Hit the Hard and Soft

Неоновый свет отражался в лужах, растекшихся по асфальту: розовый, синий, резкий зелёный. После полуночи Сеул превращался во что-то другое - здесь правила диктовали азарт и деньги. Минги опёрся на капот своего Nissan Skyline, скрестив руки на груди, и смотрел, как люди постепенно отходят от белого Porsche. Он уже знал, кто там за рулём - ещё до того, как дверь распахнулась. Юнхо выбрался из машины с той самой ленцой в движениях, что всегда немного раздражала Минги. Высокий, в чёрной кожаной куртке, волосы зачёсаны назад. Он улыбнулся - не Минги, а толпе, смотрящим через камеры телефонов, всему этому уличному цирку. - Опоздал, - сказал Минги, когда Юнхо наконец подошёл. - На пятнадцать минут, - Юнхо встал так близко, что Минги почувствовал его одеколон, смешанный с запахом бензина и ночной прохлады. - Ты же знаешь, я люблю появляться с размахом. - Знаю. Ещё знаю, что ты не против иногда проиграть. Улыбка Юнхо стала ещё острее. - Один раз. Только один раз, Минги. - А это был последний заезд. Между ними повисло напряжение, как перед грозой. Вокруг шумела толпа - ставки, крики, музыка из машины, - но Минги слышал только стук своего сердца и низкий смех Юнхо. - Значит, самое время всё исправить, - Юнхо отступил, задрав голову. - Олимпийская трасса. До Намхансансона и обратно. Кто первым вернётся к мосту Сондо - тот победил. - Ставка? - Юнхо сделал паузу, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то мрачное - настолько, что Минги невольно напрягся. - Если выиграю я, - Юнхо подошёл ближе, понизив голос до хриплого шепота, - ты перестанешь притворяться, будто между нами ничего нет. Минги сглотнул. Вокруг по-прежнему толпились люди, смотрели десятки глаз, но сейчас казалось, будто они остались одни. - А если выиграю я? - Тогда я исчезну, - пожал плечами Юнхо, не отводя серьёзного взгляда. - Никаких гонок, никаких случайных встреч в клубах. Ты получишь, чего хочешь - я уйду из твоей жизни. Минги знал: это неправильно. Он должен был почувствовать облегчение, сразу согласиться. Но вместо этого внутри что-то болезненно сжалось. - Хорошо, - выговорил он. - Принято. Олимпийская магистраль в два часа ночи почти пустовала. Почти. Минги знал здесь каждый поворот, каждую яму, все неровности дорожного полотна. Под ним "Ниссан" урчал, словно живой зверь, готовый вырваться на свободу. Справа его догонял "Порше" Юнхо, белый в свете фонарей. Минги видел его профиль - сосредоточенное лицо, губы сжаты в тонкую линию. Таким Юнхо становился на гонках: без улыбки, без игры для чужих глаз. Настоящий. Девушка в короткой юбке вышла между машинами и подняла руки. Алый платок дрожал у неё в пальцах на ветру. Три. Минги крепче сжал руль. Костяшки побелели. Два. Юнхо повернулся к нему. Их взгляды встретились, и Минги уловил в его глазах вызов - и что-то ещё, хрупкое, уязвимое, обычно скрытое за привычной маской. Один. Платок взмыл и упал. Вокруг всё наполнилось ревом моторов. Минги стартовал первым - покрышки взвизгнули, и Ниссан резко вырвался вперёд, утапливая его в сиденье. Скорость была тем, что он по-настоящему понимал, именно здесь он ощущал себя живым. Не в шуме переполненных людьми студий, не на бесконечных интервью, где приходилось улыбаться и говорить то, что ждут. Только тут, на грани, где один неверный поворот мог стоить всего. В боковом зеркале появилась машина Юнхо - белая молния, быстро сокращающая отрыв. Конечно же, Юнхо не из тех, кто сдается просто так. Первый поворот выдался крутым - почти девяносто градусов. Минги вошёл в него на пределе, выжал сцепление, резко дернул ручник. Ниссан пошёл в занос, задняя ось скользнула - и Минги ощущал каждый миллиметр, каждую перемену угла. Его сердце стучало вовсе не из-за страха - этот ритм был ему знаком и близок. Минги вышел из поворота идеально. Он выдохнул - но почувствовать облегчение не успел: Юнхо прошёл вираж по внутренней траектории, рискуя зацепить отбойник, и теперь они ехали бок о бок. - Сукин сын, - с усмешкой