Жители квартиры под номером девятнадцать

Один из дворов города N. После злобного окрика с балконов, около четырёх часов вечера, 28 сентября, среда. Они не успели зайти в подъезд, поэтому теперь двое лучших друзей, понурив головы, стояли под балконами девятнадцатой и двадцать третьей квартир, из которых их песочили стальным тоном Молчанова-младшая и Пиковый Король. С высоты второго и третьего этажа не было видно их лиц, а также не было слышно тихих перешёптываний между ними. ― …Марианна, ты свихнулась? Разбрасываться третьим корсаром!.. ― на этих словах младшей сестры, одноглазая стыдливо возила носком недобитой кроссовки неясного цвета по пыли, сцепив руки в замок за спиной. ― Ну Алечка, ну прости-и-и… ― начала ныть старшая сестра, отчаянно пытаясь наступить пяткой на ногу зелёного гоблина, издающего хрюкающие смешки и хихиканье. ― Заткнись, сволота травяная! ― прошипела она Вару, пихая его локтем в бок. ― Щас главное нотации прослушать, а потом можно свалить… ― Вару. Ты осознавал риски расставания со своей… жизнью? ― ледяным тоном спросил Пиковый Король, чуть замявшись перед последним словом. ― …Давай их вместе сведём, а? И они будут мозги полоскать не нам, а друг другу?.. ― с надеждой спросил Вару у лучшей подруги и сообщника. ― Марианна, я тобой недовольна. Ты совсем разошлась. Конечно, я давала тебе карт-бланш на использование фейерверков и петард, поэтому вина моя, но теперь я задумалась об ограничении твоего пиротехнического потенциала. ― …Не, не прокатит, бро, так что, взгляд в пол и наиболее виноватый вид… ― через некоторое время с досадой цыкнула его боевая подруга, видимо уже просчитавшая варианты развития событий. Потом она горестно вздохнула. ― Разрешения жалко… ― Вару, ты неделю не выходишь из дома без сопровождения Данте или Куромаку. ― А вот это уже грязная игра! ― громко возмутился очкарик. ― Мара, сваливаем! Эти изверги совсем ох*ели! ― Вару и Аня пожали друг другу руки и испарились из поля зрения обитателей дома, сопровождаемые цветным дымом и кучей безвредных искр. ― СТОЯТЬ! ― раздался двухголосый вопль в след убегающим совершеннолетним подросткам. Да даже не подросткам, а детям, которые слишком рано постарели телом. ― Ну всё… ― прошипела Алевтина и перемахнула через балкон, выпадая на улицу. Мягко приземлившись, она, промедлив всего долю секунды, сорвалась с места, взяв низкий старт. ― Эх… Шоу закончилось… Никто не опознал очкарика, который имел несчастье связаться с пиратом?.. Неа, не видела его раньше… ― пронеслись по двору шепотки соседей. ― Жалко, Алька унеслась… Кто в этот раз принимает ставки?.. Можно Таньку попросить!.. Не, у неё внучка недавно приехала… Я могу... Да ты всё пропьёшь!!! Давай я!.. Ну давай… Э-э-э, нет! Мы дождёмся младшую Молчанову… Тогда может баб Люде… Точняк! Кто на сколько поставит?.. Пять месяцев!.. Год!.. Два!.. На всю жизнь!.. Не-е, эт уже перебор! Где-то в городе N. После старта Алевтины Молчановой, около половины пятого вечера, 28 сентября, среда. ― О-о-о… За нами гонится сеструха! Сворачиваем к мастерской! ― с большим воодушевлением скомандовала Мари, на бегу извлекая из неизменного рюкзака два баллончика с ярко-голубой и токсично-зелёной краской и рисуя на ходу пару спиралей на асфальте. ― Марианна, бл*ть! Сука стой! ― орали сзади. ― Нам всем трындец! Она злая, раз матерится! ― возопила Аня, начиная бежать ещё шустрее, сворачивая на