Не обижай меня

Был тёплый апрельский вечер, когда команда «Медведи» одержала волевую победу над «Титаном» в финале плей-офф «Кубка регионов». Арена ещё гудела от ликующих криков болельщиков, а Анатолий Леонидович Жилин, генеральный менеджер клуба, шагал по коридорам клубного офиса в приподнятом настроении. Его лицо светилось от удовольствия — пусть это и не Гагаринский Кубок, но первый трофей в карьере! Он распахнул дверь своего кабинета, ожидая насладиться моментом в одиночестве, но, к своему удивлению, увидел за столом Вадима Юрьевича Казанцева. Тот сидел, уткнувшись в монитор, пальцы нервно постукивали по клавиатуре. Его поза была напряжённой, будто он решал какую-то сложную задачу. — Я готов к поздравлениям! — весело объявил Жилин, широко улыбаясь. Казанцев не сразу отреагировал. Он медленно приспустил рукав рубашки, расстегнул дорогие часы. Его движения были чёткими, почти механическими. — Ну, Кубок регионов — это, конечно, не Кубок Гагарина, но всё же… первый титул в моей жизни! — продолжал Анатолий, не замечая, как темнеет взгляд Вадима. — Чмо безрогое и брюхоногое, — тихо, но отчётливо произнёс Казанцев, окончательно снимая часы. Его голос был ледяным. — Вот твой первый титул… в этой жизни. Он резко встал, и Жилин наконец почувствовал неладное. — Не понял… — растерянно пробормотал Анатолий. — Я сейчас всё объясню, для тех, у кого одна хромосома и полторы извилины. Вадим шагнул вперёд и грубо толкнул Жилина к стене. Тот едва удержался на ногах, всё ещё не понимая, что происходит. — Ты думал, я не узнаю? — Казанцев говорил сквозь зубы. — Ты… мой зять… и при этом трахаешь какую-то шлюху за спиной у моей сестры? Жилин побледнел. Всё стало ясно. — Вадим… — он попытался оправдаться, но, увидев бешеный взгляд Казанцева, тут же поправился: — Вадим Юрьевич, мы же взрослые люди… — Ах, взрослые? — Вадим искажённо усмехнулся. — Ну что ж, Толечка… держись. Одним резким движением он сорвал с себя ремень, металлическая пряжка зловеще блеснула в свете ламп. Первый удар обжёг кожу, заставив Жилина вскрикнуть. Второй — третий — четвёртый… Казанцев методично хлестал его, выкрикивая оскорбления, но с каждым ударом в его голосе проскальзывало что-то ещё — хриплое, животное. Жилин стонал, но боль странным образом смешивалась с чем-то другим. Его тело реагировало вопреки логике. Вадим заметил это. — Ох, Толя… — он резко прижал его к столу, смахнув бумаги и клавиатуру на пол. — Так ты ещё и такой? Ремень упал на ковёр. Теперь руки Казанцева грубо рвали пояс, расстёгивали брюки. Жилин не сопротивлялся — его дыхание участилось, тело напряглось в ожидании. Дубовый стол, обычно служивший для разбора разных бумаг, теперь трещал по швам под тяжестью двух мужских тел. Полированная поверхность покрылась царапинами от пряжки ремня, а стопки документов с грохотом рухнули на пол, освобождая пространство для совсем иного вида "разбора документации". Казанцев двинулся резко, без прелюдий - его ладонь с хрустом прижала Жилина к холодной деревянной поверхности. "Так-так, Толечка," - прошипел он, перекручивая руку тренера за спину, - "как же ты любишь купаться в дерьме..." Жилин ахнул, когда его лицо вжалось в разлитую на столе воду из опрокинутого стакана. Холодная жидкость смешалась с потом на его висках. Он попытался вырваться, но Вадим уже прижал его корпус своим весом, чувствуя через тонкую ткань рубашки как учащенно бьется сердце подчиненного. - Вот так тебе нравится, да?  - Казанцев хрипел, впиваясь пальцами в бедра Жилина, оставляя красные полосы на бледной коже. Его зубы сомкнулись на влажной от пота шее, оставляя метку, которая завтра будет скрыта под воротником рубашки. Жилин не отвечал, лишь глухо стонал, вцепляясь в край стола так, что его суставы побелели. Каждый жесткий толчок заставлял его тело скользить по полированной поверхности, оставляя мокрые следы от пота. - Тише, тише,  - насмехался Казанцев, одной рукой прижимая голову тренера к столу, - а то кто-то услышит, как спортивный директор стонет, как последняя..." Его слова оборвал собственный стон, когда Жилин неожиданно прогнулся навстречу, демонстрируя, что боль - не единственное, что он испытывает. Тела сливались в яростном ритме, смешивая боль, злость и неистовое желание. Казанцев чувствовал, как под пальцами пульсирует жилка на шее Жилина, как учащенно бьется его сердце. - Смотри-ка, - он с силой провел ногтями по спине подчиненного, - наш чемпион тает, как снег весной... Жилин в ответ лишь глубже впился пальцами в дерево стола, оставляя царапины на дорогой отделке. Его дыхание превратилось в прерывистые всхлипы, смешиваясь с хриплым дыханием Казанцева. Последний толчок был особенно жестоким - Казанцев впился зубами в плечо Жилина, заглушая собственный стон, в то время как стол с грохотом сдвинулся на несколько сантиметров, ударившись о стену. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. В воздухе витал запах пота, кожи и чего-то запретного. Казанцев медленно выпрямился, глядя, как по спине Жилина стекают капли пота, смешиваясь с красными царапинами. Когда всё закончилось, Казанцев отошёл, поправил рубашку, застегнул брюки. Его лицо снова стало холодным. — Значит так, — он бросил последний взгляд на Жилина, всё ещё лежащего на столе. — Я завтра прихожу сюда на пресс-конференцию… чтобы не только тебя, но даже твоего запаха тут не было. И, не дожидаясь ответа, вышел, громко хлопнув дверью.