пробормотал Минги, не сдержав восхищения. Начался прямой участок. Скорость набирала обороты - сто шестьдесят, сто восемьдесят, двести. Огни вдоль трассы сливались в сплошные линии. Всё вокруг сузилось до полосы дороги впереди и белой машины совсем рядом. Минги ощущал, как вибрирует руль и дрожит вся машина на грани возможного. Юнхо вырвался вперёд буквально на мгновение - и Минги заметил, как тот показывает ему средний палец, не отрываясь от дороги. У Минги внутри что-то дрогнуло. Не злость. Это было куда опаснее. Второй поворот, серпантин. Здесь Минги был уверен в себе; это его участок. Юнхо водил на интуиции, лихо и бешено, но Минги знал каждую его неровность. Он тормозил в самый последний момент, входил в виражи под - казалось бы - невозможным углом, и Skyline слушался малейшего движения, будто слился с ним в одно целое. Толпа кричала, деньги переходили из рук в руки, кто-то запускал фейерверк. Юнхо стоял возле своего Porsche, принимал поздравления, но всё его внимание было приковано к Минги. Они смотрели друг на друга через парковку, сквозь дым и головы людей, и Минги заметил, как улыбка медленно исчезает с лица Юнхо, сменяясь чем-то другим. Пониманием. Юнхо начал пробираться через толпу, не обращая внимания на похлопывания по плечу и громкие возгласы. Он шёл к Минги, и с каждым шагом на его лице всё труднее было что-то прочитать. - Ты поддался, - это прозвучало не как вопрос. Минги сжал челюсти. - Ты выиграл. Это единственное, что важно. - Нет. - Голос Юнхо был тихим, но твёрдым. - Не так. Не ради этого. Зачем, Минги? - Я не знаю, - вырвалось у Минги, и это было самой болезненной правдой. - Я правда не знаю, ладно? Я должен был выиграть. Я хотел выиграть, но - - Но что? Минги отвернулся, не выдержав его взгляда. - Я не смог, - выдохнул он наконец. - Я не мог позволить тебе уйти. Тишина. Даже сквозь шум толпы Минги отчётливо чувствовал эту тяжесть, как камень на груди. Потом Юнхо взял его за запястье - крепко, почти до боли. - Поехали отсюда. Квартира Юнхо была на сорок третьем этаже башни в Каннаме - весь Сеул лежал перед ними, огни города тянулись до самого горизонта, словно перевёрнутое звёздное небо. Минги не раз представлял себе это место, но оказался здесь впервые. Теперь он стоял у окна, а город внизу казался чем-то нереальным, чужим, далеким. - Будешь пить? - Юнхо прошёл к бару, не снимая куртки. - Нет. - Я буду. Минги услышал звон бокалов и тихий выдох Юнхо после первого глотка. Затем шаги - и Юнхо оказался рядом, так близко, что Минги чувствовал исходящее от него тепло. - Три года, - тихо сказал Юнхо. - Три года этой игры. Ты знаешь, каково это? Каждый день быть с тобой рядом, улыбаться на камеру, делать вид, что всё в порядке? Минги закрыл глаза. - Юн... - Нет, послушай меня. - Голос Юнхо дрожал, едва не срываясь. - Я больше не могу притворяться. Мне тяжело видеть, как ты смотришь на меня так, будто я для тебя что-то значу, а потом просто отворачиваешься. Я устал от этих забегов, когда быть честными друг с другом у нас получается только на скорости под двести. Минги повернулся, и теперь они были лицом к лицу. Глаза Юнхо блестели, и Минги не мог понять - это от алкоголя или по другой причине. - Ты думаешь, мне было просто? - Голос Минги стал хриплым. - Ты правда думаешь, что я ничего не чувствовал? Каждый раз, когда ты касался меня на сцене, смеялся над моими шутками, смотрел так, словно я здесь один... Я чувствовал. И это разрывало меня, ведь я знал, что нам нельзя. Мы не можем. - Почему? - Юнхо подошёл ближе, их лица разделяло всего несколько сантиметров. - Дай мне одну настоящую причину. - Потому что мы разрушим всё! Группу, карьеру, всё, над чем мы так долго трудились... - Плевать на карьеру, - выдохнул Юнхо, и в этом было столько боли, что Минги почувствовал, как внутри что-то надломилось. - Плевать на всё, Минги. Я не хочу быть просто участником твоей группы. И не хочу быть только другом. Я хочу... Договорить он не смог - и не нужно было. Минги не