самые запутанные и идущие по буеракам козьи тропы. ― Бежим, братан!!! ― захохотал зелёный скеледрын, подхватывая Мари за руку и увлекая её за собой куда-то в сквозной переулок. Через пару минут они свернули к гаражам, каждый из которых напоминал гараж из трилогии фильмов об Электронике, и забежали в один из них. Перед ними открылось просторное двухэтажное помещение, с деревянной лестницей на верхний уровень здания. На втором ярусе были стеллажи с тканями и швейными принадлежностями, специальный шкаф с музыкальными инструментами, несколько манекенов с готовыми костюмами и много тумбочек и вешалок с разными деталями одежды. А ещё пара кресел с кофейным столиком, на котором лежали несколько набросков, зеркала в полный рост и массивный сундук с деталями маскарадных нарядов. На первом же ярусе располагалась лаборатория безумного механика, который интересовался ещё и алхимией, по середине которой воцарилась собранная из подручных материалов передвижная круглая сцена-платформа, на три четверти огороженная стенкой с красивой резьбой, над которой очень долго пыхтели Мари и Вару, а оставшаяся закрывалась тяжёлым красным занавесом, который отодвигался с помощью хитроумного устройства. Где-то около одного из верстаков стояло кресло-качалка, укрытое пледом, а в самой глубине висел большой гамак. ― Ты уверен насчёт костюма? А то Находкинса почти уже никто не помнит… ― задумчиво протянула Мари, рассматривая один из манекенов, стоящих на этаже Али, который был облачён в белую рубашку, длинный изумрудный фрак с лиственно-зелёными полосками и красным помпончиком, приклеенным в петличку. На тканевой голове воцарился высокий цилиндр, опоясанный малахитовой лентой, а на шее покоился чёрный галстук с полосочками в цвет фрака. На тумбочке рядом лежали угольные брюки, длинные зелёные перчатки, одеваемые на рукава фрака, очки, с изумрудной оправой и тёмно-синими линзами, и красную электрогитару. ― А ты уверена насчёт своего наряда? ― лениво ответил вопросом на вопрос Вару, откидываясь в кресло, принадлежащее ярусу мантикоры. ― Не, тебе, конечно, идёт костюм балерины, но как пират ты выглядела бы лучше. Тем более, что такое одеяние у вас есть. Будешь на своей коробке изображать того шустрого лиса. ― Не коробке, а сцене! ― дотошно поправила Мари, скатываясь по лестнице вниз и снова осматривая, и поправляя пол и стенку своего реквизита. ― Ха! Да я прям кожей чую, как у тебя очки в предвкушении горят! Но, да, ты прав. Балет – это не моё… Раздался металлический грохот. Он доносился снаружи. Очень рядом. Очень. И он был злой. Злая, как тысяча чертей, Алевтина ворвалась в гараж и тут же подлетела к Молчановой-старшей, влепив ей ощутимый подзатыльник. ― За что?! ― Не «за что?», а «почему?»… ― наставительно произнесла Аля, закалывая волосы на подобии китайских девушек, используя вместо специальной спицы один из множества длинных карандашей, которые валялись под ногами, тем самым открывая вид на продырявленные уши. ― Ещё раз, какие у вас идеи для Хэллоуина? ― Пират-робот на сцене! И Находкинс, который перемещает эту сцену! А потом… ― …она «оживает» и пугает всех! Нужно будет приделать к тебе железные штыри. ― Ну да-да… Ещё потом в красной краске рот испачкать, а-ля кровь! ― Поня-атно… ― Тина зевнула и махнула рукой куда-то в глубь. ― Костюм пирата в сундуке, крюк и штыри там же. Вместо краски измажешь рот свёклой и будешь