Последний спектакль

Одри лежала в постели, укрывшись мягким пледом, с телефоном в руках. Свет на тумбочке уже был выключен, только слабое свечение экрана освещало её лицо. На экране — чат с Малеком. Он набирал медленно, как всегда, обдумывая каждое слово. Малек: «Я даже не знаю, как описать сегодняшний вечер. Было странно, хорошо, спокойно. Не думал, что когда-то захочу просто идти рядом с кем-то и молчать. А с тобой — хочется.» Одри улыбнулась, уткнулась лицом в подушку, сдерживая лёгкий смешок. Сердце приятно колотилось. Она быстро напечатала: Одри: «Это потому что я умею молчать красиво.» Малек ответил почти сразу. Малек: «Ты умеешь не просто молчать. Ты умеешь быть. И это — редкость.» Она смотрела на экран, не отвечая. Просто впитывала слова. В этом мужчине было что-то невыразимо глубокое, что-то, что трогало её страхи, но и одновременно успокаивало. Через пару минут пришло ещё одно сообщение от него: Малек: «Спи спокойно. Я рядом, даже если не рядом. И если что — просто напиши. Или позвони.» Она уже хотела отправить сердечко, когда экран вдруг мигнул. Новое сообщение. Не от Малека. Номер был неизвестный. ??? «Милая, ты уверена, что хочешь строить карьеру, спя с начальством?» Сердце оборвалось. Она села на кровати, резко осознав, что это не шутка. Руки начали дрожать. ??? «Твой Малек скрывает много. А ты — слишком наивна. Интересно, как отреагируют в прокуратуре на роман между стажёром и судмедэкспертом?» Она почувствовала, как ей стало тяжело дышать. Пальцы затрепетали. Одри поспешно закрыла чат, но сообщение мигало в уведомлениях, словно раздражающее напоминание: «Есть свидетели. Есть фото.» Она открыла снова и написала: Одри: «Кто ты?» ??? «Кто-то, кто видит больше, чем ты думаешь. Хочешь сохранить всё, как есть — держи рот на замке. Не пиши Малеку. Не пытайся выяснить правду. Иначе — конец тебе и ему.» Одри вскочила с кровати, начала ходить по комнате, будто убегала от слов, впившихся в кожу. Её голова пульсировала от ужаса и ярости. Она набрала сообщение Малеку — «Мне нужно поговорить. Срочно.» — и тут же удалила, не отправив. Сердце билось в горле. ??? «Ты уже поняла, что я рядом. Спи крепко. Пока ещё можешь.» Экран погас. Ночь выдалась беспокойной. Одри так и не смогла уснуть. Она то и дело всматривалась в экран телефона, будто надеялась, что всё было глупой шуткой, игрой воображения. Но каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней всплывали слова: «Есть свидетели. Есть фото.» В голове разносилось гулкое эхо: «Не пиши Малеку. Не пытайся выяснить правду.» Около трёх часов ночи Одри всё же решилась и написала в ответ: Одри: «Если это шантаж — ты выбрал не ту. Я не боюсь, и я выясню, кто ты.» Никакого ответа. Утром, сразу после душа и почти бессонной ночи, она первым делом открыла переписку. Но чат был… пуст. Пуст, как будто и не существовал. «Нет сообщений.» «Пользователь не найден.» Одри сжала телефон крепче. Номер исчез. Удалён. Одноразовый. — Прекрасно, — выдохнула она, чувствуя, как на затылке поднимаются волосы. Убийца рядом. Кто-то знал. И кто-то слишком хорошо умел заметать следы. На работу она пришла на час раньше. Пыталась отвлечься — проверяла отчёты, заварила себе крепкий чай, дважды перечитала протокол вскрытия, который Малек оставил ей. Малека не было: он должен был вернуться из другой лаборатории ближе к обеду. Но как только она открыла телефон, на экране телефона вновь высветилось новое сообщение. Тот же стиль. Та же мнимая вежливость. ??? «Ты получила шанс. Воспользуйся им. Сегодня ты должна прекратить любые отношения с Малеком. Забудь