deer hunter

лес всегда казался юме чем-то необыкновенно завораживающим. столько волшебства скрывалось среди веток и густых листьев, что словами он бы не смог описать, как же сильно ему нравилось просто находиться здесь, слушать шуршание этих листьев и пение птиц. юма часто заходил в лес, ища самые красивые, по его мнению, места и делая фотографии для своего блога. это было для него своеобразным хобби, хоть и никогда юма не уходил слишком далеко в чащу, чтобы случайно не заблудиться по собственной же глупости. но он не осознал, в какой момент перешёл черту, а связь на телефоне исчезла окончательно, отчего накакита понятия не имел, как ему вернуться. но бродить кругами по лесу – заведомо плохая идея, и он решил просто идти дальше. да, опрометчиво, да, возможно, именно сегодня его съедят дикие волки или он просто потеряется, упадёт и умрёт с голоду. но надежда умирает последней. и юма покрепче сжал в руках новенький фотоаппарат, аккуратно ступая на траву, поднося аппарат к глазам, чтобы запечатлеть красивую картинку. если бы он только знал, что решит потеряться именно сегодня, то, наверняка, взял с собой компас или что-то ещё. но сегодня у него в сумке были только проводные наушники, пластыри, вода, зажигалка и неизвестного происхождения палка, которая, видимо, попала туда, пока он пробирался через лес к поляне, которую уже давным давно прошёл. накакита юма, определённо, был глупым человеком. почему-то в его мыслях не было места и времени переживаниям, а красивые картины, что всё чаще открывались ему по пути, заставляли его постоянно поднимать свой фотоаппарат, чтобы суметь их запечатлеть. хоть что-то от него должно же остаться, если вдруг его найдёт какой-нибудь лесник, или через время спасательная группа обнаружит его тело глубоко в чаще леса. позитивное мышление помогало держаться на плаву, и юма старался его придерживаться, снова резко останавливаясь и медленно, будто боясь спугнуть, поднимая фотоаппарат на представшее глазам необычайной красоты животное, что спокойно гуляло по поляне так, словно это были его владения. в свете редко пробирающихся сквозь листья золотых лучей солнца олень, гуляющий по поляне, казался волшебным. будто бы из какого-то красивого детского мультика о принцах и принцессах, где последняя убегает в лес, знакомясь с его жителями. и юма почувствовал себя принцессей, хотя должен, вроде быть, принцем. но суть не важна: он будто в сказке. и если он упустит этот кадр, то определённо будет готов умереть прямо в этом лесу, ведь, сколько бы он не бродил, настолько идеальной картины он никогда не видел. и хотел бы словить хотя бы мгновение, хотя бы один, потому нажал на кнопку, совершенно забыв, с каким громким звуком фотоаппарат выполняет свою непосредственную работу. и животное тут же сорвалось с места, прыжками скрываясь с поляны. а юме только и осталось, что побежать за ним. он совершенно не думал, когда устремлялся вперёд, убегая ещё дальше в чащу за простым желанием крепко ухватиться за красивый вид, что одной своей картинкой доставил безумное удовольствие, и, если ему всё же суждено умереть в этом лесу, то он хотя бы будет счастлив в свои последние мгновения жизни. он забегал за деревья, перепрыгивал через сломанные стволы и не сбавлял темпа, чтобы не упустить из своего поля зрения красивого оленя, а тот, кажется, и не думал останавливаться, наверное, знатно испугавшись вспышки фотоаппарата. на самом деле, юме жаль, но чтобы извиниться перед этим животным, ему нужно сначала его догнать. он не был готов бежать так долго, да и никогда не был фанатом быстрого спорта, отчего дыхание сбилось ещё в тот момент, когда он сбегал вниз с холма, едва не поломав ноги о выступающие огромные корни деревьев. олень исчез из виду в густых кустах, но юма даже не думал позволять ему уйти. если решил бежать – то будет бежать до конца. и он следом нырнул в эти густы, распихивая ветки, останавливаясь, когда в глаза бьёт яркий свет солнца. но оленя здесь не было. он остановился, едва сумев разогнуться, и открыл рот, с изумлением осматривая пространство вокруг себя: блестящая речка с огромными камнями вокруг неё, что извилисто тянулась далеко вперёд и переливалась под ярким солнцем. поляна без деревьев, с редкими маленькими жёлтыми цветами и деревянный дом с резными окнами, шторами за стеклами и небольшим огородом рядом, что заботливо обнесён низким забором. и теперь он точно был уверен, что попал в сказку. юма, уже, наверное