Яд и противоядие

Атмосфера Трибунала встретила Вивьен тёплой волной. Знакомые лица – стражники у ворот, клерки в коридорах, лаборанты – осыпали её ободряющими улыбками и тихими поздравлениями с выздоровлением. Она отвечала кивками, короткими благодарностями, но не задерживалась. Цель ждала впереди. И вот она снова перед ними. Массивные двери из тёмного, почти чёрного дерева, украшенные резными символами закона. Знакомый холодок предвкушения смешался с лёгкой дрожью тревоги перед предстоящим разговором. Она вдохнула, выпрямила плечи – и постучала. Сухое, отстранённое «Войдите» прозвучало сквозь толщу дерева. Вивьен вошла, мягко прикрыв дверь за собой. Знакомый кабинет: высокие окна, залитые серым светом осени, стеллажи с фолиантами, тяжёлый стол. За которым – он. Элиан Тоурн поднял голову от бумаг. Фиолетовые глаза, обычно такие нечитаемые, на миг отразили искреннее удивление, быстро сменяемое привычной сдержанностью. – Ваша Честь! – её голос прозвучал бодро, почти по-деловому, нарушая тишину кабинета. – Мастер Кэрроу, – ответил он, его бархатный голос был формальным, но без привычной ледяной нотки. – Не знал, что Вы сегодня выписываетесь. Вивьен тепло улыбнулась, делая шаг ближе к столу: – А атмосфера в городе... она совсем другая. Легче. Светлее что ли. – Это ваша заслуга, Вивьен, – отозвался судья, его тон оставался сдержанным, но не холодным. Взгляд скользнул по её лицу, отмечая отсутствие бледности, здоровый румянец. – Ошибаетесь, – парировала она, легко покачивая головой, – заслуга всех, кто работал над «Даром». От лаборантов до курьеров. Судья не стал спорить. Только тихо, почти неслышно усмехнулся – короткий, низкий звук, в котором слышалось одобрение её скромности. Затем тон Вивьен изменился. Лёгкость ушла из голоса, взгляд стал серьёзнее, прямым, почти с вызовом: – Мне нужно домой, Элиан. Судья слегка наклонил голову, лёгкая тень растерянности мелькнула в его глазах: – Вашу комната в Трибунале никто не трогал. – Не сюда, – поправила она мягко, но твёрдо. – Домой в Санниньёрд. От этих слов лицо Элиана помрачнело мгновенно. Брови сошлись, губы сжались в тонкую линию. Аура кабинета, и без того прохладная, сгустилась, словно перед грозой. Вивьен, наблюдая за этой переменой, тихо ухмыльнулась: – Эй, не хмурьтесь так. Вы же не хотите, чтобы я снова загремела в больницу из-за вашего мрачного вида? – Шутка прозвучала легко, но её глаза оставались серьёзными. – Там меня ждёт мастерская. Заваленная заказами, уверена. И друзья... – Она слегка вздохнула. – Они давно не получали от меня вестей. Мне нужно утрясти дела. И чем быстрее, тем лучше. Через пару месяцев перевал завалит снегом и будет не пройти. А если я не разберусь с делами до этого... – Она сделала драматическую паузу. – Рич меня просто убьёт. Имя «Рич» прозвучало как выстрел. Аура Элиана сгустилась ещё больше, стала почти осязаемой, тяжёлой. Он медленно откинулся в кресле. Голос, когда он заговорил, был обманчиво спокойным, размеренным, но в нем слышалась сталь: – Рич? И кто же этот... Рич? – Фиолетовые глаза впились в девушку, изучая каждую её микрореакцию. Вивьен выдержала взгляд, её губы тронула едва заметная улыбка. Она ответила без тени смущения, почти небрежно: – Не этот, а эта. Ричка Лорен. Мой бухгалтер. И друг. Именно она героически пытается спасти мою мастерскую от финансового коллапса в моё отсутствие. Без неё я бы давно сидела в долговой яме по уши. Разрядка. Невидимая струна натянутого напряжения лопнула. Тяжёлая аура в кабинете рассеялась, как дым. Элиан не расслабился, но жёсткость в его плечах немного ушла. Вивьен не упустила момент и её серых глазах вспыхнула откровенная хитринка, смешанная с игривым вызовом. Она наклонила голову набок, её голос стал нарочито смущённым, сладковатым: – А что, Ваша Честь... Неужели вы... ревнуете? Вопрос повис в воздухе, дерзкий и неожиданный. Элиан сжал кулаки так, что костяшки побелели. Затем, резким, почти порывистым движением, он встал со своего кресла. Не говоря ни слова, повернулся к ней спиной и прошёл к окну, за которым клубились осенние тучи, его фигура была напряжена, как тетива лука. Мгновение тишины. Затем его голос, все такой же спокойный, размеренный, но несущий в себе скрытую бурю, прозвучал в тишине кабинета: – Я не хочу, чтобы вас отвлекали от... важных дел. – Он сделал паузу. Потом медленно, очень медленно, повернул к ней голову через плечо. Фиолетовые глаза, поймавшие тусклый свет из окна, опасно сверкнули холодным, хищным огнём. Его голос оставался ровным, но каждое слово падало, как отточенная сталь: – И да, Вивьен. Я ревную. От этих слов, от этого взгляда, от самой сырой откровенности признания, щеки Вивьен вспыхнули ярким румянцем. Она не выдержала его взгляда, опустила голову, уставившись на узор паркета под ногами. