Шизофреник

остаток ночи мы провели без сна, молча сидя на кухне с бутылкой вина, имея освещение только от сияющей Луны за окном и мигающих баннеров города. электронные огни красивым белым цветом отдавались на томном лице Алекса, создавая влажные блики в уставших серых глазах, которые изредка поднимались на меня и словно успокаивающе грустно улыбались, давая понять, что он рядом. его рука лежала на столе, и я осторожно накрыл её своей, проводя холодным пальцем по сухой коже в ласковом жесте. всю свою жизнь я был уверен, что такие нежности не для меня, но сейчас я знал, что это все, что мне нужно, по крайней мере на данный момент. алкоголь не обжигал глотку, а теплом разливался по телу, даруя успокоение. Алексей взял мою ладонь и поднес к губам, оставляя почти невесомый поцелуй, от которого по спине прошла дрожь. я вновь посмотрел ему в глаза. чистые, серые, но предательски яркие и родные. эта чуткость под пеленой строгости полюбилась мне, наверное, с первой встречи с ним. чтобы что-то обрести, нужно с чем-то расстаться. и иногда цена слишком велика. я лишился двух близких друзей - Олега и Дмитрия, но получил человека, с которым хочу связать жизнь. он не заменит их, да. но нельзя долго зацикливаться даже на самых страшных потерях. у меня по прежнему был самый близкий и родной человек, с которым мне не страшна никакая трагедия. – спасибо тебе, Леш. за все спасибо. – я слабо улыбнулся, перенимая его ладонь в свою и начиная гладить её пальцем вновь. я услышал, как он хмыкнул. глаза опять прилипли к окну, расслабляя зрение и наблюдая картину смешения огней города, мигающих и непостоянных, как наша жизнь. спустя где-то неделю тоска оставила меня. раньше я мог горевать об ушедшем очень долго, но сейчас мне помогал восстановиться Леша, поэтому мне было куда легче. шло время. наш союз крепчал с каждым днем. с базы MiraHQ пришло письмо о восстановлении погибших от рук паразита. хоть что-то радовало. жаль, Офицера уже не спасти. был вечер. я сидел за компьютером, печатая распоряжения в базу. сегодня выпал первый снег, и за окном слышались детские возгласы. Алекс неслышно подобрался сзади. – Кость, не хочешь прогуляться? – спросил он тихо, приглушенно, словно не желая спугнуть. забавный. – куда например? – ответил я, не отрываясь от клавиатуры. – да хоть к театральной. там... ну, в общем, можно сходить. – неплохо, – кивнул я. – а это потерпит, пока я не закончу работать? – нет, – с лукавой интонацией ответил Леша, кладя руку на мои рога и оттягивая за них мою голову назад. я недовольно промычал. – что ж там такого срочного? – увидишь. собирайся. – улыбнулся Спедак, наклонился ко мне и поцеловал в лоб. я невольно улыбнулся, и уже через 10 минут был готов к выходу. мы покинули дом, поехали до площади. что ж, вынужден был признать, что Лешка не зря меня сюда вытащил. золотые огни сияли на деревьях и ларьках, а на площади играла музыка. люди кружились в танце, отдавая себя моменту. я понял, почему он привёл меня сюда. мы прошли на саму площадь, и я уловил знакомую музыку - собачий вальс? я очень любил подобного рода произведения, и особенно сейчас оно было как нельзя кстати. театралка горела счастливыми лицами, заливалась музыкой, как маслом, и отдавала тёплым ритмом жизни даже в холоде зимы. Леша за руку меня потянул. я долго не думал - танцевальную позицию сразу принял, взял его за плечо, позволяя вести. он нас сразу закружил... и нас, и мою голову. в размытом окружении я четко видел его прекрасное лицо. и посрать было, что вокруг нас. в потоке мы провели не одну песню. и совсем не холодно было, друг с другом то. – у тебя волосы смешно пушатся. – внезапно сказал он, когда мы остановились в перерыве между песнями. и рукой потрепал, смахивая снежинки. я улыбнулся. а у него просто патлы все в снегу были. хоть бы не заболел, что ли... потом мы кофе взяли. на театральной хрен найдешь ларек, поэтому мы через всю улицу ещё шагали в поисках кофейни. меня вкусом напиток не радовал - центр города, а работает не знамо кто. - а вот Алекс всосал за милу душу, ещё и у меня отнял. потом он замерз, и мы домой поехали. пока от остановки шли к дому, на улице какой-то срач застали – ТОКИНС, ИДИ НА ХУЙ! – слишком знакомый голос кричал на другой стороне улицы. – НЕ НАДОРВИСЬ, СЕРЕЖЕНЬКА! ФЕРЗЬ, ЕБАТЬ ТВОЙ РОТ, НА ДЕЛЕ, СУКА, КОНЬ! – отвечал ему собеседник. я уловил их: один - чувак, которого я в кафешке Трона видел. Гиля, вроде? второй - незнакомец. в голубой куртке. я рукой махнул. Леша просто внимания не обратил. "телку свою подальше держи, быдло!" "че ляпнул?!" "Токинс, пожалуйста, успо-" - женский голос вмешался. "Моника, под шконарь забейся!" - одновременно ответили двое спорящих. дальше я не слушал. в квартире было тепло и приятно. Леша тут же чайник закипятил и пошел теплую одежду искать, а я у окна сел. Москва сияет. сияет ярче, чем любой другой город. но не ярче, чем Солнце. Солнце я видел. вот когда на него смотришь - хочется растаять. почему так? почему когда видишь что-то, что нравится, хочешь уничтожить либо его, либо себя? я почему-то вспомнил таблетку выпить. на кухню пошел, заодно и Алексу чайку заварю. о, а вот и он.. пришел, красивый и молодой. я удостоил его поцелуя в щеку. он хмыкнул. кипятка он налил в две кружки, и одну учтиво протянул мне. мы сели на подоконник, приоткрыв окно, и вслушиваясь в шум столицы. я положил ладонь на его ляжку. он стукнул кружкой о мой рог. если все это – одна большая галлюцинация, то я бы предпочёл, чтобы боль в сердце никогда её не прерывала.