плеваться вишнёвым компотом, ― задумчиво добавила она, потирая пальцем колечко в проколотой губе. ― Не тронь святое! Бабушкин компот вкуснейший в городе! ― шутливо погрозила пальцем одноглазая. ― Вару, подтверди! ― Я плед, меня нет! ― прикинулся ветошью очкарик. ― ТЫ ЕСТЬ! НЕ СМЕЙ УВИЛИВАТЬ ОТ ВОПРОСА! ― А вот и нет, ― до последнего упирался зелёный. ― А вот и есть! Отвечай! ― Что отвечать? ― Просто скажи «да», ― потёрла переносицу Аля, направляясь на свой этаж, к манекену в белом длинном платье без рукавов, на столе рядом с которым стояла коробка с жемчужными нитями и несколькими мотками белой пряжи, а также угольная широкополая шляпа и пара длинных чёрных перчаток. ― Я собираюсь доделывать свой костюм. Мари, бордовая рубашка с вырезом, штаны и куча лент лежат в сундуке. Помоги Вару примерить костюм и скажи, если что-то будет не так. А ещё тащи сюда колонку. Буквально через несколько секунд из гаража донеслась громкая музыка.       Каменная леди, ледяная сказка       Вместо сердца – камень, вместо чувства – маска. И что?       Больно всё равно       Одинокой кошкой, вольным диким зверем       Никогда не плачет, никому не верит. И что?       Больно всё равно              Одиночество – сволочь, одиночество – скука       Я не чувствую сердца, я не чувствую руку       Я сама так решила, тишина мне подруга       Лучше б я согрешила, одиночество – мука              Ты в объятьях страсти, укрощая львицу       Знай, что она хочет, хочет покориться тебе       Проиграть в игре       Рвётся она в клетку чувства и желаний       Надоело мёрзнуть в царстве ожиданий одной       Стань её судьбой              Одиночество – сволочь, одиночество – скука       Я не чувствую сердца, я не чувствую руку       Я сама так решила, тишина мне подруга       Лучше б я согрешила, одиночество – мука              Одиночество – сука              Я ж сама дверь закрыла       Я собою довольна       Отчего же так плохо?       Отчего же так больно?              Одиночество – сволочь, одиночество – скука       Я не чувствую сердца, я не чувствую руку       Я сама так решила, тишина мне подруга       Лучше б я согрешила, одиночество – мука              Одиночество – сука Аля тихо подпевала песне, работая со своим костюмом. И тут мантикора выдала: ― Мозгов у меня нет господа, но зато есть идея! Как насчёт позвать розового павлина? У нас вроде даже где-то оставались крылья и хвост нужной формы… ― Звони, ― отдали команду Вару и Тина. Зелёный добавил: ― Телефонами же вы на балконе обменялись? ― Ага. Мари потянулась к своему рюкзаку и достала из неприметного кармашка небольшой телефон. На задней стороне гордо красовалась надпись «HTS». В телефонной книжке Аня отыскала контакт «Павлин» и нашла кнопку «вызов». После нескольких гудков она включила громкую связь. ― Алло, Ромочка?.. Да, Марианночка?.. Не называй меня так!.. Нет-нет, что ты, что ты, больше не буду... Ну да, конечно. На костюм претендуешь?.. Конечно претендую!.. Какой конкретно?.. Есть что-то из готовых?.. Обижаешь… На твой вкус!.. Я в этом не разбираюсь почти! Попридержи коней... Ну конечно-конечно, на вкус Алевтиночки… Она тебе что-нибудь подберёт… А Вару с вами?.. Он активно качает головой в отрицательном жесте… Ой, как хорошо! Зайдёшь за мной?.. А зачем?.. Сразу подобрать костюм!.. Буду минут через десять. АЛЬ! ГДЕ МОЙ САМОКАТ? ― та в ответ пробурчала что-то недовольное, не