про него. Притворись, что его не существует. Если он спросит — солги. Или всем будет хуже.» Одри машинально нажала «Сохранить скриншот», затем попыталась отследить номер. Опять — пустота. Ни геолокации, ни регистрации. Всё исчезло, как будто пишущий не существовал. Её дыхание стало неровным. Она посмотрела на дверь, как будто сейчас в неё войдёт кто-то... и всё рухнет. Стук в дверь. — Одри? — вошёл Роб, один из следователей. — У тебя всё нормально? Вид у тебя, как будто ты видела призрака. — Всё хорошо, — быстро ответила она, сжав телефон так, что костяшки побелели. — Просто... плохо спала. Он кивнул и ушёл, но сердце у неё всё ещё билось слишком громко. Она не знала, кому верить. И главное — верит ли ей Малек. Синнеру она всё ещё не написала. Лаборатория, где обычно Одри чувствовала себя как дома, казалась теперь чужой. Стены будто наблюдали за ней, шептали о чём-то за спиной. А ещё было гнетущее чувство, что каждое её движение теперь под чьим-то взглядом. Где-то там — он, незнакомец, шантажист, невидимый враг. Малек зашёл в лабораторию ближе к обеду — как всегда с ноутбуком под мышкой, в сером пальто, запах которого Одри раньше чувствовала с закрытыми глазами. Сегодня — отодвинулась. Почти незаметно. Он бросил на неё взгляд. — Привет. Ты рано сегодня. — Он остановился рядом, но она не подняла глаз. — Да, просто… работа, — сказала она быстро. — Нужно было кое-что подготовить по прошлому делу. Он всматривался в неё. — Ты всё утро не отвечала на сообщения. Что-то случилось? Одри попыталась улыбнуться, не глядя прямо. — Нет. Всё в порядке. Просто устала. Он замолчал. Слишком умный, чтобы не почувствовать фальшь. Но не настаивал. Только кивнул. — Ладно. Если что — я рядом. Ты же знаешь. Она не ответила. Через минуту он ушёл в свой кабинет. После смены Одри встретилась с Давидом и Микаэлем в их обычном кафе. Микаэль пришёл первым — с его ленивой походкой и шарфом, небрежно наброшенным на плечо. Давид появился чуть позже, улыбаясь, как всегда, с кофе в одной руке и круассаном в другой. — С добрым вечером, девочка с глазами убийцы, — пошутил Давид, садясь напротив. — Очень тонко, — фыркнула она. — Я больше не криминалист, а тень человека. — Что-то не так? — Микаэль отложил телефон. — Нет. Просто... — Одри посмотрела в окно. — Наверное, перегорела. Бывает же такое? — Ты как будто не с нами, — сказал Давид, пристально посмотрев на неё. — Это не просто усталость. Ты... будто боишься чего-то. Или кого-то. Одри застыла. — Я просто немного переоценила себя, — сказала она спустя паузу. — Всё слишком быстро закрутилось. Работа, отношения, ответственность. А я, может, ещё и не готова. Микаэль чуть склонил голову. — Ты про Малека? Она чуть вздрогнула, но постаралась скрыть это в глотке кофе. — Мы... просто немного отдалились. Я сама этого хотела. — Почему? — Давид наклонился ближе. — Он смотрит на тебя так, будто других женщин не существует. Ты бы это знала, если бы видела себя со стороны. Одри уткнулась взглядом в чашку. — Иногда лучше уйти, пока не стало хуже. Я не хочу, чтобы всё разрушилось, когда я меньше всего этого жду. Микаэль вздохнул. — Ты не обязана ничего нам объяснять, — сказал он мягко. — Но если тебе понадобится помощь… любая. Просто скажи. — Спасибо, — прошептала она. — Мне просто нужно немного тишины. Поздний вечер. На телефоне — ни одного сообщения от Малека. Он почувствовал холод. Он ушёл в молчание, уважающее её дистанцию. Но в глубине души Одри знала — он не сдастся. И рано или поздно потребует ответов. А она всё ещё не знала, что скажет, если наступит этот момент.

