Сразу после нас

День 211

За последнее время небо изменилось. Облака потеряли привычный розовато-сиреневый оттенок, став похожими на те, что они наблюдали во время предрассветной бури, поймавшей их вблизи экватора четыре месяца назад. Когда они выбрались осмотреть местность и исследовать поломку на внешней части базы, то уже понимали, что их длинное путешествие подошло к концу. Это почти рассмешило обоих: какое облегчение! Больше не было нужды сражаться за каждый день, и вряд ли что-то могло пойти хуже или выйти из-под контроля. Ступив в рыхлый, полупрозрачный грунт, напоминавший перемолотую вместе с базальтовым песком морскую соль, Ян задрал голову, чтобы оценить степень повреждений. — Что скажешь об этом? — Он привлёк внимание альтера, указав на один из оторванных рычагов, к которым крепились модули. — Это вообще можно починить? Механик молча мотнул головой: ни сожаления, ни злости — просто факт, словно речь шла о поломке велосипедной спицы, а не об их единственном убежище, дающем шанс протянуть ещё сутки на враждебной планете. — Без помощи корпоратов? Не-а. Будем доживать без оранжереи и двух складов, — хмыкнул он, сверяясь с данными в планшете. — Блять, — сокрушённо выдохнул Ян. — Веселей, у нас всё ещё есть сортир. — И больше нет нормальной еды… Полная самодовольства улыбка Механика превратилась в гримасу, будто ему под нос сунули вареник из смазки и фунгицида. — Ещё неделя такого питания, и я организую миссию по ликвидации нашей диеты. Не желаете сделать благотворительный взнос, мистер Дольский? — С радостью, — кивнул Ян, сразу приступив к поиску подходящих точек для размещения полигональных сканеров. — В противном случае я сделаю пару шагов вперёд, и местная гравитация избавит меня от дальнейших мучений. От лаборатории пришлось отказаться в первую очередь. Когда речь заходит о выживании, прежде всего, жертвуешь тем, чего много, или тем, что кажется лишним. Никто из них не мог, да и не хотел заниматься исследованиями и поиском новых проблем на свои задницы. «Это стагнация», — непременно отметил бы Учёный, если бы его останки не плескались в баке для органики, поддерживая жизнь в пустующей теперь комнате отдыха. Механик старался не подавать вида, как сильно эта смерть ударила по нему, в отличие от Яна, который держался за последние слова из записки, найденной на чужом рабочем столе, как за спасательный круг: «Если бы ты знал, Ян, как мало на самом деле значит страх смерти, когда рядом ещё кто-то жив». База завершила свой путь перед обрывом, за которым простиралась котловина, застывшая на поверхности планеты исполинским оспенным шрамом. Ян остановился на самом краю каменной кромки, чувствуя, как ветром его тянет вперёд, в пропасть, где каждая скала и расселина выглядели нарочно расставленными ловушками. За месяцы бесцельных скитаний он, наверное, обошёл сотню квадратных километров, но ни разу не видел пейзажа, похожего на уже встреченный. — Выглядит как что-то земное, — с тоской заметил Ян, шаркнув ногой по рыхлой породе, в которой увязали толстые ботинки скафандра. — Я бы предпочёл скоротать последние деньки на берегу местного метанового озера, — Механик скривил губы так, будто действительно мог выбирать, — а не астероидного кратера.

***

— Тебе не кажется, что небо стало каким-то другим? — заметил Механик, шагнув в лифт следом за Яном. Они проверили заряды скафандров, сверили часы и обеспокоенно переглянулись. Время наступления ночной радиации сместилось ещё на час раньше, и Янам казалось, что звёзды затеяли между собой чехарду, в которой не нашлось места людским планам. — Ты как, нормально? — не дождавшись ответа, Механик хлопнул Яна по плечу. — Ага. Только мутит. Всполохи света, прорывающиеся сквозь плотную пелену жёлто-зелёных облаков, подсветили хмурое лицо за забралом шлема скафандра. — Я уже понял, что ты мечтаешь угробить себя быстрее, чем это сделает чёртова планета, — сдержанно отчитал его Механик, который давно заметил, что Ян уходил на смену задолго до него. У Учёного наверняка нашлась бы чрезвычайно занудная теория, которая расставила бы всё по своим местам. Вот кто, закатав рукава, взялся бы за работу и засел в лаборатории, чтобы докопаться до сути. Почему небо зелёное? Почему радиация стала убивать быстрее? Почему Механик такой придурок? Борясь с очередным желудочным спазмом, Ян тяжело привалился к стене. Механик смягчился самую малость, кинул на него взгляд, коротко вздохнул и отодвинулся в сторону, чтобы дать пространство. — Ладно, ладно. Сейчас разденешься и проверим твой скафандр, — буркнул он, делая пару пометок в портативном компьютере. — Спасибо… — Только не наблюй внутрь.