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Судья наблюдал за её реакцией. Уголки его губ дрогнули в едва уловимом, глубоко довольном выражении. Эффект достигнут. Тогда он плавно обошёл массивный стол, остановившись прямо перед ней. Это заставило Вивьен поднять на него глаза. Он встал прямо перед ней, внезапно и властно. Его тень, длинная и мрачная в свете осенних окон, накрыла Вивьен целиком, словно физическое воплощение его силы. Героиня нервно сглотнула, инстинктивно сделав шаг назад, пытаясь восстановить дистанцию. Элиан не двинулся с места. Он завёл руки за спину в характерной, безупречно прямой позе, вскинул голову так, что свет упал на резкие черты его лица. Когда он заговорил, голос был не обычно бархатным, а звучал, как в зале суда – низкий, резонирующий, неумолимый, заполняющий всё пространство кабинета. Он выделял каждое слово, придавая им вес каменных плит: – Вивьен Кэрроу. – Полное имя таким тоном, прозвучало как удар хлыста, заставив девушку содрогнуться всем телом. – Приказом Его Королевского Величества, с одобрения Верховного Парламента, за выдающиеся заслуги перед Империей и её народом, мастер Кэрроу награждается Орденом Спасителя Первой Степени и объявляется Почётным Гражданином Империи. Со всеми привилегиями и почестями, сему статусу причитающимися. Вивьен слушала, не дыша, а её глаза становились все шире, пока не превратились в огромные серые озера, отражающие чистейший шок. Орден? Почётный гражданин Империи? Тишина, воцарившаяся после его слов, была гулкой, как пустота после взрыва. Судья разбил её следующим заявлением, произнесённым тем же неумолимым тоном: – Церемония награждения состоится через три дня, на Балу, посвящённом полному искоренению угрозы «Гоблинской соли». Вы будете центральной фигурой вечера. Это окончательно добило девушку. Паника, чистая и безудержная, вырвалась наружу. Она замахала руками, словно отгоняя невидимых ос: – Орден... ладно, орден! Но бал?! Это же... это лишнее! Совершенно! Мне бы домой, в Санниньёрд, дела ждут, Рич убьёт, я... Он прервал её нервную тираду. Строгий, ледяной голос, как удар обухом: – Вивьен! Имя, произнесённое с такой силой, должно было отрезвить. Но паника брала верх. Вивьен не унималась, продолжая бормотать что-то о перевале и бухгалтере. Тогда он начал медленно подходить. Шаг. Ещё шаг. Его аура, и без того грозная, сгустилась до угрожающей плотности. Она давила, заставляла отступать. Вивьен, не отрывая испуганного взгляда от его фиолетовых глаз, пятилась, пока её спиной не упёрлась в холодную каменную стену. Пути к отступлению не было. Он подошёл вплотную, не касаясь её, но поставил обе руки на стену по бокам от её головы, заключив в стальную ловушку из собственного тела и камня. Он нависал над ней, используя свой рост и мощь как оружие, его тень полностью поглотила девушку. Голос, когда он заговорил, был лишён капли тепла, резкий и неумолимый, как приговор: – Это не просто бал, Вивьен. Народ требует своего героя. Сотни людей, вернувшихся с того света. Они ждут возможности увидеть тебя. Поблагодарить. Ты перестала быть просто человеком. Ты стала символом надежды. А символы не прячутся в углу. – Он сделал едва заметную паузу, и следующая фраза прозвучала тише, но не мягче: – И… Его Величество Король выразил желание лично познакомиться с тобой. Вивьен не дышала. Её глаза, широко открытые, были прикованы к пуговице на его сюртуке, не смея подняться выше. Тело застыло, как парализованное. Весь её озорной дух был сломлен этой ледяной тирадой и физической ловушкой. Судья увидел это. Увидел её бледность, дрожь в губах, которую она пыталась подавить. Он понял, что перегнул. Гнев и властность отступили на мгновение, уступив место чему-то другому. Он наклонился ещё ниже, так что его губы почти коснулись её уха. И прошептал, так тихо, что услышать могла только она, и в этом шёпоте не было ни грозности, ни приказа – только сырая, обнажённая просьба: – Не лишай меня возможности... сопровождать тебя на этом балу. Сердце Вивьен, до этого замершее от страха, взорвалось. Оно забилось с ускоренной, бешеной силой, ударяя о рёбра, заливая щеки жаром. Этот шёпот, эта просьба, прозвучавшая из уст Верховного Судьи, была сильнее любых приказов. Не поднимая головы, глядя все в ту же пуговицу, она прошептала тихим, сдавленным голосом: – У меня... у меня даже платья нет подходящего... От этих слов довольная ухмылка тронула его губы. Он выпрямился, отступив на шаг, на два. Освободив пространство, вернув ей возможность дышать. Его голос вновь обрёл привычную, торжественную размеренность: – Мои семейные портные уже получили необходимые указания. Вам потребуется лишь приехать на примерку и подгонку. Воздух вернулся в лёгкие Вивьен с глубоким выдохом. С отступлением его тени и давления вернулось и её привычное озорство. Она подняла на него взгляд, в серых глазах снова вспыхнули искорки: – Вы... крайне внимательны, Ваша Честь. – В её голосе звучала лёгкая насмешка, но без злобы. – И куда же ехать за этими портнымы? Судья улыбнулся – не просто ухмыльнулся, а улыбнулся ещё хитрее, с предвкушением. – В мою городскую резиденцию, Вивьен. – Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. – И, если вы позволите, я лично сопровожу вас туда... после работы. Слова «городская резиденция» вызвали в голове Вивьен вихрь самых пошлых и смущающих образов. Её воображение нарисовало интимные интерьеры, закрытые двери, его близость без свидетелей... На её лице расцвела смущённая улыбка, яркий румянец залил щеки. Но спорить она не стала. Кивнула, опустив глаза, но улыбка не сходила с губ. Судья был доволен. Глубоко, безмерно доволен. Он видел её смущение, её румянец, её молчаливое согласие.