***

Прошло ещё какое-то время, я как всегда была погружена в работу. В лаборатории пахло спиртом и чем-то тревожным, невидимым. Пальцы Одри дрожали, когда она настраивала микроскоп — не от холода, а от напряжения, которое копилось внутри уже больше недели. Словно часы тиканьем напоминали ей: «Скоро всё рухнет.» Когда дверь в лабораторию скрипнула, и она услышала шаги Малека, сердце пропустило удар. Он подошёл ближе, не торопясь, словно не хотел спугнуть. — Мы должны поговорить, — спокойно сказал он, не требовательно, но твёрдо. — Сейчас. Не на работе. Просто выйдем на улицу. На пять минут. Одри оторвалась от микроскопа, не поднимая взгляда. — Я сейчас занята, Малек. Мне нужно закончить сравнительный анализ. — Ты избегаешь меня больше недели. Я не дурак, Одри. Я чувствую, что что-то происходит. — Его голос был низким, сдержанным. — И ты знаешь, что можешь мне сказать всё. Что бы это ни было. Она глубоко вдохнула. — Я просто... многое переосмыслила. И решила, что так будет лучше. — Лучше для кого? — спросил он тихо. Она впервые посмотрела ему в глаза. И на мгновение он увидел всё: тоску, страх, боль. — Для нас, — ответила она. — Не делай сложнее, пожалуйста. Он медленно кивнул, сделав шаг назад, но в его взгляде не было отступления. Было только понимание… и решимость. Он не собирался исчезать. Он просто дал ей время. Когда он вышел, её губы сжались, как будто она держала крик. Когда она вышла на обед, телефон снова завибрировал. Экран вспыхнул, и у неё пересохло в горле. ??? «Молодец. Ты поняла правила игры. Малек жив, пока ты держишь дистанцию. Следующий шаг за тобой: откажись от дела. Официально. Завтра.» Информация ползёт очень быстро. Он знает, что произошло у них с Малеком. Одри застыла. Пальцы похолодели. Люди ходили мимо, смеялись, ели, пили кофе. А у неё в кармане — мина. Она быстро ввела сообщение: Одри: «Что ты от меня хочешь? Ты не называешь цену, ты просто угрожаешь. Кто ты, чёрт возьми?» Ответ пришёл почти сразу. ??? «Твоя цена — тишина. И чужая жизнь. Ты ведь не хочешь, чтобы он стал следующей жертвой, правда?» Её вырвало спустя минуту.

***

Через день Одри ехала в участок, сжимая руль до онемения, в голове одна мысль: Сделай это. Чтобы защитить его. Она всю ночь не спала. Письмо начальству уже было написано. Трижды перечитано. И каждый раз она в нём слышала собственное предательство. Но шантажист сказал — до утра. И она не могла рисковать жизнью Малека. Она на месте. Участок. Конференц-зал. — Я… — голос Одри звучал чуждо даже для неё самой. — Официально прошу освободить меня от участия в расследовании. Начальник отдела, майор Грейс, оторвал взгляд от бумаги, морща лоб: — Простите, что? — Личное решение, — чётко сказала она. — Без обсуждений. В углу зала Малек, до этого стоявший, скрестив руки, резко выпрямился. Его глаза впились в неё, как нож. Он ничего не сказал. Только смотрел. Словно впервые не понимал, кто перед ним. — Ты уверена? — осторожно спросила Фелония, сидевшая рядом. — Уверена, — отрезала Одри, не поднимая глаз. Лозинский долго молчал, потом кивнул. — Хорошо. Распишитесь в отказе и передайте всё, что у вас есть, Синнеру. Малек выпрямился, будто хотел возразить, но промолчал. Только взглянул на неё. И в этом взгляде не было злости. Там была рана. Глубокая. Малек догнал её у лифта. — Ты серьёзно? — Да, Малек. Всё. Это моё решение. Ты сам всегда говорил, что личное — помеха в работе. — Ты уходишь не из-за работы, Одри, — он прошёл к ней ближе. — Кто тебя запугал? Что происходит? Она смотрела в пол. Сердце колотилось. — Ничего. Просто устала. Позволь мне просто уйти. Они стояли, как неподвижные куклы и смотрели друг на друна. Одри сдалась первая, отвела взгляд на затёртве кнопки. Двери лифта закрылись. Она не смотрела, как он остался стоять снаружи. Но почувствовала. В квартире было тихо. Телефон лежал в чашке с ключами. Сообщений от шантажиста не было. Значит, он доволен. Одри достала блокнот. Сверху наклеила этикетку: «ДЕЛО 45 — НЕОФИЦИАЛЬНО» Она перевернула страницу. Начала писать всё, что знала, видела, чувствовала. - Четвёртая жертва найдена недалеко от насосной станции — стиль убийства идентичен. - В показаниях Джеймса упоминался «ученик брата» — выяснить, кто это, тихо, неофициально. - Давление со стороны неизвестного — запросить помощь «по касательной», без привлечения отдела. Она не собиралась сдаваться. Ни за что. Если уж ей пришлось солгать Малеку — пусть хотя бы это спасёт его.