День 215

Если бы только Ян умел разбираться в причинах, а не следствиях, вроде пошаливающей электроники и участившихся ожогов, то, возможно, Учёный в конечном счёте остался бы в живых и придумал, как они могли сбежать от рассвета даже в текущем положении. Хотя Ян был бы счастлив просто видеть, как он крутится в своём кресле. Без поддержки с Земли оборудование базы медленно приходило в полную негодность, как приходили в негодность они сами, и Ян не удивился, обнаружив очередную брешь в одном из слоёв защитного скафандра. Такое уже не было в новинку. Сам Ян не считал, сколько радиационных ожогов получил за последнее время, потому что за него это делал Механик, взявший шефство над тем, что осталось от лазарета. Выходило из рук вон плохо, но Ян не вмешивался, терпя бардак как неотъемлемую часть присутствия Механика на базе. Казалось невероятным, что педантичный Врач и неряшливый Механик уживались в нём под одной генетической крышей. Конечно, был ещё плюс от новых обязанностей Механика — он почти не отходил от Яна, ночевавшего теперь в лазарете намного чаще, чем в капитанской каюте. Сквозь непрекращающийся писк приборов он уловил чужое появление — необыкновенно осторожное и тихое. — Доброе утро, Спящая Красавица, — пробормотал Механик, силясь разобрать показатели мониторов, — у нас снова проблемы. — Отлично, — тоном, будто просыпаться ради этого — верх удовольствия, отозвался Ян, и с трудом поднял голову, чувствуя, как усталость и боль снова наполняют тело. — Пора готовиться к следующей буре. У нас фильтрация почти сдохла, по меньшей мере три запасные капсулы непригодны для использования. — Немедля сообщил Механик, почесав разросшуюся щетину на шее. — Нужно изготовить другие, но для этого кому-то постоянно придётся быть на поверхности. Мы ведь ещё не разведали, где находятся месторождения… Ян потупил взгляд, едва сдержав желание спросить, на кой чёрт им было нужно этим заниматься, если после бури их ждал восход одного из солнц. Даже если слова Механика не являлись намёком, они успели обжечь мыслью, что он становится обузой. — Я могу работать. — Ну ещё бы, — с горькой ухмылкой сказал Механик, протягивая Яну форменную куртку. — Но есть и другой вариант. Мы ведь можем сделать это снова. — Что именно? — переспросил Ян, ещё не понимая спросонья, какой сегодня день и чья смена. Он накинул куртку на голые плечи, и широко зевнул. — Создадим нового лекаря, пусть подлатает тебя. Надоело смотреть, как ты весь покрываешься пятнами. Если ты беспокоишься о рапидии, то… — Нет, — тут же оборвал его Ян. Он и слышать не желал это слово. Всё, что случилось с ним и его командой в чёртовой экспедиции произошло из-за рапидия — волшебной таблетки для спасения человечества и гибели Яна Дольского во всех его бесчисленных вариациях. И чем Ally Corp отплатили ему? Всё, что они притащили с собой — только ложь, пустые обещания и нескольких ублюдков с оружием в руках, которые оказались не готовы встретить сразу пятерых Дольских возле ковчега с драгоценным материалом. Отмыть шлюз от крови Врача им так и не удалось. — Мы не будем использовать рапидий, — он ещё раз подтвердил решение. — Ни за что. На хер это дерьмо. Холодный взгляд из-под чёрных бровей ввинтился в его лоб, словно сверло. Ян встретил его открыто и впервые понял — в нём больше огорчения, чем злости. — Я не могу заставить тебя, но подумай хорошенько, Ян: пока мы ещё можем себе это позволить. — Ответил Механик чуть мягче, позволяя себе ненадолго оставить привычный сарказм в стороне. Пока база хоть как-то передвигалась по планете, Ян задумывался о том, чтобы вновь прибегнуть к разветвлению, но теперь, когда они окончательно застряли, стал непоколебим. — Позволить себе убийство? — Голос Яна звучал слабее, чем хотелось бы. — Ты предложил притащить в этот мир нового альтера, живого человека, когда мы точно знаем, что никто не прилетит спасать наши задницы и следующий же рассвет станет последним. Он скинул ноги с койки и накрыл ладонью перевязанный бок. Босые ступни легли на холодный пол между разбросанными в спешке инструментами, мотками проводки и крепежами, неиспользованными в ремонте. — Ты разве не сыт по горло прощаниями с самим собой? — продолжил напирать Механик, порывисто вскинув руку. — Потому что я больше не могу. Мне нужны ты и твоя голова — не пустая, а рабочая, которая ещё может что-то придумать. Ян нашёл силы только устало повести затёкшими плечами вместо того, чтобы честно сказать, насколько сильно он заебался что-то придумывать. — Забудь о рапидии, — бросил он сухо, — поставим автоматический аванпост там, где ты не можешь быть, и займёмся фильтрами. Приказные ноты, прозвучавшие в собственных словах, заставили его внутренне дрогнуть.