даже, больше по привычке, чем по желанию, достал фотоаппарат, делая один снимок речки, а после перевёл камеру на дом, но едва палец коснулся кнопки спуска, как он услышал за спиной отчётливое: — не надо. и в следующую же секунду крупно вздрогнул, едва не уронив дорогущую камеру на землю, и тут же обернулся, ошалело разглядывая незнакомца. а ведь он даже не слышал ни его шагов, но шуршания травы под ботинками, будто тот был духом, что плавно проплыл следом за юмой с одной единственной целью – остановить его от ошибки. только, в чём заключается это ошибка, накакита так и не понял. незнакомец был порядком выше него, в свободной белой рубашке, что была расстёгнута наполовину и не скрывала мягкой молочной кожи под ней, в длинных брюках и с тёмными каштановыми волосами, красиво переливавшимися на солнце каким-то уж чересчур нереально золотым. и юма только сейчас заметил на чужой голове небольшие, схожие с оленьими, рога, которые будто бы были ещё в стадии роста, а чужие тёмные глаза, в которых зрачки почти не отличались от радужки, совсем загипнотизировали потерявшегося горе-фотографа. — а у тебя... рога, – глупо промямлил накакита. — правда? — незнакомец наигранно изумился, касаясь руками своей головы, нащупав те самые рога. и накакита понял, что это не галлюцинации, хоть и головокружение от испуга никуда не исчезло. как и желание в ту же секунду свалиться в обморок от усталости, отстутсивия сил и удивления, что перед ним парень с рогами. — они… настоящие?… — снова глупо пробормотал накакита, не отрывая взгляда от такого странного… украшения? хотелось бы так думать, парень перед ним расплылся в такой улыбке, будто юма и правда говорил очень глупые вещи. — вполне. — ого… накакита хотел бы сказать что-то ещё, спросить про рога, про это место, про самого парня, который вообще непонятно каким образом оказался здесь, но бьющееся слишком быстро после долгого бега сердце не хотело униматься, а дышать будто всё также тяжело, и головокружение, казалось, становится только сильнее, настолько, что в глазах уже начало темнеть. и юма сам не заметил, как отключился от реальности, но последнее, что он почувствовал – это как чужие тёплые руки вдруг подхватили его, не давая упасть на землю. *** юма не знал, сколько времени он провёл в отключке, но возвращаться в реальность отказывался уже почти намерено, потому что спать на мягкой постели в тепле нравилось даже сильнее, чем в собственной квартире. он был будто бы деревне как из пинтереста, а открыв глаза, убедился в этом только сильнее: небольшая комната, деревянные полочки с книгами, какие-то висящие длинные бусы, ажурные шторы, шкаф с зеркалом, а за окном всё ещё журчала та самая река, которая оказалась не галлюцинацией. значит, он всё же в лесу. и это по-настоящему. а тот парень... парень с рогами, где он? накакита резко поднялся в кровати, тут же схватившись за голову. всё вокруг вдруг снова поплыло, но он постарался успокоиться, взъерошив волосы до состояния гнезда, прежде чем снова открыл глаза, а в дверном проёме вдруг выросла знакомая фигура. — как себя чувствуешь? — мягкий голос был таким тихим, будто бы незнакомец боялся даже голосом внедриться в личное пространство юмы, и накакита не знал, как реагировать, привыкший жить в городе среди грубых и наглых особ. — нормально… — неуверенно ответил он, рассматривая парня, что даже не думал подходить ближе. — голова не кружится? — ну… немного… — полежи ещё. и юма сам не знал, почему кивнул и покорно лёг обратно на кровать, пока парень всё же подошёл ближе к нему, наверное, чтобы лучше рассмотреть его и понять чужое состояние. он был похож на очень доброго врача. и юма смог наконец рассмотреть его лучше: каштановые волосы, немного вьющиеся, похожие на приятные волны. те самые рога, которые всё ещё не укладывались в голове юмы, как что-то настоящее, материальное и ощутимое, и веснушки, похожие на оленьи пятнышки, разбросаные по лицу не кучками, а будто маленькими точками, то там, то тут. — а ты здесь живёшь...? — снова глупый вопрос, пока чужие тёмные глаза рассматривали его лицо. — живу, — кивнул незнакомец, мягко улыбнувшись. — я не могу жить вдали от леса. — а почему… — юма улёгся удобнее, когда юноша укрыл его одеялом, будто мама. — потому что мне не место в городе. юма снова хотел задать всё тот же самый вопрос, но быстро одёрнул себя, потому что ответ лежал на ладони. и он молча показал на свою голову, тыкая пальцем в то место, откуда у парня