисты Мёртвых Богов… — загибала пальцы Ариана, её голос был полон сарказма, словно она игнорировала эту грозную угрозу. — Теперь ещё и Жентарим. Что дальше, кого не хватает на нашем пути из зловещих организаций Фаэруна? Что-то я не вижу Красных Волшебников, ребят! Никто не видел?! — Да нет, спасибо! — буркнул рашеми Алексей, его голос был полон усталости. — Этого добра у меня и на родине с лихвой хватает… Зловещий Жрец Бейна, стоявший с непроницаемым выражением лица, вдруг издал низкий, насмешливый смешок, прерывая их перепалку. — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — процитировал он известную чондатанскую песню, его голос резонировал в зале, проникая в сознание, как холодный клинок. Он сделал шаг вперёд, его аура усилилась, красное свечение вокруг глаз и рук стало ярче. — Что же, как говорит Чёрный Властелин: добро пожаловать на собственные похороны. Я — Избранный Бейна. Меня зовут Фзоул Чембрил. Его тон был полон уверенности, а слова — обещанием неизбежной гибели. Рядом с Фзоулом Чембрилом и Лограмом Ослепителем стоял ещё один человек. Очень высокий, его фигура возвышалась над остальными, лысая голова блестела в тусклом свете зала, а глубоко посаженные глаза, полные яростной злобы, сверлили Ариану с такой ненавистью, словно он знал её слишком хорошо. Цири заметила, как Ариана напряглась, её лицо на миг дрогнуло — она явно узнала этого человека, но решительно отвела взгляд, сосредоточив всё внимание на Фзоуле Чембриле, игнорируя зловещую фигуру рядом. — Так значит, это правда, — задумчиво проговорила она, её голос был полон мрачного удивления. — Чёрный Властелин… жив. Он перестал быть Мёртвым Богом, и теперь он вполне себе живой бог… он возродился… — Да, это правда, — подтвердил Епископ Хеамунд вместо экзарха Бейна, его тон был серьёзным, почти тяжёлым. — Бейн возродился. Единственный из троицы. — Вот как, а мне не сказали, — подумала Цири, её мысли завертелись с удивлением. — Ишь ты, какой интересный у нас Фаэрун. — С удовольствием продемонстрирую тебе силу очень даже живого Повелителя, служака Миликки, — неприятно усмехнулся Фзоул Чембрил, его голос скользнул по залу, как холодный клинок, а красное свечение вокруг его глаз усилилось. — А кто из вас сейчас главный в Жентариме? — недоуменно спросила Ариана, таращась на Фзоула с лёгким прищуром, словно пытаясь разгадать ребус. — Я чёт не поняла… — В смысле?! — вытаращился на неё сбитый с толку Фзоул Чембрил, его голос сорвался на удивлённый возглас. — ЧТО?! — Ну… — начала загибать пальцы Ариана, её тон стал почти игривым, но с острой насмешкой. — Сначала смертный по имени Цирик… извини, Цири, с тобой этот крендель не имеет ничего общего, в общем, ставший Богом Цирик загреб себе домен сдохшего от рук Миднайт Миркула, сдохшего от своей же руки Баала и безвременно почившего от руки Торма Бейна. — Она хитро прищурилась, глядя на экзарха. — Домен Миркула у него практически в тот же день и отняли, новым Богом Смерти стал Келемвор. С доменом Баала, я так понимаю, возникли какие-то там неприятности — он, кажется, плохо работает. — Ариана усмехнулась, её глаза сверкнули. — Зато домен Бейна остался вроде как в его распоряжении, и не только домен, но и бывшая Церковь Бейна в Жентариме, точнее, весь город «Крепость Жентил» на побережье Лунного Моря. Я так понимаю, ты ходишь по миру на цыпочках, пока дома у тебя распоряжается Цирик?! — она фыркнула, сдерживая смех, а затем разразилась громким хохотом: — АХАХАХАХА!!! Фзоул, казалось, был на грани разрыва. Его лицо побагровело, он хватал ртом воздух, уставившись на Ариану с выражением, в котором смешались ярость, шок и унижение. Его посох дрогнул в руке, а красное свечение вокруг глаз вспыхнуло ярче, но он не мог найти слов, чтобы ответить на эту дерзкую насмешку. — Цирик — это НИКТО! — заорал Фзоул Чембрил, его глаза вылезли из орбит от ярости, лицо исказилось гримасой неконтролируемого гнева. — Это МУСОР! Это САМОЗВАНЕЦ! Да что ты знаешь, дура деревянная?! Да Жентарим вообще НИКОГДА не был его! Да ещё десять лет назад спроси, кто за Цирика — никого не найдёшь, а спроси кто за Бейна — УЙМА! УЙМА! — вопил он, его голос эхом отражался от стен Тронного Зала, а посох в его руке дрожал от напряжения. — Надо же такую чушь выдумать!!! Цири вытаращила глаза, не зная, как реагировать. Обстановка в зале была пропитана зловещей тяжестью — она ощущала это кожей, как холодный ветер, несущий смерть. Здесь витало