(Кровавое) искусство ухаживания.

***

Это не имело смысла, ничего не имело смысла. Но Том вскочил с кровати и начал одеваться. Подарки начались еще до того, как они встретились в поезде, до того, как ему были сказаны эти слова. Какой стиль выбрать: повседневный или элегантный? Что понравится Певереллу? Непонятно, что переведенный студент так много о нём знал. И эти слова, очевидно, были подобраны специально для него, это не могло быть совпадением. Но откуда он это знал? Он взял браслет, сунул его в карман, накинул самое теплое пальто и поспешно выскочил из гостиной, направляясь на второй этаж. Был ли Адриан на самом деле его поклонником? Что, если тот, кто присылал ему подарки, на самом деле не его родственная душа, а кто-то другой? Может ли мальчик из Пуффендуя, самый добрый человек, которого замок видел за последние годы, любимец Дамблдора, первый, кто помогал всем, быть тем, кто убил множество людей только ради того, чтобы сделать его счастливым? Он добрался до женского туалета и как можно быстрее прошипел: – Откройся. В письме просили не делать поспешных выводов, так что, может быть, в этом и была причина? В конце концов, ему обещали объяснение, и теперь он был всего в нескольких секундах от того, чтобы узнать правду. Затем искренний смех сорвался с его губ, когда Том вспомнил, как мальчик провел несколько недель, утешая того мальчишку Смита после смерти его тети, женщины, чьи части он ему подарил. Той, которую он, очевидно, пытал и убил. Это, очевидно, только если за этими дверями его действительно ждет Певерелл, а не кто-то другой, выдающий себя за его родственную душу. Остановившись, чтобы перевести дух, Том попытался успокоиться. Кто бы ни стоял за всем этим, он обещал объяснение, ему просто нужно было с ним встретиться. Поэтому он снова прошипел, наблюдая, как змеи освобождают вход, и вошел в главную комнату. Свет был выключен, комната погружена во тьму, за исключением небольшого волшебного костра, зажженного посередине, согревающего ледяную комнату. Словно завороженный, он двинулся к нему. Подойдя достаточно близко, он заметил сидящего рядом человека, виднелась лишь знакомая копна черных волос. Сердце Тома дрогнуло, когда фигура поднялась. Это действительно был Адриан, его лицо, казалось, ласкал золотой свет костра, его глаза почти светились в жутком свете, а его улыбка была мягче и ярче, чем он когда-либо видел, как будто перед ним было представлено все, чего он когда-либо хотел. И сердце Тома невольно растаяло при виде этого зрелища. Мальчик сделал несколько шагов к нему, и он почувствовал необходимость ответить тем же, пока они не оказались друг напротив друга. — Ты пришел… — голос был едва громче шёпота, тише, чем он мог себе представить. Адриан на мгновение поднял руку к его лицу, словно желая погладить, но остановился на полпути и вместо этого опустил её обратно. – Как я мог не прийти? – настала очередь Тома улыбнуться, также сохраняя тихий голос. Было что-то особенное в том, как они стояли там, языки пламени были единственным освещением, эти нежные глаза дарили ему свое непоколебимое внимание. Это казалось чем-то священным, словно они были единственными существами во вселенной, и он боялся разрушить этот момент. — Тебе понравились мои подарки? — спросил Адриан, и в его голосе слышалась искорка веселья, словно он уже был уверен в ответе, но в то же время и тщательно скрываемое беспокойство. На этот раз настала очередь Тома инициировать контакт, и он опустил глаза, рассматривая их руки, а не лицо другого. — Они были идеальны. — после секундного колебания он позволил выражению замешательства мелькнуть на его лице. — Но… Как? На этом Адриан выдохнул. — Это… Это очень долгая история, думаю, нам стоит присесть. — мальчик взмахнул рукой, и перед камином появились два стула. Потеряв дар речи, Том сел и, совершенно неожиданно для себя, фыркнул. — Так ты змееуст, настоящий некромант, вундеркинд, а теперь ещё и беспалочковую магию можешь