отрываясь от своего дела. ― И ЧТО, ЧТО В ДВОЁМ НЕЛЬЗЯ? МЫ В ТРОЁМ ПОЕДЕМ! А, вот он. Через пять минут подъедем. Чао!.. Пока! В одном из домов города N, через некоторое время после исчезновения сестёр и Вару из поля зрения. Около пяти вечера, 28 сентября, среда. Пик ещё некоторое время наслаждался относительной тишиной на балконе, а после зашёл в кипящую жизнью квартиру. ― И что это было? ― поднял левую бровь Куромаку, наблюдающий за этой сценой. ― Ты думаешь, я знаю? ― раздражённо прорычал Пик, направляясь к дивану. Внезапно, он усмехнулся. ― Вот ведь чертяки языкастые… Сказали, что тихо будет в квартире и сбежали шуметь в два раза громче на улицу. ― Договор надо было формулировать лучше! ― возмутился Феликс, устало закрывая глаза. ― Так сам бы и договаривался, ― огрызнулся обладатель фиолетовых волос. Он сел на диван, включая на телевизоре канал, на котором обычно шли какие-то исторические сведения про войны. Тут у него в кармане что-то зашуршало. Достав на свет кусок немного подранной и пожжённой своим хозяином бумаги, он хрипло расхохотался. ― Ну пиротехничка! Ну безрассудная! И когда только успела? ― А что там? ― спросил возникший в проходе в коридор Ромео. «Сколько времени и лака ты…», зачёркнуто немного смазанным штрихом карандаша, «…Вы тратите на причёску, Лидер? Мне завидно, а Гот вообще хочет усмирить Ваше «гнездо на голове», как она сама выражается. По её крайне авторитетному мнению, Вам бы больше пошли более короткие волосы, собранные в хвост. Но Ваши «рога» Готу очень нравится. А Скеледрын говорит, что они только совсем недавно так сильно отрасли. Завидую белой завистью его кудряшкам и скорости роста Ваших волос. Мантикора» ― озвучил содержимое клочка бумаги Пик. «Написано без ошибок, уверенным и быстрым полу печатным почерком,» ― отметил он про себя. ― О-о-о… Смело-смело… Тут телефон в руках у Ромео завибрировал и замерцал экраном. На нём высветилось имя звонящего контакта, «Пират». ― Алло, Ромочка? Да, Марианночка? ― романтик выпорхнул в коридор, входя в режим «разговор с подружкой». ― Не называй меня так!.. Нет-нет, что ты, что ты, больше не буду... Ну да, конечно. На костюм претендуешь?.. Конечно претендую!.. Какой конкретно?.. Есть что-то из готовых?.. Обижаешь… На твой вкус!.. Я в этом не разбираюсь почти! Попридержи коней... Ну конечно-конечно, на вкус Алевтиночки… Она тебе что-нибудь подберёт… А Вару с вами?.. Он активно качает головой в отрицательном жесте… Ой, как хорошо! Зайдёшь за мной?.. А зачем?.. Сразу подобрать костюм!.. Буду минут через десять. АЛЬ! ГДЕ МОЙ САМОКАТ? И ЧТО, ЧТО В ДВОЁМ НЕЛЬЗЯ? МЫ В ТРОЁМ ПОЕДЕМ! А, вот он. Через пять минут подъедем. Чао!.. Пока! ― он вернулся в комнату. ― Ребят, через минут десять свалю. ― А куда? ― поинтересовался Габриэль со шкафа. ― Как ты туда забрался, друг мой? ― лениво уточнил лежащий на кресле-мешке Данте, приоткрывая глаза. ― М-м… Не знаю? Так куда ты идёшь, Ромео? ― На встречу с пиратом и готом. Кстати, Пик, Вару с ними. ― И зачем мне эта информация? ― с незаметным облегчением в голосе спросил обладатель фиолетовых волос. ― Так, на всякий, ― махнул рукой павлин. Через несколько минут на улице грянул смех, и Ромео упорхнул прочь из комнаты, направляясь к входной двери и накидывая лёгкое пальто, ― au revoir, messieurs! ― и он вышел из квартиры двадцать три. Следом за ним направились Данте и Габриэль. Продолжение следует…