Земля-хранительница

Под тяжёлыми чёрными сапогами Предвестника Фатуи булькала грязь. С презрением он иногда косился на покрывшуюся пятнами обувь, но продолжал солдатским шагом идти вперёд. За маской с клювом птицы не было видно его злобных красных глаз и акульей пасти, которой он пугал мальчишек, а девчонок заставлял трястись от страха, не показывая даже лица. Средь ветвистых джунглей построил Предвестник, чьё кодовое имя было Доктор, небольшую лабораторию для собственных экспериментов. Особенно завлекало пытливый и жестокий ум желание стать бессмертным и создать столько версий себя, чтобы не пропал его талант в этой мерзкой земле, по которой он ступал. Множество идей преследовали Доктора на жизненном пути, вымощенном людскими костями, а он следовал всё дальше, словно изучая границы не только самого себя, но и бренного мира. Ни один крик беременной женщины, ни один хруст разрывающейся мышцы не останавливал Доктора. В Фатуи его прозвали так с иронией, потому что он — самый кровожадный среди них. Более нейтральным прозвищем именоваться казалось проще — Дотторе. И не приведи никому Архонт услышать это имя. Осквернённая запретными знаниями в прошлом сумерская земля тянула Дотторе, она взрастила его, почти выучила, но потом выплюнула из Академии, как утопленного котёнка на берег. Уязвлённый Доктор никогда не признает эту слабость за собой, но он хочет, нет, жаждет испортить Сумеру больше, чем недалёкие Боги прошлого. Властительница Кусанали чувствует по каждому шороху листьев и сломанной ветке, что её земли треплют, а людей — насилуют. С каждым месяцем, пролетающим для Богини за один день, всё больше шёпота доносят верные слуги о бесчинствах Доктора. Аранары видели, как несчастных детей Дотторе вёл за руку в пыточную. И знали, что оттуда живым возвращался только сам Доктор. Но заползти в лабораторию не могли, в ней не то что жизни нет, даже сама смерть боится там появляться от происходящего безумия. Кусанали лично хотела бы глотку прогрызть тому, кто не даёт семенам жизни прорасти, кто мучает уже сформировавшиеся растения и деревья, ведь каждый человек из Сумеру — росток по мнению Дендро Архонта, она всем хочет дать почву для развития, но всегда найдётся монстр, выкорчёвывающий многолетние труды. Вот и на сей раз, ухмыльнувшись и небрежно протерев перчатки от крови, Доктор вышел из лаборатории, за дверью которой стоял мрак и тлетворный запах разлагающихся тел. Смрад просачивался из каждой щели, влачился за Дотторе, как тень. Или за ним и впрямь кто-то шёл? Доктор обернулся резко, как хищник, спиной почувствовавший преследование. На перчатках его оставались следы недавнего издевательства над каким-то неудачно зашедшим в лес мужчиной, а на брюках — порезы от чужого сопротивления. Но всегда имеющийся при себе шприц со снотворным — незаменимый атрибут и верный товарищ, решил вопрос радикально. Позади Дотторе никого не оказалось. Было ли чего бояться существу, — даже не человеку, потому что человечность в нём давно сгнила — способному на расчленение людей и животных от мала до велика? Но послышался не то шёпот, не то шорох за Доктором, и тот снова дёрнулся. Мужчина оскалился, будто не держал при себе оружия, и только острые зубы могли его спасти. Давно истончившиеся нервы превратились в металлические лески, да только и они теперь подрагивали. Кусанали, она же Нахида в миру для смертных, тихо смеялась, наблюдая за происходящим глазами деревьев. Их необычайно стало много вокруг Доктора, разве всегда так было? Дотторе ускорил шаг по направлению к городу. Тьма от листвы сгущалась над головой Доктора, он нервно посмотрел наверх и, не увидев искусственного мира, о котором давно знал, встревожился только сильнее. Сохраняя внешнее самообладание, мужчина почти побежал, чеканя широкие шаги. Пятна грязи оставались уже не только на сапогах, но и штанинах, а трава впечатывалась в сырую землю. — Беги, беги, пока можешь. Дотторе это… послышалось? Да, верно, голос разума с ним говорил только что, но почему он женский? Вдруг дерево вытянуло одну из своих веток и смахнуло птичью маску с лица Дотторе, с характерным шлепком дав ему пощёчину. Постепенно краснеющая щека не послужила поводом для того, чтобы прекратить путь. Доктор решительно продолжал идти, уже понимая, с кем имел дело. — Ты, верно, совсем из ума выжил, раз не понимаешь по-хорошему. Из-под земли вылез кол, который задел пятку Доктора, насквозь пронзив её. Дотторе неприятно пискнул и всё же вырвался, оставляя за собой кровавый след. — Чем отличаешься ты, полубожка, от меня, если избавляешься теми же методами, какие применяю я? — Люди не убивают людей. Лиана обвила шею Доктора, заставив его остановиться, как бы он ни пытался вырваться. Он вцепился пальцами в неё, попробовал порвать, но ничего не вышло. — А раз уж так получилось, что ни ты, ни я — не люди, то ничего не мешает мне покончить с твоими злодеяниями раз и навсегда. Крепче затянулась верёвочная лиана вокруг шеи Дотторе, вынуждая его бессильно задыхаться. Но в какой-то момент она подняла его так высоко, как могла прорасти, и кинула наземь, ударяя всем искусственным телом о твёрдую поверхность. — Мне не удастся заставить тебя страдать так же, как мучились бедные люди мои, но для меня важно, чтобы ты просто исчез. Детский голос Кусанали никогда не звучал так взросло и строго, как в тот день. Нахида жестокой не была рождена, она женщина в теле ребёнка и потому всё же способна вершить правосудие. Вся желчь в ней скопилась и вылилась именно в момент изничтожения Доктора, ведь с ним нельзя было бы иначе. Ангельский голосок Нахиды пел по Доктору панихиду, пока земля перемалывала его тело, погребая в себе, сжирая, обгладывая каждую кость.