подлинное зло, густое и осязаемое, смешанное с мощной божественной магией, от которой веяло чем-то мрачным и угрожающим. Это был опасный враг, и танец смерти, казалось, вот-вот начнётся. Но Ариана… ох, эта Ариана! Цири едва сдерживала смех, глядя, как бесится Избранный Бейна, его лицо пылало от унижения. Как же прекрасно, что судьба забросила её в Топи Мёртвецов и свела с Арианой. Где ещё она могла бы пережить такие моменты — на грани полного абсурда, которые Ариана создавала с лёгкостью и без усилий? Эти мгновения, смешанные с напряжением и хаосом, навсегда врезались в её память. Цири знала: ТАКОЕ она никогда не забудет. Ариана, торжествующая, прекрасно уловила реакцию Фзула Чембрила. Его крики лишь подтвердили её догадки: в Жентариме далеко не всё гладко. Адепты Церкви Бейна, похоже, яростно сражаются с приверженцами Цирика, и эта внутренняя война была для неё подарком. Враги, воплощения зла, грызлись между собой, полные взаимной ненависти, и девиз «остаться должен только один» витал в воздухе. А дурачок Фзоул сам, своими словами, выдал ей эту слабость, не подозревая, что только усилил её позицию. — Вы даже с Лограмом не смогли ужиться, — показала она на подконтрольного орка с тёмной аурой, её голос был полон сарказма. Фзоул презрительно фыркнул, его губы скривились в гримасе отвращения. — Он трус, — проговорил он, его тон был пропитан брезгливостью. — Жалкий трус. Узнав о вашем приближении, он собрался бежать, вместо того чтобы раздавить вас прямо здесь. Чёрный Гариус просто дурак — искал большого и сильного вождя, но забыл, что у него помимо всего должна быть капля смелости. А этот, как услышал про «Каталмача», — брезгливо указал он на Паладина Хеамунда, чей молот сиял в полумраке, — так безвылазно засел в Цитадели, которую, к слову, ему и захватить-то помогли ребята, — кивнул он в сторону Жрецов-Культистов, чьи костяные маски зловеще поблёскивали. — Обальда из него не вышло, — глумливо буркнула Цири, её взгляд снова скользнул к огромному лысому человеку с горящими ненавистью глазами, стоявшему чуть поодаль. — А это-то кто?! — Это… Лорн Старлинг, — ответила за Фзоула Ариана, её голос стал тише, но в нём чувствовалась стальная нотка. — Брат Бивила… из Западной Гавани. Так вот оно что, — вытаращила глаза Цири, её разум лихорадочно заработал. Пропавший брат Бивила нашёлся. Она вспомнила тот вечер перед нападением, когда они сидели на веранде Арианы, празднуя победу на Кубке Жатвы в кругу своей милой компании. К тому времени Цири провела в Западной Гавани целый год, и Ариана, Бивил, Эми стали для неё неразлучными друзьями, приняв её как родную. Тогда она и услышала историю о старшем брате Бивила, Лорне. Бивил упомянул, как Лорн однажды проиграл в состязании на дубинках Кормику — и это стало для него личной трагедией. Говорили, что Лорн тогда разозлился так сильно, что исчез из города, и Бивил избегал этой темы, он явно не хотел вообще о таком упоминать. И вот теперь Лорн стоял перед ними, его массивная фигура внушала трепет. Высокий, с лысой головой, он излучал мощь и опасность — это был боец, закалённый годами, и уж точно намного превосходящий своего брата силой. Его глубоко посаженные глаза пылали ненавистью, устремлённой на Ариану, словно это она была причиной всех его бед. Цири чувствовала, что перед ней не просто человек — это был бывший уроженец Западной Гавани, бывший брат Бивила, а теперь, судя по всему, бывший человек. На его лицо легла чёрная тень. Цири не знала, что творится в голове у Арианы насчёт Лорна. Собирается ли она пощадить его или уничтожить прямо здесь, оставив в назидание другим — это оставалось её личным делом, запутанной историей, к которой Цири не имела отношения. Всё началось в Западной Гавани, задолго до её появления в Фаэруне, и никто — ни Бивил, ни даже Ариана — не стремился делиться подробностями. Эта тайна висела в воздухе, как тень, которую никто не хотел разгонять. Она заметила, что Лорн не произнёс ни слова Ариане, да и та не смотрела в его сторону, словно между ними не было нужды в словах. Они выросли в одной деревне, в одном городке, знали друг друга слишком хорошо. Им не требовались пафосные речи или громкие обвинения — всё было ясно без лишних жестов. И, судя по напряжению в их позах, они оба готовы были идти до конца, где бы этот конец ни оказался. — Чёрный Гариус в итоге шестерит на Жентарим, — подвела итог Ариана, её голос был холоден и резок. — Он предал Тайное Братство