***

Субботнее утро было странно тихим. Никаких срочных выездов, ни сообщений от отдела, даже Фелония не звонила. Одри сидела за столом, закутавшись в серый кардиган и открытым блокнотом. На бумаге — всё та же мысль: «Это не просто серийный убийца. Это чей-то ученик.» Одри проводила пальцем по строкам. — «Учитель» мог быть старым психопатом, действовавшим лет десять назад. Что, если он действительно передал "традиции"? Почерк, символику, даже определённые паттерны? Как много человек, могут стать учениками психопата? Она щёлкнула по клавише ноутбука. Экран мигнул — в папке были фотографии всех жертв, найденных в деле «Котельни». Каждое тело, каждый шов, каждая поза... всё было слишком осознанным. Как если бы убийца стремился не просто убивать — а выстраивать что-то. Реплику? Одри листала отчёты, выискивая закономерности. — Значит, он либо восхищается предыдущим убийцей… либо всё таки связан с ним лично. Ученик. Подражатель. Или..? — вслух прошептала она. Её пальцы невольно замирали над клавиатурой. Слишком много догадок, слишком мало фактов. Но нутром она чувствовала — копнуть глубже нужно не в тела, а в прошлое. Вечер. 19:47. Свет тусклый, бархатные диваны по углам, запах корицы и карамельного сиропа. Одри сидела у окна, размешивая в чашке сахар, когда услышала: — Всё ещё пьёшь с молоком, как в университете, — голос Микаэля был мягким, как и всегда. Он сел напротив, чуть небрежно откинувшись, его длинные светлые волосы были убраны в низкий хвост. — Я думал, ты не придёшь, — добавил он. — Я тоже, — честно призналась она. — Но… ты писал как-то странно. Я забеспокоилась. Микаэль улыбнулся уголком губ. Он выглядел уставшим, но в его взгляде было что-то новое — будто он всё время взвешивал слова. — Я просто хотел тебя увидеть. Давненько мы не говорили наедине, правда? Одри кивнула, глядя в чашку. — После последнего выезда ты будто исчез. — Просто не люблю полицию, — пожал плечами он, но голос был натянутым. — А ты, кстати, как? Я слышал, ты вышла из дела. Это ведь не похоже на тебя. — Личные причины, — ответила она уклончиво. — Ничего серьёзного. Микаэль на секунду задержал взгляд. — Я знал, что ты врёшь, — сказал он тихо, но без упрёка. — Ты всегда сжимаешь пальцы вот так, когда скрываешь правду. Одри инстинктивно отдёрнула руку со стола. Он не стал развивать тему. Вместо этого спросил: — Твоё дело с убийцей… Ты когда-нибудь думала, что кто-то может убивать… чтобы оставить за собой след? Не ради боли, а ради идеи? — Думаю об этом каждый день, — сказала она медленно. Он снова улыбнулся, потом вздохнул. — Странное время мы выбрали для кофе, да? — Нет, — тихо ответила Одри. — Очень правильное. Микаэль отхлебнул кофе и внезапно обронил: — А Фелония… тебе она что-то говорила обо мне? Одри приподняла бровь. — В смысле? Он усмехнулся, не глядя на неё, размазывая пальцем сахар по краю чашки. — Ну, вы с ней близки. А я замечал, как она на меня смотрит. Как будто боится, но в то же время ждёт, что я что-то сделаю. Одри насторожилась, но не показала. — Она мне говорила, что ты ей нравишься. Микаэль откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя в потолок. — Знаешь… может, раньше это было бы важно. Сейчас не уверен. Люди меняются. Быстро. Особенно рядом со смертью. — Что ты имеешь в виду? — спросила Одри, внимательно на него посмотрев. Он посмотрел в ответ, слегка сузив глаза. — То, что вы с Малеком влезли в такое болото… что даже не подозреваете, как глубоко оно уходит. Вот и всё. Молчание повисло между ними. — Довезти тебя? — спросил он вдруг. — Я не против, — кивнула Одри, не зная, чего ждет от этой поездки. Микаэль подвёз её до дома. Разговор в