росли рога, будто спрашивая, не в них ли дело, на что тот вновь кивнул, продолжая всё также мягко улыбаться. — мне кажется, я всё ещё сплю… — пробормотал накакита, с усилием отводя от парня взгляд. разве такое может быть в реальной жизни? кажется, будто его разыгрывают, заставив на секунду вылететь из реальности, поверив в самое настоящее волшебство, но ведь такого не существует? не бывает парней с рогами, живущих в лесу. правда ведь? — поспи ещё немного, если не до конца проснулся, — незнакомец улыбнулся, отошёл от кровати и, поправляя рубашку, вышел из комнаты, а юма не успел и даже рта открыть, чтобы окликнуть владельца дома, потому что во-первых, не знал имени, а во-вторых, не придумал, что хотел спросить. решено было не валяться без дела и уж тем более не спать. если это галлюцинации или осознанный сон, в который юма провалился случайно, то он должен воспользоваться этим измерением по полной. и, плюнув на головокружение, он встал с кровати, уверенно выходя из комнаты, попутно хватаясь за стены, едва не снеся висящую на ней картину. — а где… а где моя камера? — юма осознал пропажу, стоя посреди коридора, где полы были устелены красивым длинным зелёным ковром, а стены увешаны картинами леса и другими пейзажами, будто накакита попал в картинную галерею. но сейчас его заботило не это, а отсутствие дорогостоящей аппаратуры, которую он, возможно, мог выронить, когда падал в обморок. — ты об этом? — незнакомец выглянул из дверного проёма одной из комнат, показывая камеру в своей руке, что, по сравнению с рукой юмы, казалась значительно больше, а пальцы – изящнее и длиннее. этот парень и правда был до безумия красив. накакита, опомнившись, насколько раз кивнул, но не сводил взгляда с лица незнакомца. парень подошёл ближе, протягивая фотоаппарат его владельцу, и юма забрал тот из чужих рук, невольно, а может и намеренно, касаясь чужих пальцев своими – руки незнакомца оказались холодными, хотя юма точно помнил то тепло, окутавшее его, когда он падал в обморок. но накакита не решился спросить что-либо, да и, если честно, он и вопрос-то не придумал. а потому вернул всё своё внимание к камере, разглядывая её со всех сторон, проверяя на повреждения, включая аппаратуру, и облегчённо выдыхая, когда убедился в том, что фотоаппарат полностью в порядке. он чувствовал спиной чужое присутствие – незнакомец тихо, почти невесомо и бесшумно, проплыл к нему, заглядывая через плечо, словно любопытный ребёнок, впервые увидевший интересную игрушку, и то, как близко он стоял, смущало, но юма пытался не подавать виду. накакита листал последние снимки, сделанные им на фотоаппарат: несколько размытых кадров убегающего оленя и, господи, тот самый, который юма мечтал запечатлеть его, когда впервые встретил это изящное животное на поляне. всё в этом кадре было идеально: свет, ракурс, поза животного, оставалось лишь немного потретушировать, сделать верный свет и это можно будет ставить как обои на ноутбуке. — а как ты это сделал? — мягкий голос над ухом заставил юму покрыться розовыми пятнами от смущения. — что именно...? — неуверенно поинтересовался он. — вот это, — и незнакомец тыкнул на экран, показывая на тот самый идеальный снимок оленя. — я… нажал вот сюда и сфотографировал, — юма услужливо показал кнопку на фотоаппарате и услышал позади себя восхищённый вздох. — а можно я попробую? накакита повернулся к парню, смотря на него с лёгким удивлением, но в ответ на него смотрели большие тёмные глаза, затягивающие в свою глубину неизвестным юме гипнозом, и незнакомец глядел так умоляюще и жалобно, что накакита просто не мог ему отказать. он был похож на тех милых котят и щенков, от которых хочется только визжать от умиления, а руки так и тянутся потискать бедное создание. — держи… — он осторожно протянул ему фотоаппарат, наблюдая за тем, как чужие глаза тут же вспыхнули от радости, а пальцы крутили аппаратуру перед лицом, заставляя любопытный взгляд бегать по ней. — только аккуратнее, вещь хрупкая… — угу! — воодушивленно ответил парень, направляя объектив камеры не на юму, а на красивую картину на своей стене, нажимая на ту самую кнопку, которую накакита ему показал. и щёлчок аппарата заставил парня, в чьих руках по-прежнему была эта дорогостоящая вещь, вздрогнуть, а потом едва не выронить фотоаппарат из рук, на что юма отреагировал мгновенно, отчего-то схватив его за руки, заставляя сжать предмет в них и не отпускать на пол. и что-то в голове юмы всплыло