Актёрство и притворство

— И-и-и… — раздался протяжный, долгий звук. — Снято! Фурина нервно выдохнула, как будто весь возможный воздух из лёгких вытянули, но сделала это тихо, чтобы никто не видел её секундной слабости. Глаза затуманили ей софиты, но радости из-за отснятого материала не возникло. — Леди Фурина, вы сыграли великолепно, — послышался искренний комплимент от статистки, лицо которой Фурина даже не запомнила. Взгляд ни за что не цеплялся уже давно, всё тускло, меркло, ни одного живого человека не видела девушка перед собой. Наверное, потому что сама умерла, как личность. — Благодарю, но иначе и быть не могло. Фурина ответила как будто и голосом даже не своим, за неё говорила напускная самоуверенность, какая у порядочных актёров смешивается с истинной. Для неё что на сцене, что вне сцены — всё и все едины, цвета потеряли свой блеск. Потому что только одно чувство было важно для неюной душой актрисы. Привязанность. Сильнейшая, прочнейшая, незабываемая и неосязаемая, было достаточно пары слов и чужих действий, и Фурина пленилась, сама оказалась готова полезть в клетку и сесть на цепь. Да только знала, что так нельзя. Фурина по сравнению с ней маленькая, хрупкая, как фарфоровая кукла, бледная и слишком эмоциональная. Она до того шикарна, что Фурина не смела и в глаза ей взглянуть нормально. Страшно. Страшно хотелось. Фурина не мечтала её боготворить, потому что сама частью Богини являлась, но имени той роковой женщины всё равно всуе не упоминала. Смаковать его на маленьком языке тоже не получалось — грубое, не женственное потому что, как и вся она. Её не зря в Доме очага Отцом называли, в ней из женского разве что фигура, а характер — суровый, стальной, им можно было бы весь мир перекроить на новый лад. Поэтому хорошо, что она под руководством Царицы пока, такую силу нельзя бесконтрольной оставлять. Хотя, сдаётся Фурине, Арлекино просто не хочет вырываться из-под опеки Крио Архонта пока, под её началом не так хлопотно, как на самостоятельной основе, но придёт время… Она одним своим длинным ногтем, наверное, могла небо разорвать, как холст, на две части, щелчком пальцев разверзнуть его, показав чёрную бездонную луну. Фурина мягкая, слащавая временами, как эклер, но из-за своей сахарности и растаять может рано или поздно. Она долго боролась, много веков роль свою исполняла и продолжает это делать, но сейчас, когда задели самое сердце её, трудно даже дышать становится. Душа от испытаний божественных истончилась, уже не такая крепкая, как в начале была, уязвимостей больше появилось. Арлекино — одна из них. Новый фильм для фестиваля почти отсняли, Фурина в нём — главная героиня, купающаяся в лучах славы и всеобщей, народной любви. Она недостаток искренних чувств замещала таким образом, притворялась той, кем не являлась, чтобы не сломаться ещё больше. Фурина надеялась, что та на премьеру не придёт. Вера оказалась хрупка. — Здравствуйте, — в приветствии даже послышались нотки дружелюбия, если бы Фурина не знала, кто перед ней. — Доброго дня и хорошего просмотра, — в речь Фурина вложила столько актёрского таланта и умелого притворства, сколько не было даже в свежем фильме. Арлекино чуть заметно улыбнулась. Высокие каблуки возвышали её и без того статную фигуру. Фурина наигранно делала вид, что абсолютно всё в порядке, да только Предвестница Фатуи проницательна и расчётлива, знала психологию и уже давно изучила её в отношении девушки. Наверное, Фурина была старше, чем выглядела, но женщиной назвать её не поворачивался язык даже у неё самой, особенно в противопоставлении с Арлекино. Арлекино заняла место в первом ряду, совсем недалеко от актёров фильма. Фурина боковым зрением видела её величественную осанку, аккуратно сложенные руки с маникюром, закинутую одна на другую ноги… Любопытство и страх, исходящие из глубин сердца, невозможно скрыть, только спрятать за очередной маской. Так Фурина и намеревалась делать. Ей не нужны никакие чувства, они только отравляли её и без того тяжёлую жизнь. Арлекино холодна и недосягаема, как звезда на ночном небе, но зачем-то продолжала травить, находясь рядом, маня, притягивая к себе. Её бы хорошо из своей жизни вычеркнуть, переступить это странное поколачивание сердца при взгляде на неё, забыть всё, что связывало, да только Фурина слаба слишком для такого решительного шага. Фокалорс, наверное, могла бы, она сильнее, способнее, у неё разум слаженнее работал и чувств меньше было. Арлекино напоминала Фурине о том, какая она человечная, а лучше бы такой не быть. Но как пойти против своей воли, самой себя? В конце кинопоказа Фурина видела уже только мерные взмахи рук Арлекино, как ладонь ложилась в ладонь при хлопках, когда весь зал встал и аплодировал снятому фильму. Громкие звуки ничего не значили в тот момент, потому что, наверное, уши сами настроились слышать аплодисменты только Арлекино. Действительно ли понравился ей фильм? А то, как Фурина играла? Но Арлекино покинула оперный театр «Эпиклез» до того, как Фурина освободилась от раздачи автографов.