творить… Ты замаскированный бог? — спросил он полушутя. Другой покраснел и пробормотал что-то. – Ну… В каком-то смысле, наверное, да? – Заметив испуганный взгляд, он тут же добавил. – Я расскажу тебе всё, обещаю. Но, может быть, у тебя есть вопросы, с которых ты хотел бы начать? Ему даже не пришлось думать об этом. – Метка… мы впервые встретились в поезде, но к тому времени ты уже прислал мне браслет. Как ты узнал? Рисуя воображаемые круги на их все еще сплетенных руках, Певерелл ответил: – Ты встретил меня впервые, но я знаю тебя всю жизнь. Те слова, которые ты сказал мне в поезде, не те, что на моей метке, – сказав это, он повернул их руки, обнажив запястье. Там, на безупречной коже, были написаны слова «Авада Кедавра». – Что? Но я никогда… – Как я уже сказал, это очень долгая история, просто безумная. Я не буду винить тебя, если ты сначала мне не поверишь, но я могу это доказать. – Затем он глубоко вздохнул. — Думаю, все можно свести к тому, что я - путешественник во времени. — его глаза, до этого опущенные, встретились с его, словно впитывая его реакцию. — Кстати, может быть, мне стоит снова представиться? Я Гарри Поттер. Мне пришлось сменить имя, когда я приехал сюда, чтобы избежать проблем с предками. — Том был слишком ошеломлён, чтобы что-то сказать, поэтому просто смотрел, комично расширив глаза, а другой воспринял это как знак продолжить свой рассказ. — Можно сказать, что это началось в 1980 году, возможно, и раньше, но я знаю это только с этого момента. В Англии шла война, Тёмный Лорд набирал слишком много власти, и небольшая группа сопротивления мало что могла сделать, — кривая улыбка тронула его губы, — в глубине души все знали, что Лорд Волан-де-морт победит. Том сглотнул. Это было невозможно. Это имя, эти слова... если так начиналась история, то… – Пожалуйста, скажи мне, что эти слова означают не то, что я думаю, — затем Адриан взял обе его руки с нежностью, которую он даже не мог постичь, и печально улыбнулся ему. Он всё ещё не ответил на вопрос. — Было пророчество, если это может тебя успокоить. Мы должны были сражаться, выбора не было. Всё, что услышал твой шпион, было: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца...», но этого было достаточно, чтобы напугать его. Мы оба знаем, чего ты больше всего боишься. Он чувствовал, что не может дышать. В глазах потемнело. Это не может быть возможным. Этот идеальный мальчик, его родственная душа, который был так похож на него. И он пытался убить его? Это было неправильно. Так неправильно. Лёгкое сжатие руки вернуло его из раздумий. — Всё в порядке, обещаю. Я здесь, хорошо? Тебе не о чем беспокоиться. – затем, ещё более неуверенно. – Могу ли я…? – Он машинально кивнул и оказался в тёплых объятиях. Том неловко обнял его в ответ, не зная, что делать, куда деть руки, как сильно можно прижаться. Никто никогда не обнимал его так, и это было идеально. Словно их тела были созданы друг для друга, словно им суждено было быть так. Он почти растаял в объятиях другого, в исходящем от него тепле. Том всегда был холодным, так что вполне логично, что Адриан был тёплым. Они дополняли друг друга во всех отношениях. Он быстро успокоился и слегка отстранился, достаточно, чтобы видеть другого. – Что случилось? Эта маленькая искорка веселья вернулась. – Цитируя одного нашего знакомого, я не могу сказать тебе… Но я могу показать тебе. – Что ты имеешь в виду? Певерелл отошёл, и они оказались друг напротив друга, оба сидя на земле. Стулья давно забыты. Он снова схватил его за руки и посмотрел ему в глаза с непонятным выражением. — Седьмой курс… Ты уже должен знать легилименцию, верно? — он не мог поверить своим ушам и просто кивнул снова. — Я могу провести тебя по своим воспоминаниям, так будет проще. – Ты просто впустишь меня в свой разум? — Конечно. Я знаю, что мои слова могут прозвучать как какое-то клише, но я действительно полностью тебе доверяю. Я не хочу иметь от тебя никаких секретов. Это