обрывком воспоминания, как то самое животное убежало, услышав звук камеры, когда накакита делал фотографию. и чужие рога. и эти большие глаза с веснушками на лице. почему-то этот парень очень сильно напоминал ему того оленя, но ведь так не бывает? люди не могут превращаться в животных, и это просто приятное сходство, так ведь? — я забыл, что эта штука такая страшная… — пробормотал незнакомец и виновато покосился на юму, будто извиняясь за то, что чуть не уронил фотоаппарат. а накакита широко раскрыл глаза, удивлённо глядя на него, но парень уже не смотрел, вопреки своему страху, наводя объектив камеры на какой-то цветок в горшке, стоявший на тумбе в углу помещения. и снова щелчок, снова он вздрогнул, но уже не так сильно, как в первый раз. — как оно тебя не пугает? — снова пробормотал он с нотками недовольства в голосе, а после поднял по-детски невинный взгляд на накакиту. — а как посмотреть? юма аккуратно забрал их чужих рук аппарат, чтобы показать парню фотографии, которые он сделал. те получились достаточно чёткими, несмотря на то, что камера юмы делала несколько снимков сразу, и лишь парочка из них оказались размытыми. накакита повернул экранчик фотоаппарата в сторону незнакомца, листая сделанные им фото, а после сверяясь с чужой реакцией: глаза блестели от восторга, а на чужих губах расцвела довольная, но, в то же время, смущенная улыбка. и юме показалось, что красивее него он ещё никогда никого не встречал. это было странное чувство – ощущать себя настолько волшебно с кем-то, кто может выглядеть настолько привлекательно. будто стоишь рядом со скульптурой в музее, разглядывая божественное творение своими недостойными глазами. только вот, скульптура – это лишь фантазия человека, который мог где-то, да всё-таки приврать о чужой красоте, а этот парень прямо перед ним – и он, на удивление, настоящий. — ну как тебе? — наконец поинтересовался юма. — это так занимательно... только вот, этот… щёлк был бы потише, тогда бы я тоже, может, делал много таких красивых… а как называется? — он склонил голову набок, не отводя взгляда от юмы. — фотографий. это называется фотография, — он опустил аппарат, предварительно выключив его. — фотографий… — тихо и задумчиво повторил юноша, а после вдруг исчез уже в другой комнате. и юме ничего не осталось, кроме того, как пойти за ним. кажется, новым помещением оказалась кухня – точно такая же, как на картинках из домов разных деревень: деревянные стулья, столешница и стол, укрытые белой плетёной скатертью, на полках какие-то баночки с непонятным, но приятным по цвету содержимым, и развешенные сушёные травы. — садись, — попросил парень, снова кидая взгляд на юму, и тот повиновался, ставя фотоаппарат на стол, а сам усаживаясь на один из стульев, наблюдая за тем, как незнакомец что-то ищет в шкафах. — а как тебя зовут? — вдруг вспомнил юма, что даже имени чужого не знал, как и тот его, и парень ответил, не отрываясь от своего занятия. — джо. — меня – юма, — джо ответного вопроса не задал, но накакита всё равно ответил, на всякий случай. — хорошо, юма, тебе нравится чай из одуванчиков? — парень достал из шкафа стеклянную бутылку с пробкой и поставил на стол, метнувшись к ящикам, выуживая оттуда посуду. — я никогда не пробовал… — задумчиво произнёс юма, но не отказался попробовать, когда джо налил ему немного, а после разбавил жидкость приятного, немного золотистого цвета, кипятком, приставив к нему небольшую чашечку с крупным сахаром и деревянную ложку к нему. всё это было, совсем немного, самую малость, странно, потому что юма всё ещё не понимал, почему этот парень жил в лесу, так ещё и продолжал убеждать юму в том, что рога на его голове настоящие, а не ободок. и почему-то, накакита вдруг поставил себе цель проверить истинность чужих слов. только вот, пока не понимал, как это сделать. джо налил жидкость из бутылки и в свою чашку, разбавляя и ту кипятком, а после убирал всё обратно по шкафам, прежде чем сесть рядом с накакитой. — я сам делал, — с какой-то даже гордостью произнёс он и улыбнулся юме, поднося чашку к своим губам и делая первый глоток. только тогда накакита опустил нос к жидкости в своей, вдыхая приятный аромат трав, и думал лишь несколько секунд, после наконец решаясь попробовать и сам чужое творение. на удивление, чай был вкусный. — нравится? — джо пытливо посмотрел на юму, отчего тот даже отвёл взгляд, почему-то снова покрываясь красными пятнами от смущения, но всё равно