машине был нейтральным — о погоде, новой кофейне, парке у библиотеки. Словно ничего напряжённого и не происходило. — Спасибо, что составил компанию, — сказала Одри, вылезая из машины. — Береги себя, Одри, — сказал он. И взгляд у него был… сложным. Когда он уехал, её телефон завибрировал. Одри не стала сразу доставать его. Она неспешно поднялась на свой этаж и порылась в сумке, ищя ключи. Всё же рука нашла телефон вместо ключей. ??? «Ты хорошо провела вечер с тем, кто тоже знает. Но это не он. Не усложняй. Завтра ты уходишь и исчезаешь из игры полностью. Или Малек — следующий.» Пальцы похолодели. Грудь сжала ледяная рука. Она зажала телефон в кулаке, стоя перед дверью. Быстро открыла замок и толкнула дверь бедром, вошла в комнату. Стояла не двигаясь минут десять, обдумывала происходящее. И тут — стук. Она резко обернулась. — Одри, — раздался знакомый, уставший голос. Она открыла дверь: на пороге стоял Малек. Лицо напряжённое, глаза — под глазами тени, плечи чуть опущены, как будто в нём больше не осталось сил спорить или ждать. — Я не мог больше молчать. Ты… что-то происходит, я это чувствую. Если ты меня отталкиваешь — скажи. Если тебе угрожают — я разнесу всё, что мешает. Только не молчи, Одри. Не молчи больше. Её дыхание сбилось. Она стояла с сообщением на экране и человеком, которого пыталась защитить, на пороге. Одри застыла в дверях, не зная, впустить его — или не впустить вовсе. Малек шагнул ближе, и тусклый свет фонаря квартиры осветил его лицо. Оно было мрачным, как будто ночь проросла в нём самом. — Можно? — его голос был сдержан, но внутри слышалась тревога. Одри молча кивнула и отступила. Он прошёл внутрь и остановился посреди её небольшой гостиной, привычно оглядевшись — взглядом, в котором всегда было чуть больше, чем просто наблюдательность. Он замечал каждую деталь: брошенные на кресло джинсы, чашку на подоконнике, открытую книгу на столе. — Ты не сказала ни слова за эти дни, — произнёс он, повернувшись к ней. — Ни одного. Даже не взглянула на меня, как будто я стал для тебя чем-то постыдным. Одри стояла с телефоном в руках. Волосы слегка потрепал ветер, а макияж отпечатался на веко. — Я просто… запуталась. Это не из-за тебя. Мне нужно пространство, Малек. Всё слишком быстро пошло. И это неправильно, — сказала она, стараясь говорить ровно, не показывая, как бешено стучит сердце. — Что именно неправильно? — спросил он, сделав шаг ближе. — То, что у нас было? Или то, что ты притворяешься, будто этого не было? Она молчала. Экран телефона мигнул, Одри случайно разблокировала его пальцем. Сообщение всё ещё было открыто. Одри попыталась повернуть его экраном вниз, но Малек уже заметил. Его взгляд стал узким и хищным, будто он вынюхал улики в комнате. — Что это? — спросил он тихо. — Покажи. — Ничего, — слабо возразила она, но слишком медленно. Малек, действуя на чистом инстинкте, выхватил телефон у неё из рук. — Малек! — закричала она, пытаясь перехватить, но он уже читал. Его глаза быстро пробежались по экрану. Он побледнел. Рука, державшая телефон, напряглась. «Ты хорошо провела вечер с тем, кто тоже знает. Но это не он. Не усложняй. Завтра ты уходишь и исчезаешь из игры. Или Малек — следующий.» Малек медленно поднял взгляд. — Это... это ты мне не говорила из-за ЭТОГО? — его голос был не просто злым — в нём была ярость, пронзённая обидой. — Ты прятала это, рискуя всем? — Я… — Одри сжала губы, глаза засверкали влагой. — Я не хотела втягивать тебя. Это ведь тебя касается. Это угроза... тебе. Если бы я рассказала, он мог бы... — Он?! — рявкнул Малек. — Один человек пишет тебе угрозы, а ты не только молчишь, но и отказываешься от дела, от