понял, кто сделал последний шаг. Может, оба одновременно. Их губы встретились - сперва неуклюже, зубы столкнулись, но потом всё стало на свои места, словно все эти годы были подготовкой к этому моменту. Юнхо целовал так же, как водил - без страховки, без тормозов, на грани. Его руки скользнули под куртку Минги, пальцы крепко сжали его рёбра, и Минги перехватило дыхание - он раскрывался, впускал его. Вкус виски на языке Юнхо смешался с чем-то сладким, почти отчаянным. Они отстранились, тяжело дыша, лбы соприкасались. - Это безумие, - прошептал Минги. - Я знаю. - Мы уже не сможем вернуться назад. - Я и не хочу возвращаться. Юнхо снова потянулся к нему, но Минги чуть отстранился. В глазах Юнхо мелькнула боль, но Минги взял его за руку и переплёл их пальцы. - Я должен был тогда проиграть ту гонку, - произнёс Минги, глядя на их сплетённые руки. - По-настоящему проиграть. Может, тогда я бы признался себе раньше. - Он поднял глаза на Юнхо. - Что я влюбился в тебя ещё во время стажировки, когда ты оступился на репетиции и увлёк за собой меня. Что каждый раз, когда ты садился за руль, я и боялся, и не мог не смотреть на тебя. Что ты... Ты стал моей самой опасной зависимостью. Юнхо сглотнул, и сжал руку Минги крепче. - "Putting my life in your hands like it's nothing," - прошептал он дрожащим голосом. - Это про нас? Всегда было про нас. - Да. Юнхо притянул Минги ближе, обнял так крепко, будто боялся, что он исчезнет. Минги уткнулся ему в плечо, вдохнул знакомый запах, почувствовал, как бешено стучит сердце Юнхо - почти так же, как у него самого. - Мне всё ещё страшно, - признался Минги, прижимаясь к его рубашке. - Мне тоже, - прошептал Юнхо, коснувшись губами его виска. - Но сильнее я боюсь прожить всю жизнь, делая вид, будто ты мне безразличен. Они стояли вот так, обнявшись на фоне ночного Сеула, и Минги понял: вот она, его настоящая гонка. Не те, что на шоссе, не те, где он рисковал жизнью ради адреналина. —Это - решиться прыгнуть в неизвестность без гарантий, без финишной черты, без правил. С Юнхо. Они не сразу вернулись в спальню. Сели на пол у окна, прижавшись друг к другу, и разговаривали. Говорили о том, как Юнхо начал участвовать в гонках, чтобы не думать о Минги. О том, как Минги специально искал те же трассы и придумывал себе для этого поводы. О каждом почти-моменте, недосказанных словах, взглядах, которые затягивались слишком надолго. - Помнишь, в прошлом году, - Юнхо перебирал пальцы Минги, разглядывая их на свету, - когда мы снимали клип в Лос-Анджелесе? - Когда ты чуть не упал с крыши? - Я не падал, я танцевал, - Юнхо усмехнулся. - Но да, тогда. Мы вернулись в отель, и ты сказал, что не можешь уснуть. Мы просидели на балконе до самого рассвета, просто... молчали. Ты помнишь? Минги кивнул. Он помнил. Помнил, как хотел коснуться руки Юнхо, лежащей так близко к его собственной. Как удерживал себя. - Тогда я едва не поцеловал тебя, - тихо признался Юнхо. - Ты смотрел на город, и свет был такой... Ты был такой красивый, что больно было смотреть. Я почти сделал это. Почти. - Почему не сделал? - Испугался. - Юнхо повернулся, и их лица снова оказались рядом. - Боялся, что ты оттолкнёшь меня. Или, ещё хуже, что согласишься только из жалости. - Дурак, - Минги толкнул его в плечо, но несильно. - Я бы никогда... - Теперь я знаю. На этот раз поцелуй был медленным, глубоким. Минги провёл рукой по затылку Юнхо, запустил пальцы в его волосы, и Юнхо едва слышно застонал - коротко, неровно, - и этот звук прошёлся у Минги по нервам. Когда они отстранились, Юнхо смотрел так, что у Минги перехватило дыхание. - Останься, - прошептал Юнхо. - Сегодня. Завтра. Всегда. Минги понимал: правильно было бы напомнить о последствиях, о том, что утром вернётся реальный мир с его проблемами. Но сейчас, в этой квартире высоко над городом, в объятиях единственного, кто заставлял сердце биться чаще, как на старте гонки, он не хотел быть правильным. - Хорошо, - выдохнул Минги. - Хорошо. И когда Юнхо улыбнулся