День 224

Авария не затронула жизненно-важные отсеки, и Ян с чистой совестью вывел из строя сломанные модули, испытывая смешанные чувства по поводу отсрочки неизбежного. По мере того, как альтеры исчезали один за другим, и добывать ресурсы становилось всё сложнее, они уменьшили базу до второго уровня. Отсутствие лишнего места выгнало их из уединённых уголков в общее пространство, как крыс на тонущем корабле. Но отказ навигационной системы не всколыхнул бурю чувств и не стал причиной новых раздоров. Конец пути восприняли без драмы — с ироничным, почти покорным принятием судьбы.   — Я думал, ты уже спишь. По доброй негласной традиции Механик снова ошивался на кухне, несмотря на поздний час. Усталое лицо заметно оживилось при виде Яна. Удивительная перемена для того, кто раньше с раздражением отводил взгляд и ворчал, проходя мимо. Механик отсалютовал ему банкой, которую только что вытащил из ледяных недр морозильного ящика, и громко щёлкнул открывашкой, тут же залив всё пивом. — Что б меня, — буркнул он сквозь смех, стряхивая пену с жилетки, — на-ка, глотни, я пока достану другую. Ян взобрался на край кухонного стола, тяжело сгорбившись. Они кратко обменялись новостями. Механик сообщил, что смог отыскать небольшое месторождение металла в километре от них. — Можно начинать подтягивать опоры. — И надо торопиться: квантовый компьютер пророчит скорую бурю. Не уверен, насколько это точная информация, потому что навигационная система тоже полетела к чертям. — Померла так померла, — фыркнул Механик, — хорошо, что ты не стал делать Мозгоправа, с нами двумя он бы точно остался без работы. Пальцы Яна нервно забарабанили по запотевшему донышку банки. Их взгляды пересеклись на опустевшем обеденном столе. Они не ели за ним с тех пор, как остались вдвоём, ненамеренно превратив в своеобразный алтарь из личных вещей альтеров. На стуле, привалившись грифом к спинке, пылилась гитара, на столешнице можно было найти круглые очки со сколом, блокнот для записей с пятнами от кофе, под завязку набитый каким-то вложениями, и прочие мелочи, не несущие ни пользы, ни смысла, оставшиеся Яну напоминанием об ошибках. — Помнишь, — затянул Механик, угадав общее настроение, — как Шахтёр гнал на вас с Нефтяником за гантели? — Боже, — Ян прислонил обжигающе-холодную жестянку к шее и углубился в воспоминания, словно рассматривал старый снимок. — А за тренажёрку? Говорил, что я трачу металл на фигню, когда можно поставить ещё один аванпост. Все считали Нефтяника слегка помешанным на внешнем виде. Шахтёр никак не мог взять в толк, почему ему не насрать. Однажды они чуть не собрали очередной совет, чтобы выяснить у Яна, по какой причине он потратил ценные ресурсы, добываемые потом и кровью, на бесполезные железные побрякушки. Шахтёр ворчал, что на их колесе обозрения не было ни одного места, где он не встретил бы их мачо с гантелями, а Нефтяник устало парировал нападки, собирая немытые волосы в хвост. Ведь как ни крути, а какие-то десять единиц металла — невысокая цена его психоэмоционального благополучия. Среди вещей не осталось ничего на память о них двоих, и у Яна потемнело перед глазами, словно он заглянул в ядро-сердце одной из тех аномалий, пожирающих время. Он всё ещё не мог простить Шахтёра за то, что он сделал с собой и с ними, зная, что кому-то всё равно придётся снять его тело из-под потолка. — Всё бы отдал, чтобы снова сесть вместе за этот стол, — тихо признался Ян, шмыгнув носом. — Никогда не думал, что будет так тяжело смотреть на пустоту. — Тяжело, — согласился Механик. — Но мы оба живы. Значит, ещё не всё потеряно. — Мы найдем выход, — соврал Ян, но вышло неубедительно. Он смял банку в ладони и швырнул её за спину. — Или просто продолжим идти, — ответил Механик, — пока ещё есть силы.