меня, от всего. А если бы завтра меня подстрелили на выезде, а? Он шагнул вперед, бросил телефон на стол, словно он обжигал. Одри сделала шаг назад, вскинула руку к лицу. — Я пыталась защитить тебя, Малек! — А может, тебе просто было удобнее уйти? — произнёс он холодно. — Спрятаться за угрозой, вместо того чтобы бороться. Это ведь так в духе Одри Кларк — пойти одна против всего, не делиться, не доверять… — Это не честно! — выкрикнула она. — Я боялась. Не за себя. За тебя. И ты бы сделал то же самое. Малек тяжело дышал. Его руки дрожали от сдерживаемой злости. — Нет. Я бы первым пошёл по следу. С тобой. Всегда. Потому что... потому что я... — он замолчал. Плечи опустились. Молчание повисло. Тяжёлое, как свинец. Только тиканье её часов на стене. — Кто это? — наконец спросил он. — Кто угрожает тебе? — Я не знаю, — ответила она глухо. — Но я собираюсь узнать. Только прошу… не вмешивайся. Если ему нужно моё внимание — они его получат. Малек посмотрел на неё долго и медленно кивнул. — Тогда мы делаем это вдвоём. Не заставляй меня снова выбивать из тебя правду, Одри. И не отталкивай меня. Потому что если кто-то хочет войны — он её получит. Но не в одиночку. Он развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Она осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как ноги дрожат от страха и облегчения одновременно. Тишина в квартире была гнетущей. После того как хлопнула дверь, Одри долго не двигалась. Её пальцы сжимали край свитера, дыхание сбивалось. Она чувствовала, как поднимается паника — та же, что была тогда, в лесу. Когда она поняла, что всё слишком близко. Что это всё не просто работа. Но через несколько минут раздался резкий стук в дверь. — Одри, открой. — голос Малека был почти приказывающим. Она подскочила на месте, подошла, не глядя в глазок, и открыла. На пороге снова стоял Малек. Промокший — хоть дождя не было — будто прошёл сквозь бурю. Он смотрел на неё. Внимательно. — Собирайся. — тихо сказал он. — Что?.. — Собирай нужные вещи. Документы. Телефон. Зарядку. Щётку. Всё, что тебе нужно на пару дней, — он говорил тихо, но твёрдо. — Малек, подожди. Я не могу просто… — Ты не останешься здесь одна. — перебил он. — Кто-то следит за тобой. Кто-то знает, где ты живёшь. Кто-то угрожает тебе — и мне. И я не собираюсь играть в эту игру на его правилах. — Но я не могу… — она попыталась возразить, но он уже прошёл мимо неё внутрь. Встал посреди комнаты и огляделся: окно, входная дверь, балкон. Всё привычное вдруг показалось подозрительным. — Одри, прошу, — голос был уже не твёрдым, а каким-то другим. Усталым. — Я не хочу проснуться завтра с известием, что с тобой что-то случилось. Мне… мне всё равно, как ты это объяснишь кому угодно. Просто поедем со мной. Это не просьба из-за романтики. Это профессионально. И лично. Оба эти аспекта требуют, чтобы ты была жива и в безопасности. Одри смотрела на него. Слёзы подступали к глазам. Он стоял такой же, как всегда — сдержанный, сильный. Но сейчас в его глазах было нечто другое. Безмолвный страх потерять. Она кивнула. — Ладно. Только дай мне двадцать минут. Через пол часа Малек стоял у двери с её рюкзаком в руках. Одри вернулась из спальни с курткой и свёрнутым пледом. Она выключила свет, словно прощалась с этим пространством. — Думаешь, я не справлюсь одна? — спросила она, стараясь пошутить, но голос предательски дрожал. Малек посмотрел на неё серьёзно: — Я знаю, что справишься. Но никто не должен справляться в одиночку. Малек молча вел по ночному городу. Фары выхватывали куски дороги, темнеющие силуэты деревьев. Радио было выключено. — Куда мы? — спросила Одри, сидя, крепко сжимая ремень безопасности. — Ко мне. Закрытая территория, охрана на въезде. Там ты точно в безопасности. — А ты не боишься… что нас будут шантажировать дальше? Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги: — После сегодняшнего — пусть попробуют. Теперь играем по моим правилам. — Малек… — она тихо выдохнула. — Прости, что не сказала раньше. Я действительно хотела защитить тебя. — Только не смей снова делать это, — его голос был мягким, но угрожающе решительным. — Я взрослый. Я не ребенок, которого надо оберегать. Если мы с тобой в этом вместе — тогда до конца. Ясно? Машина въехала за высокий забор — металлические ворота мягко закрылись за ними. Во дворе было тихо, только фонарь над гаражом бросал мягкий свет на гравийную дорожку. Одри прижала лямку рюкзака к плечу и посмотрела на двухэтажный дом в скандинавском стиле — с холодными серыми фасадами и высокими окнами. Он казался чужим, почти пустым, и в то же время — защищающим, как крепость. Малек первым вышел из машины, взял её сумку. — Заходи. Когда она переступила порог, удивилась. Внутри было… уютно. Новенькие полы, мягкий свет от ламп с тканевыми абажурами, книжные полки, аквариум с двумя рыбками, шотландский плед на спинке дивана. Воздух пах деревом, и — неожиданно — корицей. — Я ожидала бетонные стены и всё в сером. А тут — почти как у бабушки, — усмехнулась Одри, раздеваясь в прихожей. — Ты не первая, кто говорит это, — бросил Малек, включая свет в гостиной. — Но у меня была бабушка. И она была важнее любой архитектуры. Он поставил её рюкзак у кресла. — На втором этаже ванная и гостевая спальня. Ты можешь спать там. Или остаться здесь, если хочешь. Камин рабочий, хотя я его редко включаю. — Я пока побуду здесь, — тихо ответила она. — Здесь… спокойнее. Я приняла душ, надела футболку Малека, в спешке забыла дома пижаму. Малек налил чай в две керамических кружки. Одна — с трещиной у края. Подал её Одри. — Вот. Она странная, но не протекает. Как ты. — Спасибо за сравнение, — усмехнулась Одри, обхватывая чашку ладонями. — А ты всегда такой? В смысле — умеешь всё держать под контролем? Он сел напротив, прислонившись плечом к стене. — Нет, — пауза. — Просто с годами понимаешь: контроль — это не про силу. Это про страх. Чем больше боишься — тем сильнее держишь. Одри кивнула. Она смотрела на него. Он был другим здесь. В домашних брюках, серой футболке с выцветшей надписью, растрёпанный, без формы. Настоящий. — Ты часто боишься? — спросила она. Он долго молчал. — Когда был моложе — нет. А теперь... боюсь ошибиться. Боюсь потерять то, что только начал понимать. Он посмотрел ей в глаза. — В том числе — тебя. Одри отвела взгляд. Слёзы подступали к глазам — от того, как точно он сказал то, что она чувствовала, но не могла произнести. Допив тёплый напиток, они переместились на диван к камину. Они сидели молча. Малек бросил пару поленьев, огонь зашипел, ожил. — Знаешь, — сказала Одри. — Когда мне впервые написали... я подумала, что это просто провокация. Ну, кто-то знает, мы вместе. Ну и что? А потом стало страшно. Потому что я поняла: он наблюдал. Он в курсе. Он близко. — Ты не виновата, что не сказала сразу, — тихо ответил он. — Но теперь…. и что бы дальше ни было — мы с этим справимся. Если ты захочешь. — Я уже давно захотела, — прошептала она. Он посмотрел на неё. В глазах — пепел, жар, упрямство. Он наклонился. Касание губ было мягким, почти случайным. Но за ним — буря. Она ответила сразу — неуверенно, дрожа, но искренне. В этом поцелуе было всё: страх, признание, свобода. Когда они отстранились, Малек всё ещё держал её ладонь. — Завтра… — прошептала она, — мы начнём заново? Он кивнул. — Но уже по нашим правилам.