кивнул. — очень. кажется, будто он до сих пор был во сне, только вот, с каждой секундой этот сон словно становился всё реалистичнее, и юма не знал, пугало его это или наоборот. юма допил чай до дна достаточно быстро. напиток вкусный, сладкий, несмотря на то, что сахара он добавил туда совсем немного, но, когда он закончился, накакита не расстроился, почему-то чувствуя, что одной кружки ему было достаточно, чтобы распробовать вкус напитка сполна. джо задумчиво разглядывал фигуры рядом с деревянной салфетницей, вырезанные, – юма уже нисколько не удивился, – тоже из дерева. фигурка маленького оленёнка привлекла его сильнее, чем фигура побольше, и он протянул руку, поднимая ту со стола и поднося к глазам, внимательнее рассматривая её, удивляясь тому, насколько она аккуратная. наверняка, тот, кто делал её, был искусным мастером и точно знал своё дело. — эти фигурки сделал мой отец, — вдруг произнёс джо, поднеся на ладони вторую фигурку. — это моя мама, а та, что у тебя в руках, это маленький я. фигурку папы... он не успел закончить, погиб раньше. поэтому у меня их только две. — мне жаль… — закусывая губу от нахлынувшей грусти, произнёс юма, а потом вдруг снова включился, прокрутив слова джо в голове, как пластинку. маленькая фигурка оленя – это он сам? — всё в порядке, это было давно, — джо снова повернулся к нему и улыбнулся, а юма задумчиво осмотрел чужое лицо и поднял взгляд на рога. они всё-таки и правда настоящие? — а я могу потрогать?… — наконец решилась накакита, указывая пальцем, а джо только похлопал глазами, касаясь собственной рукой своей макушки, чтобы нащупать то, что хотел потрогать юма. и когда чужие пальцы сомкнулись на одном из рогов, накакита активно покивал, как бы подтверждая, что он говорил именно о них. и парень пожал плечами, а после встал из-за стола, чтобы позволить юме коснуться. только вот, разница в росте значительно усложнила задачу, потому они поменялись – юма встал, а джо, наоборот, уселся обратно на своё место. и накакита с интересом коснулся пальцами рогов, проходясь по немного бархатистой поверхности. и всё же, этого было мало. и юма, несмотря на то, что парень мог возмутится насчёт чужой наглости, пальцами зарылся уже в чужие волосы, находя основание, к которому должны были быть "прикреплены" эти самые рога. и нашёл, только, кажется, они всё-таки настоящие – под пальцами он ощутил лишь чужую кожу головы, которая немного заходила на сами рога, как бы показывая, откуда они растут и не намёка на то, что это был грим или что они приклеены. удивительно... — и правда... настоящие, — прошептал юма, убирая ладонь с головы парня, пытаясь переварить всё, что узнал. — а почему у тебя… рога? — я родился таким, — хмыкнул джо, нисколько не удивившись вопросу. — меня немного… задевает то, что ты мне не веришь. парень обиженно выпятил нижнюю губу, и юма был готов тут же сжать чужие щёки, а потом крепко-крепко прижать милое создание к себе, не сдерживая этого странного порыва. но всё же это было лишь в его фантазиях. на деле он только вздохнул. — извини, я просто никогда прежде с таким не сталкивался… я не думал, что такое вообще существует… — тут же попытался оправдаться юма, надеясь, что джо не станет и правда обижаться на него. — что существуют рога? — переспросил он, наклоняя голову вбок, а накаките приходилось прилагать огромные усилия, чтобы остаться сидеть на месте и даже не пискнуть от неожиданного наплыва умиления от этой картины. — нет… — начал он, беря в кулак всю свою силу воли. — что существуют люди с рогами… настоящими… джо долго молчал, смотря на него своими большими тёмными глазами, будто накакита сказал либо самую большую глупость в своей жизни, либо такой факт, о котором джо даже не догадывался и вообще никогда бы не догадался, если не накакита сейчас сообщил ему. и юма неловко укусил себя за губу, не понимая, как расценивать чужое молчание, как вдруг джо расплылся в нежной улыбке, неожиданно начав смеяться. слишком красиво смеяться. — эй… ты чего? — накакита постарался возмутиться, но получилось до того плохо, что джо стал смеяться только сильнее. — нет, ничего, просто ты… очень смешной, — джо покачал головой, пытаясь подобрать слова. — значит, если судить по твоим словам… то меня не существует? — сначала я думал, что ты просто очень красивая галлюцинация, — смущённо пробормотал юма, но в ответ получил только ещё более широкую улыбку и вопросительный взгляд. — галлю… кто? — хихикнул он, а юма только