Жар твоих ладоней.
*
.Парень раскрыл свои глаза. Снова гудение в голове. Снова мерзкий запах в квартире. Снова озноб и жжение в глазах. Снова давящая боль на предплечьях, в местах недавних порезов. Он это ненавидел. Ненавидел свою жизнь, ненавидел то, что он живой, вся его плоть ощущалась...гнилой, все людишки были гнилыми, всё человечество было лишь расходным материалом, мясом, одна скотобойня. Он давно уже забил к чертям на свой внешний и здоровье, потому что...зачем? Зачем гниющему куску мяса хоть что-то делать с собой, он обречён на смерть, на муки, на то, чтобы навсегда быть заложником вкуса человеческой плоти и кожи. В прочем, какая собственно разница. Вот он, здесь, лежал и раскинув конечности, усталым взглядом сверлил потолок. У него не было целей на день, как обычно, даже не хотелось выходить на улицу, чтобы поглумиться над очередной компанией смазливых девушек, или "ровных пацанчиков" которые тут же убегут, при виде этого высокого, худощавого, замученного чучела с длинными, растрёпанными, сальными, темно зелёными волосами. У него не было мыслей, только помутнение разума, где он слушал лишь шум в своей голове и галлюцинации, в роде плюхащейся плоти внутри него. Но из этого его вырвало чёткое, мягкое и неуклюжее "трынь-трынь" где-то сверху. Каннибал замер и на его лице тут же расплылась улыбка, ни злобная, ни натянутая, просто добрая улыбка. В его голове тут же эхом расплылось лишь одно уменьшительно ласкательное имя "Тенни..", ох, к этому пареньку он питал особый интерес, весь дом так и блещет о том, что он самый милый и ангелочек с небес. Честно, Фоуртина это даже временами раздражало, это рыжее отродье всё ещё было просто мясом, но... что-то всё таки в нем правда было, не в материальном понятии....Рыжий очень нелепо и неумело играл на гитаре, но чёрт побери, Фоуртина это успокаивало, он не воспринимал это, как обычный внешний раздражитель, что-то явно было в игре паренька и в его доброй натуре, что тоже до чёртиков раздражало Фоуртина, но он не мог отогнать от себя то, что воспринимает Тена как солнышко среди мрачной, омерзительной кучи. Фоуртин с лыбой слушал потрынькивания на гитаре, "самоучка" пролетело в голове у Четырнадцатого и он по издевательски усмехнулся, но с тем же теплом продолжал слушать. Единственное в мире, что крайне беспокоило Фоуртина, это его чувства, когда он слушал игру Тена, мелодия была уж слишком родная, но и одновременно ощущение, будто он вообще никогда её и не слышал. Можно сказать, не только игра, сам Тен вызывал у него крайне неподобающий ему спектр чувств, будто проглотил горящую спичку, или что-то в этом роде, иначе почему было так тепло!? Его ебучий сладостный, мягкий и расслабленный голос, его вид и то, как он относится к нему. Иногда хотелось сломать и разорвать этот рыжий луч и заставить его кричать о пощаде, паралельно пробуя его плоть, она явно была бы сладкой, свежей, не расплывчатой, как адская похлёбка из мусорки. Но одновременно, четырнадцатый ВПЕРВЫЕ чувствовал стыд за свои мысли, обычно для него это норма, но Тен .... какое-то неприкосновенное солнышко, его нельзя осквернять, ни в коем случае. Вдруг, игра прекратилась, что вернуло Фоуртина обратно к миру, он навострил уши, до сих пор не подвинув ни миллиметром своего тела, он слушал, как Тен отложил гитару, стук по полу чем-то деревянным, но внушительным, говорил сам за себя, вышел с комнаты, что легко было определить по скрипу пола сверху. Фоуртин с кряхтением и огромными усилиями наконец-то присел и осмотрел загнившую часть своей комнаты. Стены с содранными обоями, немного черной плесени в скромном уголке сверху, подгнивший навесной потолок и маленькая деревянная тумбочка рядом, на которой лежал его побитый жизнью телефон, а под его задом была двухспальная кровать, с постельным бельем, которое не меняли примерно 2 года, в сперме и других мерзких жидкостях и сгнивший матрас, а перед этим уродством, что называлось "кроватью", маленький шкафчик с раскиданными вещами там, а всё остальное пространство было в помоях и двух мешках с мусором. Он привык к этому. Его обычная жизнь с момента, как диагноз каннибала, стал превращать его мозг в кашу.
