«Паутина наследия.»

Честно говоря, это не должно было быть плохой идеей. То есть, да, он был в маске, сшитой вручную (нитками, между прочим, не из вибраниума!), в обычном спортивном костюме и без единого понятия, как работает паутина. Но Майлз думал, что если прыгать достаточно уверенно, Вселенная сама подыграет. Она не подыграла. — Твою… — выдохнул он, когда нога проскользнула по мокрой антенне, и он впечатался в стену соседнего здания с такой грацией, что кто-то внизу наверняка сейчас ставил ему «девятку» по акробатике и «два» по мозгу. Он повис, цепляясь за карниз пальцами в перчатках, которые скользили, как будто были смазаны маслом. — Спокойно. Ты справишься. Ты герой. Ты— — …юный косплеер на грани суицида? Голос раздался над ним, лёгкий, насмешливый, знакомо язвительный. Голос, который знал каждый ребенок Нью-Йорка, особенно если они когда-либо следили за Человеком-Пауком. Майлз медленно поднял голову. Человек-Паук — в реальном, не «мам-смотри-я-косплеер» костюме — висел вниз головой, лениво перекручивая паутину на пальце и глядя на него с выражением «ну-серьёзно». — Ты сейчас чего добиваешься, маленький Наруто? — саркастично спросил он. — Самоубийственной славы в ТикТоке? — Я… помогаю! — выдавил Майлз, чувствуя, как от напряжения щелкает локоть. — О, шикарно. Если ты помогал гравитации — у тебя успехи, не спорю. Отпусти, я тебя поймаю. Наверное. — Наве… что?! — Да расслабься, я шучу. Я тебя точно поймаю. Девяносто девять процентов. Ну, девяносто восемь, если учитывать твой костюм. Что это за бренд? «Лужа Style»? Майлз отпустил. Потому что, во-первых, пальцы больше не держали. А во-вторых… ну, если уж умирать — то в руках кумира, верно? Он не упал. Питер Паркер, официальный гений, миллиардер и один из главных кандидатов в «самых раздражающе-саркастичных наставников года», подхватил его, как будто Майлз весил не больше пакета с лапшой быстрого приготовления. Потом с пафосом приземлился на крышу и поставил его на ноги. — Имя, возраст, и сколько ещё клонов тебя бегает по крышам? — спросил он, уперев руки в бока. Майлз откашлялся, старательно избегая зрительного контакта. — Майлз. Майлз Моралес. Мне тринадцать. Я… просто хотел помочь. У меня тоже… способности. Питер смерил его взглядом. Долгим. Испепеляющим. Типа «ещё один с паучьими тараканами». — Способности, значит, — протянул он. — Отлично. А инструкция по применению есть? Или ты всё ещё в стадии «Я ударился током, теперь я Человек-Батарейка»? Майлз нервно засмеялся. Питер фыркнул. — Ладно, слушай, Электро-детка. Я вижу в тебе… ну, не полное отсутствие потенциала. Поэтому, раз ты уже чуть не умер в стиле Джона Уика упав с крыши, может, я научу тебя, как не умирать? Это звучит как план? Майлз кивнул. Порывисто. Молча. Почти в предобморочном состоянии. — Отлично, — заключил Питер и нажал на микрофон гарнитуры. — Пятница, добавь в мой календарь: «Воскресенье — объяснить ребёнку, что паутина не клей ПВА». И, может, купить мальчику нормальный костюм, а не вот это бедствие из «Даркнета». Пятница сухо подтвердила, а Майлз… Майлз понял только одно: его жизнь изменилась. А его позвонки — почти нет.