снова вздохнул, пытаясь найти слова, чтобы объяснить. — видение, сон… да, вот, я думал, что ты мне приснился. — тогда, наверное… во сне я бы тоже пытался уверить тебя в том, что я существуют, — вдруг задумчиво произнёс джо. — как доказать тебе, что ты не спишь? юма молчал, продолжая смотреть на джо, который, кажется, говорил со всей серьёзностью, будто и правда хотел доказать ему свою реальность. и что-то было в этом милое, отчего юма и сам начал улыбаться. — не нужно… ничего доказывать, я и так тебе верю, — вздохнул накакита, качая головой, не собираясь даже и придумывать испытания для бедного парня, который и без того отлично справлялся с тем, чтобы убедить юму в своём существовании. но, всё-таки, это безумно странно. и сказочно. джо кивнул с благодарностью, и юма долго думал над тем, чтобы задать последний интересующий его вопрос. наверно, он был самым деликатным, поэтому накакита мялся, прежде чем его произнести, а потом, глубоко вдохнув, начал говорить: — а когда ты сказал про фигурку и сказал, что это ты, то… ты имел ввиду, что ты в буквальном смысле тот самый оленёнок или в переносном? ну, знаешь... бывает что, люди ассоциируют себя с животными ради забавы или ещё чего-то. джо снова посмотрел на него удивлённо, и юма едва сдержался от того, чтобы ударить себя по лбу за такой откровенный вопрос, но парень вдруг лишь опять улыбнулся. значит пронесло? — ты всё ещё смешной, — прокомментировал он, а потом кивнул. — в буквальном смысле… правда, сейчас я уже вырос… и он поднялся из-за стола, будто собираясь юме прямо сейчас продемонстрировать своё превращение в оленя, а тот широко раскрыл глаза, и от удивления, и от желания просто увидеть то, как пройдёт этот, наверное, самый необычный и волшебный процесс за весь этот день, окончательно убеждая накакиту в том, что всё это – действительно происходит наяву, и ему не кажется. и юма смотрел на него с предвкушением, но джо лишь улыбнулся и отвёл взгляд. а накаките показалось, что чужие щёки порозовели от смущения, отчего сам он смутился только сильнее. между ними повисла пауза, но не неловкая, будто джо пытался решиться на такой шаг. а потом произнёс: — не здесь, давай лучше на улице, — и кивнул парню на выход из кухни, последовав прочь первым, а юме осталось только хвостиком пойти за джо, попутно рассматривая дом снова, пытаясь окончательно запомнить каждую картину и мельком рассмотреть комнаты, мимо которых они проходят. он видел, как происходит обращение оборотней в фильмах но это ведь была... графика, а не настоящее превращение. и разве режиссеры фильмов могли быть настолько близки к правде? юма не знал, а потому смотрел на джо, ожидая, что тот ему покажет, как бывает на самом деле. потому что, раз рога настоящие, то юма уже был готов поверить и во всё остальное. джо снова, как-то смущённо улыбаясь, посмотрел на юму, а после отвернулся, медля, будто стесняясь или настраиваясь, но юма даже не думал его торопить, просто дожидаясь наконец увидеть то самое волшебное обращение. и оно произошло – никаких магических вспышек, болезненной на вид трансформации тела и разорванной одежды. юма видел, как менялся чужой образ и черты медленно и плавно, как-то даже завораживающе, отчего взгляд отвести было очень сложно. это не было похоже на привычные обращение из фильмов, хоть и принцип примерно тот же, но выглядело очень красиво. он смотрел с восхищением на то, как перед ним предстаёт то самое животное, которое он запечатлел на том самом поле. и, наверно, как бы не было смешно сейчас осознавать – юма нашёл свою музу. того, кто получается на фотографиях идеально. того, кто выглядит идеально. и накакита протянул руку к чужой морде, неспеша подходя, на что олень дружелюбно подошёл ближе, утыкаясь в его тёплую ладонь. — ты такой красивый… — выдохнул юма, сам не замечая, что вылетело из его уст. он погладил оленя по голове, не забывая снова потрогать его рога, а после отстранился, чтобы позволить джо вернуться в изначальную форму. и всё-таки, это было безумно волшебно. и юма никогда не смог бы объяснить словами, насколько сильно был восхищён одним существованием джо. джо принял обратно человеческий облик и размял плечи и шею, а после повернулся к юме, расплываясь в всё той же нежной улыбке. — ты так восхищённо смотришь… — пробормотал он, неловко отведя взгляд, но, как бы он не пытался скрыть, улыбка всё равно осталась на лице. и юма не мог не улыбаться, чувствуя, что от такой реакции джо действительно