Развлеки меня

Верхушки вековых сосен, уходящие в вечно укутанное мраком небо, словно уставший, но всё ещё живой старик, мерно шелестели иглами, покорно поддаваясь слабому, но игривому ветерку. Откуда-то из чащи едва различимо несло густой кроличьей кровью и влажной волчьей шерстью. Шаги по еловому опаду раздавались оглушительно громко в застывшем лесу. Слева слышится шорох. Фигура лениво реагирует, поворачивая голову на звук. Ничего. Хозяину нечего бояться в собственном доме – хищника страшнее всё равно не найдётся. Зверьё знает об этом, боязливо перебираясь во мраке, как только вонь человеческой крови и смолы разносится в лесной чаще. Джек ступает по шуршащим жухлым иглам с ленцой. Шаги выходят медленными; охотник вернулся довольным. Привкус крови до сих пор приятным металлом ощущается на губах. Лес расступается перед ним, как услужливый швейцар, выводя к случайной пещере, ставшей временным убежищем. Снова слышится шорох. На этот раз справа. Тягучая черная капля с глухим звуком падает на землю, когда каннибал поворачивает голову в сторону. Принюхивается. В воздухе по-прежнему витает волчья вонь и запах еловой смолы. Снова ничего. Гулкое утробное рычание зарождается в горле. Джек собственной шкурой чувствует чужое присутствие, но не может уловить источник. Что-то играется с ним. Играется с самой смертью. Пустые заполненные вязкой жижей глазницы рыщут по чаще, выискивая хотя бы намёк на другое живое существо. Мышцы неприятно сводит. Зубы разочарованно клацают, когда ничего не меняется. Это не жажда крови – её он утолил пару часов назад. Гнев, растекающийся по нему, спровоцировало другое. Давно забытое, ещё там – в окружение сектантов – чувство зарождающейся беспомощности. Всегда найдётся рыба по-крупнее – определённо не про Джека, но сейчас он ощущал себя рыбой, на которую нашелся кто-то больше. Затылок скребёт чей-то взгляд. Джек реагирует сразу. Резко обернувшись, утыкается в горящие алым глаза. Выдох сквозь стиснутые зубы. Он зря искал кого-то живого. — Проваливай, — хрипло рычит Джек, — это моя территория. Глаза смещаются, но гореть огоньками не прекращают, их хозяин, видимо, склонив голову вбок, продолжал не моргая следить за Джеком. Раздражённый отсутствием реакции хищник порывается к незваному гостю. Огоньки исчезают. Другой забавляется. Хмыкает слева и в мгновение исчезает вновь. Играет с огнём, совершенно не боясь обжечься. Словно это он хозяин ситуации. Словно это его дом. Словно это Джек непрошенный гость, над которым впору поиздеваться, прежде чем избавиться. Жижа пузырится глубоко в глазницах. Капли вязью окутывают землю, стекая по маске. Джек не просто зол, он в ярости. Когти впиваются в кожу ладоней, оставляя после себя уродливые раны. Он не тупой зверь, над которым можно смеяться. — Эта гадость всегда начинает течь вдвое больше, когда ты злишься? — раздаётся сбоку. Голос искажён, словно из старой игры. Джек узнаёт его сразу. Оборачивается, встречаясь наконец лицом к лицу с непрошенным гостем. Бен Утопленник. Красные глаза горят, заглядывая в пустующие глазницы. Бен самодовольно улыбается, совершенно не беспокоясь о хищнике, стоящем перед ним. Зачем бояться, если рыба по-крупнее – ты? Джек в отвращении морщится под маской. С ублюдка даже органов не взять. — Ты не слишком далёк от своего привычного места обитания? — игнорирует чужой вопрос Джек. Бен оглядывается, будто впервые видит лес, а после в притворном удивлении округляет глаза. Интонация, с которой он говорит, вынуждает Джека с силой стиснуть зубы: — Чёрт, ты кажется прав. Вокруг совсем нет техники. Атака выходит внезапной и действенной. Совсем расслабившийся Бен теряет момент, когда хищник бросается к нему. Когти едва задевают его, но этого достаточно, чтобы липкая жидкость, которой ныне была его кровь, пролилась из царапин, пачкая щёку. Бен отступает на шаг, не успевая вновь раствориться во мраке, прежде чем ощутимый удар обжигает кожу. Джек рычит, занося руку для нового, но Бен оказывается быстрее. Ответный удар выходит смазанным, но не лишённым силы. Джек слегка отшатывается, игнорируя слабый отголосок