Hit the Hard and Soft

Субин знал, что проиграл в тот момент, когда увидел, как Ёнджун смотрит на Кая во время репетиции. Взгляд был другим — мягким, заинтересованным, полным того тепла, которого Субин жаждал годами. — Он правда талантливый, — сказал Ёнджун, когда они шли домой. — И такой искренний... Субин молчал, сжимая ремень сумки до боли в пальцах. Дома он стоял перед зеркалом, изучая свое отражение. Что в нем не так? Он стал танцевать лучше, петь увереннее, даже шутки его стали острее. Но Ёнджун по-прежнему рассказывал ему о Кае, а не замечал, как сильно бьется сердце Субина рядом с ним. "Скажи мне, что я должен сделать, чтобы стать твоим номером один," — думал он, засыпая под звуки дыхания Ёнджуна в соседней кровати. На следующий день Кай заболел. Субин почувствовал стыдное облегчение. — Может, сходим в то кафе, которое ты любишь? — предложил он.. Субин заказал еще один кофе, просто чтобы оттянуть момент расставания. Ложка глухо позвякивала о керамическое дно чашки, когда он перемешивал сахар, который даже не любил. Он просто делал вид, что занят, лишь бы не видеть, как Ёнджун снова улыбнулся своему экрану. — Субин-а, — внезапно сказал Ёнджун, откладывая телефон. Его взгляд был мягким, но изучающим. — Ты странный последнее время. — Странный? — Субин фыркнул, но в его голосе не было веселья. Он не поднял глаз от своего кофе. — Может, это мир вокруг стал странным. Или я просто устал быть фоном. Ёнджун нахмурился, его брови сдвинулись в той милой гримасе, которую Субин обожал. —Фоном? О чем ты? Ты же всегда... — Всегда рядом? Да, — перебил Субин, и голос его наконец дал трещину, обнажив всю накопившуюся усталость. — Всегда здесь. Чтобы выслушивать тебя о других. Чтобы подбирать осколки твоего плохого настроения и склеивать их, пока ты не увидишь кого-то нового и яркого. Я устал быть вечным фанатом твоего личного шоу, Ёнджун-а. Зрителем в первом ряду, которому никогда не достанется роль. Что-то лопнуло внутри. Тишина между ними стала густой и тягучей, наполненной всем несказанным. — Надежда на что? — спросил Ёнджун, и в его глазах читалась неподдельная, искренняя растерянность. Он действительно не понимал. И это было больнее всего. Эта слепота. — Может, потому что раньше у меня была надежда? — тихо выдохнул Субин, наконец поднимая на него глаза. В них было столько боли, разочарования и тоски, что Ёнджун растерянно замолчал, застигнутый этим внезапным штормом. — Надежда на что? — повторил он уже почти шёпотом. — На то, что однажды ты посмотришь на меня так же, как сегодня смотрел на Кая. Как на кого-то особенного. А не как на удобную тень по имени Субин. Тишина растянулась между ними, как пропасть. Ёнджун замер, его глаза бегали по лицу Субина, будто пытаясь заново прочитать знакомый текст и найти между строк тот самый смысл, что он все это время упускал. — Субин... — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучало осознание. И что-то еще. Что-то похожее на панику. — Нет, не надо, — Субин резко встал, отодвигая стул с противным скрежетом. Сердце бешено колотилось, ему было невыносимо стыдно за эту вспышку слабости. — Просто забудь. Я справлюсь. Как всегда. Он уже повернулся, чтобы уйти, сгорая от желания исчезнуть, но Ёнджун внезапно вскочил и схватил его за запястье. Его пальцы были горячими и цепкими. — А если я скажу, что смотрю на тебя именно так уже два года? — голос Ёнджуна дрожал, срывался на фальцет. — Что каждый раз, когда упоминаю Кая или кого-то еще, надеюсь увидеть хоть каплю ревности в твоих глазах? Жду, что ты наконец посмотришь на меня не как на лучшего друга? Субин застыл, не в силах пошевелиться. Мир перевернулся с ног на голову. — Что каждую ночь засыпаю под звук твоего дыхания и думаю, как было бы здорово просто перелезть к тебе и обнять? — Ёнджун шагнул ближе, не отпуская его руку. Его глаза блестели. — Ты и так мой номер один, дурачок. Всегда был. Просто я был слишком труслив, чтобы признать это даже самому себе. Субин почувствовал, как слезы подступают к глазам, но на этот раз это были слезы облегчения. — Тогда почему... — его голос сорвался. — Потому что боялся потерять лучшего друга, — прошептал Ёнджун, уже обнимая его, пряча лицо в его плече. — Но я понял, что потерять тебя как друга все равно лучше, чем не иметь тебя вообще. Не видеть этого света в твоих глазах, направленного на меня. И в этих объятиях, крепких и уверенных, Субин наконец понял. Он всегда был тем самым номером один. Просто иногда самое важное так тщательно скрывается за страхом его потерять, что перестаешь видеть очевидное.