было приятно. вскоре тот проводил его до края леса, когда юма признался в том, что всё-таки заблудился, но дальше идти отказался и попрощался с накакитой, вновь исчезая за деревьями с густой листвой, а юма только грустно вздохнул, не желая мириться с мыслью о том, что больше никогда его не увидит. и долго эту мысль он принять не мог. дома находиться было невозможно – то слишком холодно, то слишком одиноко, то слишком шумно. всё было не то. и накакита знал, как решить свою проблему, только вот сомневался, будет ли он, на самом деле, прав. может, это всё и правда были его галлюцинации? джо не существовало, как и парней с рогами, которые умеют превращаться... в оленей. и юма влюбился, честно признаваясь в этом себе, влюбился в джо. и хотел увидеть его вновь. и принялся за выполнение плана именно сегодня. он снова взял фотоаппарат, собрав рюкзак, на этот раз, умнее, чем в прошлый, положив вещи первой необходимости, в случае того, если он не встретит джо и просто потеряется в лесу. и, наконец, отправился туда с одной чёткой целью – найти его, убедить самого себя в том, что ему ничего не приснилось и не привиделось, и джо – действительно реален, а не плод его больной фантазии. юма бродил по лесу, пробираясь сквозь кусты и густые ветки с листьями, расчищая себе путь, примерно помня, в какую сторону идти. иногда он фотографировал – привычка осталась, а прекрасные картины не увидеть он не мог, но, по больше части, просто шёл вперёд, не зная, как долго ему ещё осталось. он не знал, сколько уже прошёл и сколько времени успел занять этот путь, но всё равно даже не думал останавливаться, чувствуя где-то на интуитивном уровне, что осталось совсем немного, и джо будет рядом с ним. но, если честно, с каждой секундой сомнений появлялось всё больше. может, он просто ударился головой в этом самом лесу, и ему всё привидилось? возможно, так и было. а, может, джо, на самом деле, существовал, но рогов не имел и в животных превращаться не мог, ведь, тогда бы это было странно! как такое существо может жить, когда на дворе век технологий? явно никак. и юма шёл, постепенно теряя надежду на то, что сможет встретить возлюбленного. кликать джо своей любовью в голове он уже привык, потому не отказывался от странного прозвища, не собираясь менять его просто на имя. он уже прошёл ту поляну, где встретил джо в первый раз, и интуитивно шёл в ту сторону, в которую бежал за оленем, но остановился, когда выдохся. и едва не вскрикнул, когда позади него хрустнула ветка, а он обернулся, никого не найдя за спиной. может, показалось? ветка хрустнула снова, но, на этот раз, уже с другой стороны, заставляя юму тут же обернуться обратно. и он замер на месте, вдруг увидев прямо перед собой оленя. того самого. конечно, была вероятность того, что это уже какое-то другое животное, которое накакита прежде не встречал, но почему-то он был уверен, что это джо – понял по одному взгляду удивительно умных глаз. значит, всё это была правда? ему не приснилось? олень подошёл к нему ближе, медленно и осторожно, то ли боясь сам, то ли боясь спугнуть юму, а тот аккуратно протянул к нему руку, и едва не взвизгнул от радости, когда животное уткнулось носом в его ладонь. накакита сразу же расплылся в улыбке. точно джо. он осмотрел животное быстрым взглядом, подмечая, что у него на лице такие же мелкие пятнышки-веснушки, как и у человеческой формы джо. и это умиляло. юма не смог сдержать своего порыва, потому что скучал, потому наклонился к животному и прикоснулся своим лбом к чужому, нежно обхватив морду оленя руками. возможно, он снова вёл себя как диснеевская принцесса, но этот миг для него был важен, и каждая секунда, проведенная с джо после долгой разлуки – это именно то, в чём накакита так сильно нуждался все это время. — я так давно тебя не видел, — вздохнул наконец юма, отстранившись от животного. — твои рога выросли с нашей последней встречи. и он тихо рассмеялся, коснувшись уже более массивных рог на голове оленя, а после позволил ему отойти. наверно, вот именно сейчас он должен задуматься о том, что бы подумали о нём другие люди, узнав, что он ходит в лес к оленю, так ещё и утверждает, что тот превращается в человека. и, если сейчас этот олень, – который всё ещё джо, – просто убежит, то юма потерпит поражение, наконец приняв то, что всё, что он видел – это бред, его сон или галлюцинации. иначе он не мог понять то, почему всё это было настолько реально. и почему он влюбился