Твой кислород

На стареньком округлом табурете, стоящим у потрёпанного жизнью деревянного стола, сидела девушка. Повернувшись спиной ко входу, простым карандашом она выводила завитушки, рисуя волосы одного из студентов театрального института. Даше повезло найти тихую коморку, пока все остальные занимались в других залах танцами и распевкой, и она наслаждалась таким редким уединением. Коморкой называли маленький зал, в котором студенты ГИТИСа иногда готовились к спектаклям. Белые кирпичные стены, полуоблезлые половые доски, деревянные окна – одного вида было достаточно, чтобы почувствовать в помещении холод. А ещё у одной из стен лежал прямоугольный булыжник. Как комментировали ученики: «Он просто имеет смысл». – О, ты всё ещё здесь. – Раздалось с правой стороны. Девушка сразу узнала радостный голос, принадлежащий одному рыжему, кудрявому и юному актёру, который, к слову, раздражал её подколами в её сторону. Молоствова прикрыла блокнот, чтобы парень не увидел её рисунок. В ГИТИСе Даша не училась, хотя пробовала поступить. Мастеру не понравилась. Поэтому пошла в МГИК на библиотечно-информационный факультет, из-за чего и получила от парня прозвище «Библиотекарь». В институт театрального искусства Молоствова приходила крайне редко, либо по заданию своих преподавателей, либо по просьбе родной тёти, работающей педагогом по вокалу. В первые же дни её заметил Илья, пока она бродила и внимательно рассматривала залы, буркнув под нос, что коридор напоминает ей типичную станцию метро: повсюду отражающие свет каменные плиты и белые потолки с винтажными люстрами. Именно тогда они познакомились, и со стороны Виногорского посыпались шутки про метро и библиотеку. Ему они казались безобидными, но в ответ Даша лишь затихала, хотя он всего-навсего желал подружиться. Со временем его интерес к ней рос, и каждое утро он приезжал на пары с надеждой увидеть её. Зачастую они сталкивались в костюмерной, где девушка сидела и рисовала в ежедневнике. – А что, снова пришёл надо мной подшучивать? – озадаченно спросила она. Опёршись одной рукой о край стола, повиснув над Дашей, Илья потянулся за бутылкой воды. Его чёрная футболка местами была мокрой от пота, а взлохмаченные на макушке волосы завязаны в мелкий пучок. Вероятно, у его курса шла пара по современному танцу или же по сценическому бою. – Да нет. – Невозмутимо ответил он, поворачивая голову в её сторону. – Воды зашёл попить. Не выдержав столь близкого пристального взгляда голубых глаз, Молоствова перебралась подальше. Загородив страницу с рисунком обложкой, она продолжила прорисовывать детали, не обращая на Виногорского внимания. Тот смягчился, улыбнувшись более дружелюбно. – Ладно, не буду тебе мешать. – Отставив бутылку, Илья подошёл к двери. – Не замёрзни тут, а то с окна сильно дует. Последняя фраза парня прозвучала так бережно, что Даше показалось, будто он действительно искренне за неё переживает. На миг в её груди словно стало теплее, и уголки губ сами собой поползли вверх. Вернувшись к своему художеству, она оставила рядом авторскую подпись. Вытянув руки с ежедневником, Молоствова всмотрелась в портрет. Посреди белых полосчатых страниц со своей фирменной солнечно-тёплой улыбкой на неё смотрел Илья, изображённый в парадном костюме 19го века. Хихикнув пришедшей в голову идее, девушка поспешила её осуществить, подписав: «Господинъ Библиотекарь». До окончания учебного дня осталась одна пара, и Даша задумалась, чем ещё можно заняться. Укутавшись в тёплое худи, она сочинила шуточный стишок, записав его рядом с рисунком: «Он спокоен на фото Смешон на стримах Кудри рыжее восхода Идеал в девчачьих мечтах Но даже у нежных цветов есть шипы А в омуте тихом черта отголоски «О ком же тут речь?» — спросите вы. А я тихо отвечу: Илья Виногорский». Шанс, что её творения увидит сам Виногорский очень мал по её же собственной инициативе. Мал, но никогда не равен нулю. – Очень красивый портрет. И стих тоже прикольный. – Внезапно прозвучало прямо над её ухом. И откуда он только взялся?! Молоствова ошарашенно дёрнулась, чуть не зарядив ежедневником по лицу Ильи. Он навис над девушкой, как делал это ранее, и смотрел на неё с искренней улыбкой на губах. В его глазах больше не было того озорства, с которым он подшучивал над ней, лишь теплота и готовность с интересом слушать всё, что она скажет. – Подкрадываться невежливо. – Фыркнула Даша. Внутри всё горело от неожиданности и смущения. Опять он стоял слишком близко. – И не воруй у меня кислород. – Она хотела пошутить, намекнув парню о ничтожном расстояния между ними, но вместо этого сделала ситуацию ещё более неловкой. Такую формулировку чаще используют для описания поцелуев. – Как я могу загладить свою вину? – спокойно поинтересовался Илья, отступая на полшага. Ему было важно, чтобы девушка чувствовала себя комфортно рядом с ним. – Не знаю. Купи шоколадку, что ли. – Предложила Молоствова. – Мне много не надо, хватит и батончика. – А рисунок со стихом сфотографировать хоть можно? Или я и без этого увидел слишком много? – осторожно спросил Виногорский. – Можно. – Со слабой улыбкой ответила Даша. Сделав фото, Илья побежал переодеваться, показав руками сердечко в знак благодарности. Последняя пара подошла к концу, что означало освобождение студентов от учёбы, а Дашиной тёти от работы. Они, наконец, могли пойти вместе поужинать в их любимое кафе и спокойно поболтать. Забрав из раздевалки ветровку, Молоствова дождалась тётю. Обе вырвались на улицу, вдыхая вечерний аромат мокрого после дождя асфальта. – Ой, чуть не забыла, – заговорила женщина, копошась в сумочке, – тут Виногорский просил тебе передать. – Она достала шоколадку в голубой обёртке и протянула её вместе с маленькой запиской. – Сказал, отдал бы сам, но его мастер задержал. Поблагодарив тётю, Даша убрала сладость в рюкзак, развернув записку. От прочитанного сердце забилось чаще, а счастливая улыбка предательски засияла на её лице. – Ууу, всё с вами понятно, молодёжь, – засмеялась женщина. – Но ты его не игнорируй, он парень хороший. – Подмигнула она. – Я и не собиралась. – Ответила девушка, перечитывая послание, дарящее ощущение мечтательного, нежного полёта.

«Я готов приносить тебе шоколадки каждую встречу, если ты позволишь мне быть рядом и воровать твой кислород.

Навеки твой

Илья Виногорский».