кажется справедливым, ведь я и так много о тебе знаю, не так ли? Том действительно не мог в это поверить. Чем он заслужил такого, как он? — Ты уверен? Адриан снова улыбнулся ему. – Просто… Прежде чем мы углубимся в мои воспоминания, я хотел бы попросить тебя об одолжении. Мне нравится думать, что я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, но я понятия не имею, что ты можешь чувствовать, увидев эти воспоминания. Так что, прежде чем ты примешь какое-либо решение, прежде чем ты решишь, что лучше убить меня или чувствовать себя виноватым, или что-то ещё... Дай мне шанс объяснить. Пожалуйста. И разве это не была нелепая идея? Как он вообще мог подумать об убийстве? Тем не менее, он согласился. Стараясь не терять зрительный контакт, он проник в его разум. Это было самое странное, что он когда-либо испытывал. Не нужно было продираться сквозь воспоминания, а наоборот, его приняли внутрь. Войдя, он полностью отпустил поводья, позволив другому вести себя. Первым, что ему представилось, была комната маленького ребёнка. Знакомые чёрные локоны, выбивающиеся из-под свёртка одеял. Осознание ударило его под дых, но больше всего его поразило то, что Адриану, должно быть, было не больше года. Рука на его плече напугала его, и он тут же повернулся к ней. Мальчик, казалось, больше всего полагался на физический контакт для утешения, но это вполне устраивало Тома. Возможность почувствовать его присутствие, а не просто ощутить его, давала ему опору. Это было словно якорь. – Это моё первое воспоминание. Чтобы понять остальную часть истории, должен сказать, что я не знал об этом до третьего курса, когда открыл её благодаря дементору. И разве это не было зловещим началом? Снизу донесся звук, похожий на потасовку. – Пророчество было произнесено в год моего рождения, мои родители попали под чары Fidelius, но хранитель тайны предал их. 31 октября Волан-де-морт пришёл с визитом. Дверь распахнулась, и женщина с рыжими волосами ворвалась внутрь и взяла ребёнка на руки. У неё были такие же зелёные глаза, как у мальчика рядом с ним. Она прижала его к груди и прошептала ему успокаивающие слова. За её спиной появилось лицо, которое он слишком хорошо знал. На мгновение Том подумал, что его собственный отец каким-то образом появился, но затем заметил ярко-красные глаза. Того же цвета, который он замечал у себя, когда вот-вот терял контроль над своими эмоциями. Он в трансе наблюдал, как его старший двойник убил женщину, молившую сохранить жизнь своему ребёнку, и направил палочку на Гарри. В панике он посмотрел на старшую версию рядом с ним и обнаружил, что мальчик смотрел на него, а не на разворачивающуюся перед ними сцену. Как он мог стоять там, рядом с ним, когда ситуация перед ним кричала, что он должен был быть мертв? Он уже собирался что-то сказать, как услышал проклятые слова на метке своей родственной души и увидел знакомую вспышку зелёного. Он приготовился к удару, но тут же траектория отскочила, и человек обратился в пепел. – Не волнуйся, он не мёртв. Твои меры безопасности сработали. И каким-то образом, несмотря на то, что ему показывали, тот факт, что Гарри знал о том, что он сделал, наполнял его стыдом. Сцена сменилась, но вместо следующего воспоминания они оказались в своего рода пустоте. Наконец ему удалось заговорить. — Как… Как ты вообще можешь смотреть на меня? Как ты можешь стоять рядом со мной, посылать мне подарки и писать, что ты… — он не мог договорить, но другой понял. Рука, которая ещё не отпустила его плечо, скользнула ниже к его руке. — Я давно его простил. И ты уже не тот человек, ты ничего мне не сделал. Пожалуйста, не позволяй себе мучиться чувством вины за то, чего ты ещё даже не совершил. К тому же, ты видел мои подарки. Было бы крайне лицемерно с моей стороны винить тебя в чём-то подобном. Он притянул Тома ближе и нежно погладил его по лицу, как, наверное, хотел сделать, когда приехал. — Если это слишком, мы можем остановиться, когда