в своё видение. но олень остался на месте, оглянулся как-то слишком по-умному и вновь посмотрел на юму, делая пару шагов назад, будто кивая ему и прося следовать за ним. а после, подождав накакиту лишь пару секунд, поспешил вперёд. может, ему и правда показалось и приснилось тоже? настроение упало за считанные секунды от одной этой мысли, но олень вдруг остановился, пытливо посмотрев на юму и даже топнув ногой, будто пытаясь привлечь его внимание. и накакита тут же очнулся, последовав за ним. обычное животное так делать явно бы не стало. юма отчего-то кивнул, показывая оленю, что идёт за ним, а когда животное неспеша побрело в знакомом юме направлении, то накакита пошёл следом. конечно, это все могло быть лишь рядом совпадений. и сейчас они пройдут через густые кусты, и юма не увидит ни дома, ни того маленького огорода, а только поле и крупный каменный пляж рядом с быстро текущей речкой. накакита достал из сумки телефон, проверяя время. он бродил по лесу около полутора часа, чтобы найти джо, а теперь следовал за оленем, что, возможно, наоборот просто запутает ему дорогу, оказавшись обычным животным. и юма мысленно смирился с тем, что он всё придумал. животное исчезло в кустах, и юма поспешил за ним, не желая терять оленя из виду, и, расталкивая ветки кустов, снова вышел на знакомую поляну, потирая глаза от яркого солнца. а едва он убрал руки от лица, как тут же замер на месте, широко и удивлённо раскрывая глаза. он настолько успел принять и смириться с мыслью о том, что всё произошедшее – лишь плод его фантазии, что сейчас, увидев тот самый дом перед собой, ни капли не изменившийся за время его отсутствия, просто не смог поверить своим глазам. — я уже думал, что ты никогда не вернёшься, — вдруг услышал юма за своей спиной. и тут же обернулся, видя перед собой джо… в человеческом отличие. точно такого же джо, какого видел тогда – улыбающегося так же мягко и нежно и смотрящего на него своими глазами-бусинками с искренним теплом и любопытством. и юма не смог сдержать своего порыва тут же подлететь и обнять его, едва не сбив бедного парня с ног, заставив его удивлённо выдохнуть. его снова окутало это приятное тепло чужого тела. юма прижался головой к груди, окольцевав талию джо своими руками, слушая, как ритмично билось его сердце, и как глубоко он дышал. и всё в нём заставляло сердце юмы трепетать от переполняющей его симпатии к этому загадочному человеку, что оказался реальным. и всё оказалось взаправду. — я не мог не вернуться... — тихо признаётся юма и прижимается сильнее, едва ощутив ладони на своей спине, обнимающие его в ответ. теперь он не бросит его. и будет приходить столько раз, сколько потребуется или вообще переедет к нему! соберёт все свои вещи, будет помогать с огородом, они всегда будут вместе... — у тебя так сильно бьётся сердце. и юма вздрогнул, когда его снова выдернули из мыслей. он поднял голову, вновь сталкиваясь с чужими глазами и улыбкой, и сам не мог не улыбнуться в ответ. — я просто очень соскучился… и волнуюсь, не знаю почему, — произнёс он, хоть и прекрасно знал причину все своих переполняющих эмоций. джо сам и был этой причиной. — я тоже скучал, — вдруг ответил он. и юма снова прижался лицом к чужой груди, будто пытаясь спрятаться от смущения. а может, джо чувствовал ровно то же самое, что и он, и все его мысли не останутся просто на стадии мечты?… юма вновь поднял взгляд на парня, почувствовав, как чужая рука зарылась в его волосы. он уже давно понял, что находился под гипнозом этих тёмных круглых глаз, и не мог отвести взгляд, когда джо смотрел на него… вот так. нежно, с ноткой детского восхищения и какого-то любопытства, будто таинственным существом был юма, а не джо. они были разными, во всех смыслах, но почему-то накакита чувствовал, что именно с ним ему суждено быть вместе. возможно, даже всю оставшуюся жизнь. он приподнялся на носочки, протягивая руку к тёплой щеке парня, а после потянул его на себя, не оставляя ни секунды на размышления и накрыл его губы своими. он мечтал об этом ещё с того дня, когда вернулся домой, когда понял, что без джо его жизнь слишком серая и скучная. что даже красивые снимки перестали его радовать. и только он мог согнать эту тоску. и едва он отстранился, джо с новой волной любопытства стал рассматривать его лицо. — и как это называется? — он снова нежно улыбнулся. юма тихо рассмеялся, уткнувшись в его грудь. — это называется поцелуй. — тогда… я хочу ещё один поцелуй.