боли. — Ублюдок. — злобно шипит Бен, ловко выворачиваясь из захвата. Джек издаёт полный гнева звук, напоминающий больше звериный, чем человеческий и силится повалить на грязную землю утопленника. Острые когти впиваются в спину. Бен криво усмехается, не ощущая боли, и со всего маху заезжает острым локтем по челюсти. Маска съезжает набок, мешая. Утопленник использует появившуюся возможность сполна. Змеиная изворотливость помогает выбраться из под тела. Кулак вновь встречается с маской, сбивая с лица окончательно. Бен восседает на чужом животе победителем. Джек шумно выдыхает сквозь зубы. Рычит, словно дикий зверь. Когти, разрывая плоть, врезаются в тело оппонента. Вязкая жижа уродливо растекается по лицу, затекает в рот и пачкает одежду. — Угомонись, сука. — сквозь зубы шипит Бен, сжимая шею хищника. Его собственные руки перепачканы кровью и жижей, но это последнее, что его тревожит. Глядя в перекошенное гневом лицо, он думает, что будь у другого глаза, зрачки без сомнения были бы узкими, как у огромной дикой кошки. — Что тебе, блять, нужно? — хрипит Джек, глубже впиваясь когтями в руки утопленника. Густая кровь лениво течёт по ладоням, пачкая рукава толстовки. Бен хмурится, ощущая дискомфорт. Придирчиво оглядывает устроенный ими беспорядок и с силой сжимает пальцы на шее. Знает, что не задушит, но удержаться не может. — Мне скучно, — наклоняется ближе, уворачиваясь от клацнувших в сантиметре от носа клыков. — развлеки меня. — Шутишь, мразь? — огрызается Джек. Бен усмехается. Пальцами игриво, почти нежно, спускается с шеи, хватается за воротник и рывком притягивает к себе, приподнимая. Жижа – на деле оказавшаяся смолой – отвратительно растекается по губам, попадая в рот. Бен вгрызается в чужие губы с жаждой и явным желанием причинить боль. Джек отвечает ему тем же. Это не поцелуй. Ни о какой нежности не может идти и речи. Они терзают губы друг друга, заполняя рот мерзкой смесью смолы и густой крови, стремятся лишить друг друга языка, соревнуясь в том, кто больше нанесёт вреда другому. Они — бешенные звери, которыми руководит лишь жажда крови и насилия. Бен сдаётся первым, отстраняется, с презрением глядя на оскалившегося Джека под собой. Бурая кровь стекает с его губ, и в этом Бен внезапно видит что-то извращённо-притягательное; задумывается на секунду, воображая, как размашисто проведёт языком по чужому лицу, очищая от вонючей смеси, но наваждение пропадает также стремительно, как и появляется. Он смаргивает дымку, встречаясь с насмешкой в чужом выражении лица. Несмотря на своё положение, Джек выглядит чересчур довольным, словно он действительно победил в их маленькой драке. Бен до неприятных, бегущих вдоль позвоночника, мелких мурашек желает – жаждет – стереть чужую уверенность, растоптать ложное чувство победы, доказать, что истинным победителем при любом раскладе является не дикий и нелюдимый Безглазый Джек, выживающий лишь за счет звериной охоты, а расчетливый и хитрый Бен Утопленник, способный искусно довести до самоубийства любого. — Животное. — в отвращении фыркает Бен, возвращая одну из рук на чужую шею. В голове вертятся сотни мыслей. Каждая хуже предыдущей. — Я живу в лесу, компьютерный вирус, — язвит Джек, — как думаешь, выжил бы я, ведя себя как джентльмен? Бен напыщенно фыркает, склоняется в опасной близости к дикому зверю и смотрит. Не переставая следит за тем, как сжимаются чужие острые зубы, как напрягаются желваки и пузырится жижа в непроглядной темени глазниц. Словно протягивает руку к бешенному псу. Ставит на удачу – укусит или нет? Мурашки бегут вдоль позвоночника стройным рядом. Бен уверен, что ему отвечают. Найрас пялится таким же изучающим взглядом опытного убийцы, выискивает слабости, приценивается к потенциальной жертве, в надежду управиться по-скорее и ждёт просчёта. Не рыпается, лишь для того, чтобы вовремя нанести удар. Но Бен умнее. Бен хитрее. Бен видит его насквозь. Другая рука, болтавшаяся до этого бесцельной плетью, скользит по холодному лицу, пальцы пачкаются в жиже, утопая. Джек рефлекторно дёргается, когда чужие прикосновения приближаются к глазницам, когти глубже