по-настоящему - без масок и притворства - Минги понял это была лучшая гонка в его жизни. Та, которую он проиграл, чтобы выиграть всё остальное. Утро наступило слишком быстро. Минги разбудил яркий солнечный свет, который бил прямо в глаза, и непривычный тяжёлый вес на груди. Юнхо раскинулся почти на половине его тела, бросив одну руку Минги на талию, с умиротворённым лицом. Минги позволил себе минуту просто смотреть. На то, как солнце ложится золотом на волосы Юнхо, на его ресницы, отбрасывающие тени на скулы, на приоткрытые губы. На человека, который перевернул всю его жизнь. На тумбочке завибрировал телефон. Реальность напоминала о себе. Семь пропущенных от менеджера. Три - от Хонджуна. Сообщение от Сана: "Где вы, идиоты? У нас репетиция через час." Минги осторожно попытался выбраться, но Юнхо только сильнее обнял его во сне и что-то невнятно пробормотал. - Юн, - Минги потряс его за плечо. - Нам пора вставать. - Ещё пять минут. - У нас репетиция. - Давай проспим. - Хонджун нас убьёт. - Пусть попробует, - Юнхо наконец открыл глаза, заморгал, пытаясь сфокусироваться на Минги, и улыбнулся - сонной, мягкой улыбкой, которую Минги раньше никогда не видел. - Привет. Они смотрели друг на друга, и напряжение прошлой ночи - страх, отчаяние - рассеялось, оставив после себя только тепло. - Не жалеешь? - тихо спросил Юнхо. - Спроси ещё раз после того, как Хонджун нас пришьёт. Юнхо рассмеялся и спрятал лицо в шее Минги. - Легко не будет, - сказал он, становясь серьёзней. - Нам придётся быть осторожными. Очень осторожными. - Я знаю. - Может, это займёт годы. - Я всё равно знаю. - Ты и правда этого хочешь? Минги взял лицо Юнхо в ладони, заставив его взглянуть на себя. - Я хочу тебя. А с остальным разберёмся по дороге. Поцелуй получился коротким, как сладкое обещание. Через сорок минут они ворвались в студию - взъерошенные, в одежде со вчера, за пятнадцать минут до того, как должен был появиться менеджер. Остальные переглянулись, но промолчали. Никто не сказал ни слова, кроме Сана, который прищурился и, оглядывая их, протянул: - Ночь была интересная? - Обыкновенная, - слишком быстро ответил Минги. - Ага, обыкновенная, - усмехнулся Сан. - И одежду сменить оба забыли? Юнхо только закатил глаза, а Минги заметил, как у него покраснели уши. - Работали всю ночь, - бросил Юнхо, уже идя к своему месту. - До самого утра. Это не совсем была ложь. Почти. Репетиция прошла как всегда - изматывающая, до последней капли сил, пока мышцы не начали гореть. Но каждый раз, когда Минги ловил взгляд Юнхо в зеркале, в груди вспыхивало что-то тёплое. Любое невзначай прикосновение во время танца будто било током. Это было рискованно. Даже безумно. Но это было идеально. Две недели спустя Минги снова стоял на парковке под мостом Сондо. Всё то же: та же толпа, тот же неон, та же ночь, наполненная запахом бензина и щекочущим адреналином. Но теперь всё чувствовалось иначе. Юнхо стоял, облокотившись на его Skyline, скрестив ноги в лодыжках, и когда Минги подошёл, протянул ему бутылку воды. - Нервничаешь? - Нет, - соврал Минги. - Врёшь, - улыбнулся Юнхо и быстро взял его за руку всего на секунду, так, чтобы никто не заметил. - Ты выиграешь. - Почему ты так уверен? - Потому что я буду за тебя болеть. А когда я болею за кого-то... - Юнхо наклонился ближе и понизил голос до шёпота, - они всегда побеждают. Минги захотел его поцеловать. Здесь и сейчас, несмотря ни на что. Но вместо этого просто крепко сжал Юнхо руку. - После гонки, - пообещал Минги. - Приедешь ко мне? - Только попробуй меня остановить. Гонка оказалась тяжёлой - у Минги появился новый соперник: кто-то из Пусана на тюнингованной Supra. Но Минги выиграл. Чисто, уверенно, без намёка на сомнение. Когда он выбрался из машины, Юнхо уже ждал его - в тени, на другой стороне парковки, подальше от света, от людей, без лишних глаз. Минги подошёл, и Юнхо обнял его крепко, будто это было первое и последнее объятие на свете. - Ты гордишься мной? - пробормотал Минги, уткнувшись