захочешь. Если не хочешь видеть больше, просто скажи, и мы уйдём. Я не буду тебя винить, клянусь. Они простояли так некоторое время, пока абсурдность ситуации не дошла до него. Гарри утешал его после просмотра воспоминаний о том, как он убил родителей другого. О том, как он пытался убить этого замечательного мальчика. Он слегка отстранился и снова кивнул, не зная, что сказать. — Ладно, тогда перейдём к следующему воспоминанию. Я не буду показывать тебе своё детство, просто знай, что меня отправили жить к тёте маггле и её семье. Они… не очень любили магию. Том снова почувствовал, будто его что-то ударило. Он знал, на что способны испуганные магглы, и не пожелал бы этого ни одному другому ребёнку, не говоря уже о Гарри. — Я узнал, что я волшебник, в свой одиннадцатый день рождения, и в тот же день обнаружил, что я знаменит. Похоже, все знали, что я каким-то образом пережил смертельное проклятие и победил, ну… Его. На первом курсе Дамблдор спрятал философский камень в школе, вероятно, чтобы выманить Его. Я получал намеки весь год об этом, старый козел, вероятно, надеялся на конфронтацию. Поэтому мы с друзьями попытались добраться до него, когда подумали, что он в опасности. Сцена снова изменилась. Они стояли в почти пустой комнате, определённо напоминавшей Хогвартс. Стены были каменными, и комната была совершенно пустой, если не считать возвышающегося посередине зеркала и стоящего перед ним маленького ребёнка. Любопытный Том подошёл к ним, пытаясь разглядеть детскую версию Гарри. — Тебе здесь… одиннадцать? Он был слишком маленьким, слишком худым, слишком робким. Как будто он привык избегать внимания любой ценой. В каком-то смысле он вспомнил себя на первом курсе. — Да, это был конец учебного года. Мы только что преодолели несколько так называемых испытаний, слишком легких на мой взгляд. Глядя на них сейчас, было очевидно, что они созданы для того, чтобы мы могли их пройти. А это здесь, — он подошёл прямо к зеркалу, — зеркало Еиналеж... — Что? Почему оно в школе, полной детей? Дамблдор что, с ума сошёл? Это могло свести вас с ума! — он был вне себя от злости. — Это была последняя линия обороны камня. Только тот, кто хотел его заполучить, а не использовать, мог его взять. Как ты понимаешь, Волан-де-морт был немного зол из-за этого, поэтому он и пытался заманить меня сюда, чтобы я мог достать его для него. Сейчас он на затылке у того учителя... Только тогда Том заметил кого-то в углу комнаты, только тюрбан был отчётливо виден. – Что ты имеешь в виду на затылке? Этот забавляющийся тон вернулся в полной мере. – Я мог бы позволить ему объяснить, потому что он это сделал, поверь мне. Но монолог немного длинный, так что, думаю, я смогу изложить его вкратце, – затем он послал Тому насмешливую улыбку. – Кстати, скажи, у тебя уже есть эта склонность к драматизму или это то, что ты разовьёшь со временем? Помимо своей воли, он почувствовал, как лёгкий румянец покрывает его шею. Дело было не в драматизме, это была демонстрация силы, понятно? — Думаю, этого достаточно для ответа, — рассмеялся он. — Знаешь, я никогда бы не подумал, что увижу, как краснеет сам Том Реддл. Ты так мило выглядишь, — он решил проигнорировать намёк на подобное заявление ради своего уже ухудшающегося психического здоровья. — Ладно, вернёмся к истории. После той ночи его тело было уничтожено, но душа осталась в мире смертных. Он провёл десять лет в лесу Албании, вселяясь в разных животных, пока не появился мой профессор и не предложил себя в качестве сосуда. Ситуация была нестабильная: я видел, как они пили кровь единорога в Запретном лесу, чтобы поддерживать себя. Так что это, по сути, ситуация одержимости. — Затем, после короткой паузы. — Это… Будет отвратительно смотреть, как я уже говорил, тебе просто нужно сказать слово. Том лишь оцепенело кивнул, к тому моменту он уже и не знал, что сказать. Он хотел злиться, очень сильно. Он должен был стать таким могущественным, чтобы быть побежденным