Единственный излечимый способ

      Состояние Шанса ухудшалось с каждым раундом. Шанс не знал, в чём причина. Видимо, в этот раз леди Удача совсем покинула его. Возможно, навсегда.       Сперва в груди очень сильно стало колоть. Может что-то по типу астмы, как подумал пепельноволосый в первый раз, но затем он понял, что симптомы не совпадают. Бегать стало нереально. Он пытался скрываться и стрелять издалека, но постоянные конвульсии в теле от боли не давали ему сконцентрироваться. В частности случаев он умирал первым.       И вот прошла почти четверть от нового раунда, а кашель всё усиливается. Усиливается, усиливается, раздирает глотку в клочья. Будто что-то в ней застряло, будто сейчас всё, что есть внутри, выйдет наружу. Эллиот настороженно подходит и кладёт руку на плечо.       — Шанс, ты уверен, что всё нормально? Никто не знает, что это за болезнь.       На момент в груди стало легче. Кашель прекратился. Небольшое давящее чувство всё ещё осталось, но оно терпимое. Будто изнутри растёт какое-то дерево, ей-богу.       — Да, всё в порядке, Элли. Я более чем уверен в том, что это просто сухой кашель. Как видишь, сейчас мне легче! Но всё равно спасибо, что остаёшься рядом со мной, — азартный игрок почесал затылок и явно сделал определённые выводы. — Ты не против, если я буду ходить с тобой пока что?       — Нет, я не против. Так даже лучше. Ты, если что, выстрелишь, а я буду помогать и лечить.       — Славно! Тогда идём. Гостю нужна помощь.       Эллиот кивает и улыбается. В груди у Шанса совсем отпускает. Он чувствует себя куда лучше. В его голову начинают прокрадываться странные мысли.

. . .

      Шанс не знал, как эта выдуманная, казалось бы, болезнь, оказалась правдой. Он не думал, что если утаит свои чувства к Эллиоту, то это повлечёт такой паразитизм за собой. Ханахаки. Та самая японская безделушка, когда в твоей груди прорастают цветы, а ты начинаешь ими кашлять за счёт безответной любви. Окончательно умрёшь, если получишь отказ или не будешь ничего с этим делать, и вылечишься, если чувства будут взаимны. Звучит как сказка, но почему-то эта сказка внезапно обернулась правдой. Пепельноволосый постукивает стопой о деревянный пол и теряется в мыслях от безысходности. Он ведь умрёт, если Эллиот ему откажет. Он не хочет умирать. Не хочет умирать окончательно. Он каждый раз испытывает адскую боль, когда ему первому достаётся в раундах, но что с ним будет, если он умрёт от ханахаки? Пропадёт с концами? Азартный игрок не хотел знать. Он не хотел этого.       Он знал, что, скорее всего, его чувства невзаимны. Удар. Треск. Кашель снова подступил к горлу. Глаза Шанса расширились, когда он осознал, что начинает выкашливать кровь. Что-то подступает к горлу. Он задыхается. Голова кружится, парень инстинктивно падает на колени, начинает кашлять и даже не успевает хватать воздух. Выкашлял. Выкашлял грёбаные ромашки. Он ненавидит это. В глазах темнеет. Кровь продолжает литься. Ненавидит? Но он же любит, разве нет? Сознание помутняется. Да-да, любит. . Тело постепенно приходит в норму. Почему? Ах да, потому что рядом присел Эллиот и пытается докричаться до Шанса. Последний не слышит ничего, кроме пронзительного звона в ушах. Всё резко посинело. Он ничего не видит. Он ослеп? Пустота. Последнее, о чём тот понимает — это подступает обморок.

. . .

      Шанс просыпается на кровати. Явно не в своей комнате. Пахнет... Чем-то свежеиспечённым. Комната Эллиота. Только у него может быть такой запах. Это навевает улыбку на какой-то миг.       — Шанс?       Блондин поднимается с пола и присаживается на корточки. Он смотрит... Странно. Будто с презрением.       — Шанс, почему ты мне не сказал, что у тебя ханахаки?       Доставщик пиццы не ждёт, что ответ прилетит сразу же. Он терпеливо смотрит и ожидает. Его взволнованный взгляд бегает по товарищу, осматривая его с ног до головы.       — А ты... Эм... — немного хрипло выдаёт тот. — Знаешь, что это такое? Я понял это только тогда, когда уже падал в обморок, хах.       — Это не смешно, Шанс. Ты мог умереть! Почему ты просто не попробуешь признаться в чувствах? Зачем ты мучаешь себя?       Пепельноволосый криво улыбнулся, и эта улыбка расплылась по его лицу.       — Потому что я не хочу умирать.       В комнате повисла тишина.       — Почему ты думаешь, что ты умрёшь? Ты так уверен в том, что тебе откажут?       — Ну... Да?       Треск. Снова кашель. Пришлось присесть и опустить голову в пол, чтобы, не дай бог, не наблевать на чужую кровать кровью. Эллиот хватает Шанса за руку. Кашель утихает, но пепельноволосый всё равно старается его имитировать. Нельзя, чтобы блондин узнал раньше времени.       — Просто не думай об этом. Тебе становится хуже, когда ты загоняешься.       Доставщик пиццы садится рядом и приобнимает за плечо. Пепельноволосому не передать словами, насколько у него внутри всё ликует. Бутоны будто распускаются. Лёгкие заполняются ароматом ромашек. Мысли контролирует не мозг, а то, что испускает из него корни. Это ненормально. Чувства выше разума. Так не должно быть, не сейчас. Но в чём проблема, если азартный игрок счастлив? Да, счастлив, пока не признается. Треск. Кашель.       — Шанс! Блядь, хватит думать о дерьме!       Эллиот лепит парню нехилую пощёчину. Это полностью отрезвляет того, но в его глазах снова мутнеет. Будто капилляры лопаются один за другим. Желание выхаркнуть подступающий ком парализует с ног до головы. Это азартный игрок и делает. На его штанах красуются лужа крови и ромашки.       Это не может продолжаться слишком долго.