ему в плечо. - Всегда, - отозвался Юнхо. - Я всегда тобой горжусь. Стоя в темноте, прижавшись друг к другу, они оба понимали: всё только начинается. Их настоящая гонка была впереди - без финиша, без правил, с единственной целью, которая по-настоящему что-то значила. Друг к другу. Они проехали мимо поворотного участка у Намхансансона - полуразрушенного храма на холме, едва видимого в темноте, - и свернули обратно. Последний участок пути. Последняя часть гонки. В этот момент Юнхо начал отставать едва заметно, но Минги следил за каждой секундой, каждым метром. Что-то было не так. Юнхо не ошибался, не сбавлял темп на поворотах, но разрыв между ними только рос. Минги убрал ногу с газа. Совсем чуть-чуть, почти не заметив этого. Что ты делаешь? Он и сам не знал. Не понимал, почему нога его не слушается, почему вместо того чтобы уйти вперёд, он позволил Porsche снова сократить дистанцию. Последний прямой участок. Мост Сондо - тёмная конструкция над рекой Хан - светился впереди. До победы оставались метр, секунда, одно движение педалью. Минги посмотрел в зеркало. Белый Porsche, Юнхо - его сосредоточенное, красивое лицо в неоновом свету. Я исчезну. Ты получишь, чего хочешь. Но теперь и сам Минги не знал, чего он хочет. Нога задрожала на педали газа. Porsche Юнхо промчался мимо - белая вспышка - и опередил его корпусом, первым пересёк финишную черту. Минги вышел из Skyline, и ноги его подкашивались. Адреналин всё ещё шумел в крови, но к нему добавилось что-то новое - осознание того, что он сделал. Или не сделал. - Почему? - Юнхо подошёл ближе, между их лицами осталось всего несколько сантиметров. - Скажи мне одну настоящую причину. - Потому что мы всё разрушим! Группу, карьеру, всё, что мы строили годами... - К черту карьеру, - выдохнул Юнхо, и в этом было столько боли, что Минги будто почувствовал, как что‑то внутри у него треснуло. - К черту всё, Минги. Я не хочу быть просто в твоей группе. И не хочу быть лишь другом. Я хочу... Он не договорил - и не нужно было. Минги так и не понял, кто сделал последний шаг. Может, оба одновременно. Их губы встретились - сначала неловко, даже зубы столкнулись, но потом всё встало на свои места, словно все эти годы вели к этой секунде. Юнхо целовал так же, как вёл машину - без оглядки, без тормозов, на полной скорости. Его руки скользнули под куртку Минги, пальцы крепко сжали его рёбра, и у Минги перехватило дыхание - он раскрывался, впуская его. Вкус виски на языке Юнхо перемешался с чем-то сладким, почти отчаянным. Они разом отстранились, тяжело дыша, их лбы соприкасались. - Это безумие, - прошептал Минги. - Я знаю. - Мы уже не сможем вернуться назад. - Я и не хочу возвращаться. Юнхо потянулся к нему снова, но Минги немного отстранился. В глазах Юнхо промелькнула боль, но Минги взял его за руку и переплёл их пальцы. - Я тогда должен был проиграть ту гонку, - тихо сказал Минги, глядя на их руки. - По-настоящему проиграть. Может, тогда я бы раньше понял... - Он поднял глаза на Юнхо. - Что влюбился в тебя ещё на стажировке, когда ты оступился на репетиции и потащил меня за собой. Что каждый раз, когда ты садился за руль, мне было страшно, но я не мог отвести взгляд. Что ты… стал самой опасной моей привычкой. Юнхо проглотил ком в горле, крепче сжал его руку. - "Putting my life in your hands like it's nothing," - прошептал он дрожащим голосом. - Это про нас? Всегда было про нас. - Да. Юнхо притянул Минги ближе и обнял так, будто боялся, что тот исчезнет. Минги уткнулся ему в плечо, вдохнул знакомый запах, почувствовал, как сильно стучит сердце Юнхо - почти как у него самого. - Мне всё ещё страшно, - признался Минги, прижавшись к его рубашке. - Мне тоже, - тихо ответил Юнхо, легко коснувшись губами его виска. - Но больше всего я боюсь прожить всю жизнь, делая вид, будто ты мне безразличен. Они так и стояли, обнявшись на фоне ночного Сеула. И Минги вдруг понял вот она, его настоящая гонка. Не те, что на трассе, не те, где он рисковал жизнью ради адреналина.