День 230

Восемь минут, шестнадцать, двадцать четыре. Ян всегда придавал особое значение чётным числам, будто они могли хоть как-то упорядочить беспощадный хаос вокруг. На выданной униформе гордо сиял номер «01». Но Дольский никогда не должен был стать первым. Капитаном. Героем миссии, человеком с амбициями… Он просто сидел на полу возле шлюза и ждал, когда Механик вернётся с аванпоста. Терминал связи молчал, не давая прорваться сквозь бушевавшую магнитную бурю даже трескучим помехам. Фильтрационная система была не просто истощена, а накрылась. По мере приближения солнца она пропускала всё больше радиации на базу, а Ян всё медленнее восстанавливался после ожогов. Он не выходил на поверхность уже несколько дней, беря смены в мастерской, хотя работать было почти не с чем: ресурсы иссякали, и то, что удавалось собрать Механику, почти целиком уходило на бесконечный ремонт базы. Регламент сохранности пяти модулей, чтоб его. Когда прошло сорок минут, Ян осознал, что никогда не узнает, что случилось с Механиком. Неисправный скафандр? Что, если он не успел защититься от аномалии? Или оборвался трос, как случилось с Нефтяником? Последний скафандр в шлюзе был изношен до предела; Шахтёр выжал из него всё своими сверхурочными сменами. Ян внимательно осмотрел шлем и заношенный силовой слой, понимая, что это будет его последняя вылазка на поверхность планеты. Мог ли Ян считать себя неплохим капитаном, раз он покидал свой корабль после команды? Уходя, он вывел из строя все второстепенные модули, не требующиеся для поддержания жизнеобеспечения базы, сжав её на добрый десяток метров в диаметре. Ему вспомнилось, как Лена крутила в пальцах резинку для волос и выворачивала наизнанку, чтобы вернуть ей исходную форму. А у него самого имелась такая форма? В голове зазвучала стёбная песенка Механика — он часто бренчал на гитаре после проигрышей в пив-понг: «Как много долей в Яне Дольском? Вот хер, вот руки, голова, И даже взять что я Механик — Мне непонятно ни хрена». Ян знал, как Механик тоскует по солнцу. Не спасение было пределом его мечтаний здесь, на чужой планете, а земная зелень, ласковые рассветные лучи и тёплые руки матери. Из бесплодных размышлений Яна вывело тревожное извещение о повреждении командного центра, высыпав на его голову сноп искр. Индикатор заряда аккумулятора, мерцая, показал, что энергии едва хватит на полсуток. Бессмысленно было просчитывать, сколько продержится база без него, как и ждать спокойной смерти за её стальными стенами. Он был нужен своему альтеру как никогда. Снаружи ночь сгущалась безжалостной тьмой, издеваясь над беспомощностью Яна. Система жизнеобеспечения скафандра сбоила от нагрузки. Он разглядел вдали за стеной помех слабый огонёк — кабель, протянутый между опорами, чудом уцелел в буре — и выбрал идти вдоль него, будто Тесей по путеводной нити Ариадны, веря в шанс начать что-то сначала, пусть даже на миг. Сердце бешено колотилось, охваченное страхом, и вместе с тем цепкой решимостью. Он чувствовал, как мир то уходит из-под ног, то возвращается к нему в холодных дрожащих проблесках световых точек вдоль кабеля. Когда Ян отыскал последнюю опору, он уже не мог отличить небо от земли или утверждать, где находится правая его рука, а где левая. Окружение размывалась мутными каплями аномалий, разбивалась в его сознании невообразимым калейдоскопом. Разорванный кабель тянулся в грот, и это не могло быть случайностью. Ян шагнул внутрь, к слабому источнику света, пошёл на ощупь, ведя ладонью по стене, и не успел сделать и десяти шагов, как уровень радиации заметно понизился. Ему мерещилось, что он продирается через ядовитые пары магмы, и его легкие режут едкие испарения. Всё вокруг казалось нереальным, словно он бродил по ускользающему сновидению. В дымке перед глазами, как в бреду, перед ним возникли настоящие джунгли: зелень свивалась в плотные жгуты, формируя живую пещеру. Здесь даже цвели цветы, покрытые каким-то налётом неоновой ржавчины, переливавшейся в тусклом свете. — К-какого чёрта… Ян, не доверяя глазам, проследил пальцами очертания лозы — скользкой, волокнистой и совершенно точно настоящей. Только одно выбивалось из этой разрозненной и в то же время целой картины в его голове: человек в скафандре, сидящий возле крохотного светящегося месторождения рапидия. Невредимый. Радость нахлынула с такой силой, что Ян почувствовал почти обморочную слабость, и рухнул на колени. Фигура шевельнулась, и с привычной горьковатой ухмылкой прошептала: — Что б мне провалиться... Как ты добрался-то сюда? — Ты жив, — вырвалось из груди Яна. — Господи, я уже и не надеялся увидеть твои дурацкие усы. — Кто бы говорил, мужик… Механик помог ему подняться, пока Ян оглядывался по сторонам: живое всегда откликается на живое, и растительный мир вокруг явно ощущал их присутствие, замерев в ожидании дальнейших действий. — Что это за место? Механик не успел ответить. Пещеру наполнил низкий гул — шум «дыхания» рапидия в момент очередной трансформации, и они восприняли это как предупреждение убраться.