и, по сути, подложил его под более опасную организацию… — Какая поразительная наблюдательность, — фыркнул Фзоул, его губы скривились в саркастической усмешке. — Да, в Тайное Братство ни одна организация не смогла до сего дня внедрить ни одного своего агента, даже Красные Волшебники, тем более Жентарим. А Хозяин Пятой Башни — сам по себе умный мальчик, понял, где можно получить настоящую силу. — Его глаза полыхнули зловещим красным светом, и в этот момент стало ясно, что Избранный Бейна не шутил — в его словах сквозила угроза, подкреплённая божественной мощью. — До него ещё надо добраться, — с намёком проговорил Епископ Хеамунд, крепче сжав молот и подняв его наизготовку, готовый к бою. — А ты… здесь. — Не терпится в бой, Паладин Тира, — неприятно проскрипел Фзоул, его голос зазвучал как скрежет металла, а аура вокруг него сгустилась, напитанная тёмной магией. — Ну хорошо. — Он шагнул вперёд, и воздух в зале задрожал, предвещая начало смертельного столкновения. Избранный Бейна поднял руку, вытянув её в сторону Паладина. Он яростно полыхнул глазами, выбрасывая из неё почти призрачную когтистую руку. Епископ Хеамунд медленно двинулся в его сторону и закрылся щитом, внезапно использовав священную ауру, блеснувшую вокруг серебристым светом. Цири впервые увидела подлинные применения способностей Паладина Тира. Атака Фзоула называлась «Удар Чёрной Руки» - способность, которую Бейн давал лишь Избранным, а в Смутном Времени использовал неоднократно и сам, когда в виде Аватара дрался в гавани Тантраса с Аватаром Торма. Призрачная рука с чёрным искристым поблескиванием ударила в щит Паладина, щит загудел, Хеамунд оказался немного отброшен назад, но устоял. Он отразил эту атаку. Отразил «Удар Чёрной Руки». У Арианы мелькнула мысль, что примерно так выглядел знаменитый бой самих Богов - Бейна и Торма в Тантрасе, пусть даже в виде Аватаров. А теперь она... увидела то, что когда-то читала в книгах. Паладин Хеамунд развернулся полукругом, с силой бедра ударяя Фзоула своим молотом. Искрящийся электричеством молот с силой устремился в Избранного Бейна, чьи глаза стали внезапно чёрными от нахлынувшей энергии. Энтропические щиты остановили атаку Паладина Тира, и он даже неловко поскользнулся, но быстро вернул ногу в исходное положение. Битва только начиналась. Цири отступила к стене, и на секунду её зрение будто растворилось в пустоте. Вместо тёмного Тронного Зала перед её глазами возникла другая картина — Гавань крупного портового города, пропитанная солёным воздухом и хаосом Смутного Времени. Цири этого не знала, но это была та самая Гавань Тантраса. Порт простирался вдоль изогнутого побережья, окружённый высокими каменными волноломами, потемневшими от солёной воды и времени. Деревянные причалы, усеянные трещинами и обломками, прогибались под тяжестью брошенных кораблей с разорванными парусами, а вода в гавани пенилась, отражая багровое небо, затянутое чёрными тучами. Вдалеке виднелись силуэты разрушенных складов и обугленных башен, оставшихся после битвы богов, а крики чаек смешивались с далёким гулом магии. Воздух дрожал от энергии, и каждый вдох казался тяжёлым, пропитанным магией и кровью. Посреди гавани возвышался человек монструозного вида — Аватар Торма, чья фигура была исполосована шрамами и покрыта золотистой шерстью льва. Его массивная голова с гривой, пылающей как солнечный огонь, была обращена к небу, где он поглощал хлещущую в него силу. Эта энергия исходила из умирающих неподалёку людей — их тела лежали на мокрых досках причала, окружённые аурой жертвенности. Цири ощутила странную ясность: этот Аватар не убивал их. Они сами добровольно отдавались ему, их энергия поднималась к нему как дар, растворяясь в его сиянии. С другой стороны к нему медленно приближался высокий, угрожающий воин в тёмных, чёрных доспехах, полностью закрывающих тело. Шлем, лишённый прорезей для глаз, казался сплошной маской смерти, испещрённой рунами Бейна, а из-под него струился чёрный свет, искрящийся, как тёмная молния. Цири знала безо всяких сомнений — это был Бейн, Бог Раздора и Ненависти, чья аура несла холод и разрушение. Его шаги оставляли трещины на земле, и с каждым движением воздух становился тяжелее, пропитываясь ненавистью. Цири резко отбросила видение, её сознание вернулось в Тронный Зал, где концентрация божественной магии была настолько велика, что вызвала этот прорыв. Её собственный бой разгорался в реальном времени.