впиваются в тело верхнего. Ткань трещит, проигрывая, но Бен, заворожённый внезапно промелькнувшим беспокойством другого, игнорирует лишний шум. Он нашёл это. Нашёл чужую слабость. Садистские искорки блестят в глубине зрачка, охотничий азарт вперемешку с больным возбуждением растекается по венам. Бен криво усмехается, но улыбка не достигает глаз: — Боишься, — не спрашивает – утверждает, выдыхая почти в губы. Джек замирает. Выжидает. Вглядывается в лицо напротив, рассчитывая лучший момент для нападения. Бен видит всё. Видит, но позволяет. Позволяет Джеку дёрнутся всем телом, вцепиться руками в шею, с силой скинуть себя на твёрдую землю. Позволяет рычать, замахиваться, но не позволяет победить. Реагируя быстрее, пинает прямиком в челюсть, не жалея силы, подрывается с земли, и перехватывает не успевшего прийти в себя Джека. Тот хрипит, сплёвывая жижу, злобно рычит, но сдвинуться не может. Бен держит крепко. Склоняется, сжимая дёргающиеся руки за спиной, и смеётся. Звонко, сбивчиво. Смех больше напоминает воронье карканье, искажённое отвратительным гулом. — К-какого хуя, — в бешенстве шипит Джек, пытаясь повернуть голову, — ты такой– — Сильный? — заканчивает за него Бен, всё ещё хихикая. Яд разливается обжигающим горло комом, Бен не дожидается хоть какой-то реакции, язвительно продолжая. — Скажу так: мир вне игры – не мой, но ты сам назвал меня вирусом, а нам свойственно прокачиваться. По-крепче перехватив запястья, наваливается всем телом, игнорируя возню под собой, сопровождаемую недовольным кряхтением. Джек не оставляет попыток выбраться, дёргается, но каждый раз лишь больнее давит на колени. Держать верхнюю часть тела без опоры становится всё сложнее. — Мы ведь встречались уже раньше, — самодовольно щебечет Бен, склоняясь к уху Джека. Тёмные волосы щекочут щёку, утопленник глубоко вдыхает – от Джека пахнет кровью и лесом. — Не хочешь рассказать свою трогательнейшую историю? Ты демон или чересчур живучий человек? Джек игнорирует, дёргает головой, ощущая, как чужая рука надавливает на выступающий кадык, неспешно поднимаясь к лицу. Бен скалится, тщательно проводит по холодной шее не менее холодной рукой, обводит мелкие царапинки и наконец перемещается к лицу, легко проводит по щекам, не замечая чужого сопротивления, и вновь устремляется к глазам. Джек тяжело выдыхает, окончательно теряя опору, щека ударяется о землю, а острые камни впиваются глубоко под кожу. Мурашки бегут вдоль позвоночника. В такой позе он абсолютно беззащитен. — Не трогай. — рычит Джек, навязывая своему голосу ложное спокойствие. — Это научный интерес. На вкус твоя жижа полное дерьмо, но я найду ей лучшее применение, будь уверен. — хихикает в ответ. Рука в тёмных разводах исчезает раньше, чем Джек успевает понять смысл слов утопленника, следующее, что он ощущает: ветер, без труда забравшийся под задранную толстовку. Утопленник проводит грязной рукой по его спине, пересчитывает позвонки, надавливая на каждый, проводит по бокам и откровенно спускается ниже. Джек рычит, ощущая нарастающую дрожь, дёргает руками, но те до сих пор крепко сжаты. — С того момента, как тебя увидел, стало интересно поэкспериментировать. Сука, если бы ты не был таким диким и зубастым, я бы уже давно тебе присунул. — Что ты, блять– — Заткнись нахуй. — грубо обрывает Бен, рывком стягивая ненужную ткань. Ветер нещадно проходится по коже, но Джек вздрагивает не от этого. Сердце, о существовании которого он успел забыть, гулко ухает в горле. В первые за столько времени охотник ощущает себя жертвой. Но Джек не беспомощная лань. Стиснув зубы, он брыкается, старается пнуть ногой, не боясь потерять последнюю опору, но ни черта не выходит. Он бьётся и шипит, как загнанная зверушка, но не намеревается сдаваться. Бен наблюдает за ним с извращённым удовольствием, легко уклоняется от кривых попыток лягнуть и только сильнее прижимает жертву к земле. Челюсть на чужом загривке смыкается одновременно с хлёстким ударом по голой ягодице. Джек предупреждающе рычит, но замирает. — Не еби мозг, и может быть я выебу тебя не на сухую. — бурчит куда-то в чужой затылок, нетерпеливо