***

Обратный путь казался бесконечным, будто буря сдвинула базу, и та покатилась по склону кратера прочь. Они тащились, снова ориентируясь на опоры. Механик поддерживал Яна под руку, ругался, заставлял его переставлять ноги и «тащить свой зад домой». — Если я вдруг отключусь, — сказал Ян, — иди дальше, торопись, хорошо? — Сначала я наваляю тебе так, что ты мигом очнёшься, — рыкнул Механик, практически вталкивая Яна на высокий уступ. Дольский засмеялся. Он хотел возразить, что не сможет, что уже слишком ослаблен, но слова застряли в горле — вместо этого он просто падал и вставал вновь, больше, чем себя, боясь подвести Механика. — Веская причина не облажаться. — Ты же знаешь, что я не брошу, — посчитал нужным пояснить Механик, сжимая плечо Яна крепче. — Мы скоро будем на месте. Вон база, уже видно! — Он кивнул куда-то в сторону кристаллических образований в попытке подбодрить своего спутника. Ян зажмурился, вглядываясь в подсвеченные горящими лучами кристаллы. — Дом, милый дом. Вокруг царила гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая отдалённым завыванием ветра, носящимся по кратеру, как гоночный болид. Ян с трудом дышал, но его нервная система оставалась начеку. Вокруг них по-прежнему плавали аномалии, а его люминатор ещё по дороге к Механику превратился в обычный фонарик. Кое-как взобравшись на последний уступ, они замерли, застигнутые врасплох, будто дикие звери, пойманные светом фар. Со дна кратера вверх до самого неба поднималось пламя, переливаясь ровными, как начерченными по линейке, столбцами и расцвечивая всё вокруг сияющим оранжевым, розовым и белым. — Сколько времени у нас осталось до восхода солнца? — В голосе Механика, ещё более надтреснутом от помех, сквозил искренний испуг. — Это не рассвет, это рапидий, — пробормотал ошеломлённый Ян, всматриваясь в пульсирующее небо и пытаясь отдышаться после тяжёлого подъёма и превозмогая боль, бьющую по всему телу. — Я никогда не видел… так много. Магнитная буря оставила после себя гигантское месторождение, простирающееся от края до края воронки. — Не подумал бы, что скажу такое, но это красиво, — Механик неотрывно смотрел на поднимающиеся столбы света. — Чёрт возьми, красиво. Ян перебирал про себя все слова, которые крутились у него на языке, боясь испортить это мгновение. Механик прощался. С солнцем, которого не мог увидеть, и с прошлым, которое не мог изменить. Но если они всё же были сделаны из одного теста, то сердце его альтера, стиснутое страхом и тоской, как у самого Яна, рвалось к жизни, вопреки всему. — Пойдём, — позвал Механик, коротко хлопнув его по плечу. — Нам надо обработать ожоги. Отдохнём, а потом притащим сюда пару ящиков и посмотрим на конец света. — А что твоя хвалёная надежда? Исчезла? Впервые за всё время, что самая проблематичная копия Яна открыла глаза в материнском модуле базы, его взгляд был ярок и прозрачен. — Вот она, — сказал он просто, — прямо здесь, передо мной.