. . .

      Шанс позвал Эллиота «поболтать» в ночь после раунда. Он собирался признаться и, может быть, расстаться с жизнью навсегда, а может быть излечиться. Для блондина это просто была спонтанная прогулка. Тем не менее, тот сопоставил факты и выяснил, что Шансу куда легче, если Эллиот рядом с ним. И ещё лучше, если юноша положительно реагирует на всё, что другой скажет. Доставщик пиццы понимал, к чему всё клонит, но не был в этом уверен. Он боялся лишний раз сказать что-то не то и добить Шанса. Он не хотел его смерти.       Они встретились на веранде при хижине. Как и всегда, лунный свет заглядывал в деревянный домик, отбрасывая тень от потушенной лампы около входа. Вокруг неё уже не летают насекомые. Разлетелись кто куда. Сверчки шелестят в траве слишком громко, будто смотрят представление на сцене, как зрители. Шанс измученно улыбается, и Эллиот знает, почему он так выглядит. Пепельноволосый снова заводит разговор не в то русло, ему нравится перескакивать с темы на тему. Медленно, но верно подбирается к нужной цели, а терпение блондина уже на исходе. Когда они делают больше, чем двадцатый круг по счёту вокруг домов, доставщик пиццы останавливается и с упрёком смотрит на Шанса.       — Ты чего? Ну-ну, не смотри на меня так злостно. Я что-то не то сказал?       — Шанс, в чём дело?       Молчание.       — В каком смысле?       — Не строй из себя дурака. Ты ведь не за этим меня позвал. Просто скажи то, что ты хочешь. По одним твоим глазам видно, как сильно ты хочешь о чём-то рассказать.       Снова молчание. Азартный игрок рассмеялся что было сил, пока не стал захлёбываться в крови. Эллиот с опаской смотрел на разворачивающуюся картину, и ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он застанет смерть друга. Из его рта текла кровь, водопад крови. Его тело дрожало. Он развернулся, снял пиджак и показал, как чёртовы ромашки растут из его предплечья.       — Я хотел помедленнее, но раз уж ты так просишь... Ты мне нравишься, Элли.       Названный застыл. Вроде это было очевидно, а вроде он не так себе это представлял. Всё равно шокирует.       — Но я не могу сказать, что я болею этой хернёй из-за тебя. Ты не виноват. Кто-то свыше просто решил меня помучить, хах.       Блондин опустил взгляд в пол и сжал руки в кулаки.       — Ты был так уверен, что тебе откажут, и держался до последнего, но я не оправдаю твоих ожиданий. Ты мне тоже нравишься, Шанс. Честно. Я не понимаю, зачем ты истощал себя так и зачем проводил со мной столько времени, ощущая постоянную боль. Это ужасно, и я бы хотел, чтобы ты простил меня за это. Я никогда не хотел причинять тебе вреда.       Азартный игрок тоже обомлел. Не такого он ждал. Тёплое чувство разлилось по всей груди и прильнуло к голове, огрев её до костного мозга. В груди резко отпустило. Пепельноволосый поднял дрожащие руки к лицу и истерично стал хихикать. Эллиот схватил того за запястья, посмотрел пару секунд и обнял.       — Я всегда буду с тобой. Ты не умрёшь из-за такой глупости.       Шанс, правда, не хотел. Слёзы потекли сами. Он не хотел доставлять лишних неудобств. «Спасибо» прокручивалось на языке, но сил сказать это не осталось. Его раны, и внешние, и внутренние, с огромной скоростью зарастали по мере того, как рука Эллиота успокаивающе гладила парня по спине. Горло прочистилось, и во рту больше не чувствовался металлический привкус.       Этой ночью они спали на улице.