прикасаясь к другому. Подсохшая жижа совсем не упрощает вторжение, напротив – делает хуже. Джек сжимает кулаки, впивается когтями в кожу. Боль ощущается неприятным зудом – к ней у него уже давно иммунитет. Отвращение поднимается к горлу, бурлит глубокого внутри, грозясь выплеснуться наружу. Где-то вдалеке стая волков разрывала совсем молоденького оленя, и Джек принюхивается к запаху крови, абстрагируется, представляя, как разорвёт ублюдка над собой на части. Бен не торопится. Движется резко и отрывисто, следит за чужой реакцией. Издевается. Издевается, как обычно делают учёные в закрытых лабораториях, разрабатывая очередную вакцину или вирус. Жижа мерзко хлюпает, позволяет протиснуться внутрь ещё одному пальцу. Бен чувствует, как вздрагивает тело под ним и садистские искорки в расширенных зрачках начинают блестеть ярче. Ему становится мало. Джек, скорее всего почти не испытывающий боли, совершенно не издаёт звуков. Лишь иногда, когда Бен нарочно сдавливает запястья слишком сильно или входит слишком резко, из него можно вытащить рычание сквозь стиснутые зубы. — Ты, блять, такой скучный. Джек фыркает, повернув к нему голову: — А ты надеялся, что я буду стонать, как дешёвая шлюха? Клянусь, сука, как только ты отпустишь меня, я убью тебя. Выпотрошу, даже если это окажется невозможным. Бен смеётся, совершенно не впечатлённый угрозами, и с мерзким чвоком рывком вытаскивает пальцы. Джек отрывисто выдыхает, дёргает руками в последней попытке утопающего, но не получает результата. Бен не церемонится и не нежничает. Придерживая ствол рукой, направляет член в едва растянутый вход и с ходу загоняет по самые яйца. Тело под ним крупно вздрагивает, дёргается, выгибая и без того натянутую, как струну, спину, но упорно молчит. Лишь спёртый выдох, которому повезло вырваться сквозь зубы, раздается снизу. Бен раздражается окончательно. Свободная рука зарывается в тёмные пряди, грубо давит на кожу головы, грозясь снять скальп, и тянет к себе, отрывая голову Джека от земли. — Прекрати притворяться, что ничего не чувствуешь, животное. — ядовито шипит утопленник, по-крепче перехватывая чужие запястья. — Пошёл ты нахуй. — огрызаются в ответ, скаля зубы. Бен отталкивает его назад на землю, прижимает за волосы с такой силой, что острые камешки впиваются до крови, а сам наваливается сверху. Медленно выходит почти полностью, а после с громким хлюпом входит по основание, не стремясь набирать скорость, вместо этого отдавая предпочтение глубине толчков. Жижа вытекает, капая густыми чёрными каплями, Бен заворожённо следит за тем, как собственный член исчезает в чужом теле, глубоко проходясь по стенкам, задевая то немного, что осталось чувствительным. Джек каждый раз вздрагивает, сжимая кулаки сильнее. Дыхание сбивается против воли. Влажные звуки разносятся по чаще. Бен блуждает по телу нижнего, царапает ногтями, стремясь оставить как можно больше следов на чужом теле, впивается зубами в шею, сжимает запястья до синяков и шепчет всякое оскорбительное дерьмо, которым обычно доводил людей до самоубийства. В ответ получает сбитое дыхание и ворчание, изредка – намёк на хриплый полустон. Джек чувствует, как со временем темп сменяется; толчки прекращают быть размеренными и глубокими, уступая место скорости. Его тело реагирует раньше, жар в нижней части усиливается, но не приносит никакого удовольствия, он догадывается, что совсем скоро всё закончится. Дрожь бежит вдоль позвоночника нижнего, когда забывшийся в подступающем оргазме Бен разжимает его руки, хватаясь теперь уже двумя руками за талию. Джек позволяет себе задушено застонать, ощущая разливающееся глубоко внутри тепло. Отвращение пузырится в глотке, к нему подмешиваются злоба и вернувшаяся жажда крови, смешиваясь в убийственный коктейль. Бен осознаёт свою ошибку слишком поздно; разнеженный оргазмом, теряется в дымке удовольствия, забывая о хищнике рядом с собой. Когти смыкаются на его шее слишком резко, Бен широко раскрывает глаза, глядя прямо в нависающее лицо. Вязкие капли падают на щёки, стекают по подбородку, когда Джек рычит: — Моя очередь развлечься, ублюдок.