Последний рассвет

— Как думаешь, что это было? — спросил Ян, пока Механик раскладывал между ними заготовленные медикаменты: сочетание повязки, обезболивающего и инъекции здоровья, с которой справился бы даже ребёнок. Он закинул в рот пару таблеток и протянул тубу Яну. — Ты про оазис? — уточнил Механик, поморщившись, когда Ян залил ожог на сгибе его локтя очищающим спреем и принялся забинтовывать руку. — Ну, чем бы оно ни было, уверен, наш умник пришёл бы в восторг. Нам это помогло пережить бурю. Ян кивнул, разрешив пережитому остаться единственной правдой. — Они всё время снятся мне. Все, кроме тебя. Хотел бы я знать, почему… — Потому что я живее всех живых, — у Механика был бесхитростный ответ на незаданный вопрос. — Ты притащился за мной и вернул домой. — И теперь тебе придётся умереть здесь вместе со мной. Всё трещало по швам. Металл колотило от растущей температуры, и Ян не понимал, для чего они продолжали делать всё это. Выходить наружу, рисковать, собирая скромные подарки пустоши в виде нескольких образцов нужных материалов, которых едва хватало на то, чтобы протянуть до новой вылазки. Залечивать раны, которые никогда не заживали полностью. Спать, приближая дни до конца. Наполнять желудок безвкусной органической массой. Дышать очищенным фильтрами воздухом. Жить без шанса выжить. Для чего рука, на которой он только что затянул заживляющую повязку, вдруг накрыла больное место, а затем скользнула дальше, забралась под футболку, касаясь обожжённых ребёр и оставляя новый ожог своим теплом. Зачем они ожесточённо вцепились друг в друга, будто их связь могла удержать мир от разрушения. Почему койка в лазарете всегда казалась мягче собственной постели. И как могла пройти его боль под напором жёстких, неласковых губ, которые слали его нахер десятки раз на дню, а сейчас сминали собой страх, и сцеловывали всю горечь, что ему пришлось проглотить. — Не боишься пропустить конец света? — вместо «Какого хрена мы делаем, Ян?». — Я уже видел всё самое интересное, — ответил Механик, улыбаясь, — в каком-то фильме с Брюсом Уиллисом. Ян выдохнул от резкой боли и заключил своего альтера в объятие, которое стало важнее всех причин сдаться, которое не смогли бы разорвать даже самые сложные алгоритмы квантового компьютера. За непрочными стенами модуля и мерцающим озером рапидия первый луч восходящей звезды резво скользнул над горизонтом.