маленьким ребенком. Он хотел разозлиться на Адриана за то, что тот показал ему это. Но забота, которую проявил другой, беспокойство, постоянное напоминание о выходе… Он просто не мог. Вместо этого он наблюдал, как его альтернативная версия сначала пыталась убедить Гарри, а затем угрожала ему, пока он связывал перепуганного ребёнка и, к его огромному удивлению, этот ребёнок превратил его в пепел. – Опять же, он не умер, он просто скрылся с места происшествия. На самом деле, в этой истории он вообще не умрёт, просто чтобы ты знал, тебе не о чем беспокоиться. — Он подошёл ближе к куче пепла, когда его детская версия рухнула. — Профессор… — В маленькой комнате раздался искренний смех. — Значит, ты меня обогнал. А я раньше думал, что убить кого-то в пятнадцать лет было достаточно рано… Одиннадцать - это просто безумие. Гарри улыбнулся в ответ. — Кажется, я так и не смог как следует осмыслить произошедшее. Когда я проснулся, мне только сообщили о побеге Волан-де-морта, никто ничего не говорил о профессоре Квиррелле, и я почему-то подумал, что он тоже сбежал. Знаешь, можно было бы ожидать, что кто-нибудь упомянет тот факт, что ты только что кого-то убил в этом возрасте. Так что то, что это было проигнорировано, заставило меня подумать, что я это себе представил. – ...они позволили тебе избежать наказания за убийство? – в его голосе слышалось недоверие. – Если честно, его убила не моя магия, а то, что осталось от защиты моей матери, той, что спасла меня в первую ночь, – заметив его растерянный взгляд, он добавил. – до сих пор не понимаю, как я ее создал, Дамблдор говорил, что это защита любви или что-то подобное, но мне кажется, это был просто какой-то ритуал... – Но... Теперь ты можешь ко мне прикоснуться, ты только что это сделал. – Ну, для начала, ты больше не представляешь для меня угрозы. Или, по крайней мере, я на это надеюсь. К тому же, технически моя мать еще даже не родилась, поэтому не имеет смысла, чтобы такая защита все еще существовала, - объяснил он. — Кажется, судьба тебя ненавидит… Твоя родственная душа не только твой предполагаемый враг, но и старше твоих родителей. Лицо Гарри просветлело. — Технически… Старше моих бабушки и дедушки, — пошутил он, но затем его взгляд смягчился, и он придвинулся ближе. — И, честно говоря, я и мечтать не мог о ком-то более идеальном. Я знаю, что все эти истории выглядят плохо, но я не виню тебя ни в чем из этого. Можешь мне не верить, но я никогда не желал, чтобы моей родственной душой был кто-то другой. Даже на противоположных фронтах войны между нами было что-то особенное, ни с чем не сравнимая связь. Не думаю, что между нами когда-либо была настоящая ненависть, лишь стремление к выживанию. Само существование другого представляло угрозу для нас обоих, вот что породило конфликт. — Рука Гарри снова потянулась к его лицу. — Я правда не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я показываю это только для того, чтобы мы были на равных, чтобы ты знал меня так же, как я тебя. И ты мог принять сознательное решение о том, что ты хочешь делать. Я не хочу, чтобы это было секретом, но и не хочу, чтобы это было для тебя обузой. Том закрыл глаза и наклонился к прикосновению, к этому теплу, которое наконец-то стало реальным, а не просто чувством. — Я знаю, и я тоже хочу узнать тебя, клянусь. Я также не думаю, что мог быть кто-то более идеальный для меня. Просто… Трудно понять, как ты можешь всё ещё хотеть меня после всего этого. Но, думаю, я понимаю это до определённой степени. Затем Гарри отступил назад, словно обжегся. Том обеспокоенно посмотрел на него, боясь того, что могло вызвать такую реакцию. Вместо этого он увидел другого, с взволнованным видом. — Я почти забыл, у меня всё ещё есть для тебя подарок! Мы можем на минутку оставить мои воспоминания? Мы можем вернуться сразу после, если захочешь. Ну, он не этого ожидал. Тем не менее, он покинул разум другого, и они оба вернулись в реальный мир.

***