**
Фоуртин наконец-то встал и впервые за 7 месяцев, схватил случайный мешок с мусором, который уже вот вот и порвётся, а от самого мешка несло блевотиной и гнилой, заплесневелой едой. Он знал, что сейчас Тен пойдет и выбросит мусор в мусоропровод. Он запомнил это, запомнил, что ровно после игры на гитаре, Тен идёт и выбрасывает мусор. Обычно они там встречаются, когда Фоуртин стоит и курит, от чего Тен прозвал его "старостой мусорки". Ха-ха. Кажется, самое точное описание для Фоуртина, который явно уже пропах этим мусоропроводом и чем-то ещё хуже, наверное, Тен так и думает, что это не от каннибала, а просто запах мусоропровода. Четырнадцать шатаясь, дошёл до своих замученных тапок и быстро засунул свои стопы в них, отперев дверь лишь толчком локтя в неё, вызвав у себя небольшую, но мерзкую боль в и так замученной руке. С недовольной рожей, каннибал поплелся по лестничной клетке, пошатывая вонючим пакетом из стороны в сторону. Звук. Кто-то топал к мусоропроводу, это был Тен, явно Тен, его запах и его манера походки. Выйдя к лестничной площадке, Фоуртин, как и ожидал увидел рыжую макушку, кажется, он пытался протолкнуть мешок туда, заклинило что-то, что-ли? Его лицо слегка размывалось с мясной консистенцией, Четырнадцатый не был удивлен галлюцинациям, он был удивлен тому, что сквозь них видел выражение лица, четкие, мягкие, андрогинные черты лица и задумчивое лицо Тена, с маленькой улыбкой. С каких пор Фоуртин видит кусок мяса, не как...кусок мяса!?.. Это неадекватно, он не мог вылечиться. Нет. Никак не мог. Даже учитывая то, что Тен единственный, с кем он разговаривает из "живых кусков мяса", так при этом ещё который и как бы "беспокоится" за него. Зеленушный просто равнодушно выдохнул и без слов поплёл к месту рядом с Теном, чтобы швырнуть вонючий мешок, который будто ядом надухарили и по возможности, услышать привычное, нежное и до кишков бесячее "Тебе плохо?...Очень плохо?..". Тен, почувствовав присутствие Фоуртина (на самом деле, он почувствовал это ещё с того, как отвратительный и трупный смрад заполнил воздух), с его привычной доброй улыбкой повернул голову на каннибала, начав диалог. —Привет..а-э..Фоуртин! Тебе лучше? На это, источник смрада лишь коротко мыкнул и кивнул, зажав пакет в руках, выжидающе смотря на рыжую катастрофу, на что Тен явно засмущался от этого и попытался объяснится. —Э-э...Тут просто ...пакет застрял, дурной мусоропровод!.. "Солнце" не старался приложить больше усилий, ведь на самом деле ему было противно туда сувать свои драгоценные ручки и Фоуртин это понимал, ещё как понимал, поэтому лишь скорчил ещё более недовольное лицо и откинул свой мешок к стене, подойдя к Тену ближе, очень близко. Он впервые кого-то касается за всё это мучительное время. С неуверенностью, дрожью в конечностях и пульсацией в ушах, от непривычного ему тепла, каннибал прикоснулся мозолистой, противной, сухой ладонью к ухоженной ладони Тена и как можно мягко и быстро убрал её от вонючего мусоропровода. —Куда ручки то суешь свои. Тебе ж противно. Фоуртин язвительно выплюнул это и быстро пихнул мешок во внутрь, ещё горящей ладонью от настоящего человеческого прикосновения. Руку жгло, она пульсировала, на его голову что-то давило, это было неприемлемо, не адекватно, никогда так не было. Его выбил лишь размытый голос Тена его рассудком —Спасибо большое!! Честно, замучался так!.. Каннибал проигнорировал ликования гитариста неудачника, ему было не до этого, он не понимал, что чувствует к этому....мясу...это было странно, всё так странно, это не ощущалось за реальность, нет. Нет, нет. Это не нормально, что он общается с ним, с живым существом, голос и прикосновения которого прожигают хуже огнемёта, как бы долго не общались они, если это конечно можно назвать общением (даже это далось Фоуртину крайне трудно), Тен никогда, никогда не прикосался к зелёному отродью, своими нежными, любящими и раздражающими руками (иронично, но действительно так и не коснулся, ведь это сделал Фоуртин), с небольшими мозолями от гитары, а может, он даже ублажал себя ими. Его зашатало ещё сильнее, взгляд остеклянился, боль в голове, огромная боль в голове, доводящая до тошноты, перед глазами всё шумело между реальностью, шумом телевизора и человеческой плотью. Бедный четырнадцатый не выдержал этой перегрузки и схватившись за своё горло, в котором был этот убийственный, тошнотворный ком, он проблевался прямо на пол, остатками своего вчерашнего обеда из своей кожи и желчью, его коленки подогнулись и он упал перед этой мерзкой смесью, его настоящим "я". Сердце громко колотилось в ушах, почти вышибая мозги к чертям, в животе противно крутило, а глаза слезились и мутнели. Упав рожей в адскую похлёбку, парень тут же очухался, ударившись носом о бетон и взглянул на место, где должен был стоять Тен, но его уже не было...сколько вообще времени прошло?! Четырнадцатый резко выдохнул и встал, вытерев тыльной стороной ладони свой рот, в его голове лишь пронеслось "блять.".