***

— Ты когда-нибудь… ну, типа… летал? — с надеждой спросил Майлз, стоя на краю небоскрёба. — Нет, но у меня есть мечта сбросить с этого здания кого-то, кто спрашивает глупости, — Питер, стоявший рядом, небрежно жевал пончик. — Что именно в слове «паук» навело тебя на мысль, что я умею летать, а? — Ну, ты же скачешь, как белка на спидах. Я подумал… — Белка, серьёзно? — Питер резко повернулся к нему. — Ты только что приравнял мою изящную, профессионально отточенную акробатику к белке. Надеюсь, у тебя есть страховка. И завещание. Майлз засмеялся, нервно. Типа «ха-ха, я ещё жив, ха-ха, это весело, но я сейчас обоссусь от страха». — Шучу! Ну… почти. Может, на семьдесят процентов, — он нервно отступил в сторону, глубоко вздохнув. — Окей, Питер. Я готов. Дай мне задание. — Хорошо, давай начнём с основ. Покажи, как ты стреляешь паутиной. Только без «ой-неполучилось», ладно? Майлз прицелился… и, разумеется, попал себе в лицо. — …блядь, — выдохнул он сквозь маску. — Так, теперь ты официально прошёл первый уровень. Добро пожаловать в клуб тех, кто чуть не задохнулся в собственной паутине. Стандартный ритуал. Не переживай. Питер сделал кувырок назад и запрыгнул на фонарь, балансируя на одной ноге, будто у него суставы из резины. — Смотри и учись. Главное — не думай. И не паникуй. Паника — для политиков и школьников на биологии. Он прыгнул с фонаря, сделал два оборота в воздухе, выстрелил паутиной, зацепился за шпиль здания напротив и завис в воздухе, болтая ногами. — Лови вайб. Лови воздух. Лови смысл жизни. Всё просто, как тройной интеграл. — слова Питера звучали так непренужденно, будто то что он только что сделал было невероятно легко для «обычного» человека. — Я на алгебре туплю, ты серьёзно? — простонал Майлз, пока лез к краю крыши. — У меня от вида формул глаза потеют. Плакать хочется. — Тогда представь, что ты просто бросаешь жвачку в мусорку. Только мусорка — вон там, на здании в двадцати метрах. А если промахнёшься — сломаешь ногу. — Вдохновляет, — мрачно сказал Майлз, выстреливая паутиной в сторону здания. Зацепившись, он сделал шаг вперёд, проваливаясь в пустоту. Резкий порыв ветра вырывал все мысли из головы. Это было охуенно. Пока он не врезался животом в антенну. И сполз вниз, как мокрое полотенце. — …мне кто-нибудь вызовет карету скорой помощи, пожалуйста? — просипел он, повиснув на боку. Питер не спеша прошел по паутине, заглянул ему в лицо. — Ну что, живой? — Не уверен, у меня внутренности в другом временном поясе. Я чувствую свои ребра… в пятках. — Значит, ты прогрессируешь. Только истинный Питер Пакер знает, как это — страдать ради пафоса. И ради спасения мира. Или хотя бы ради пиццы, если акция действует до восьми. Майлз тяжело дышал, но, к его удивлению, улыбался. Шутки Питера были как морфин: немного яд, немного лекарство, и точно вызывают зависимость. — Окей, давай по-новой, — пробормотал он, вставая. — На этот раз я только слегка размажу себе лицо, обещаю. — Вот это настрой. Уже ближе к официальному паучьему диплому. Ещё пара сотрясений — и ты почти как я! Только без комплекса отца. — Эй! Ты меня только что заувалированно назвал ребенком? Питер захихикал и похлопал его по спине. — Ладно, паучонок, ещё раз. И если не оторвёшь себе ухо — получишь плюшку. В смысле — пончик. Хотя если хочешь плюшку — это тоже обсуждаемо. Я либеральный наставник. И с этими словами он снова исчез в воздухе — как божество сарказма в облегающем трико. Майлз выдохнул. — Что ж… это худшая тире лучшая идея в моей жизни. Мам, прости. Пап, не кричи. Я иду навстречу судьбе… мордой в бетон. И прыгнул.

***

Питер сидел на краю заброшенного склада, болтая ногой в воздухе и жуя очередную шоколадную вафлю. Где-то внизу в третий раз за утро прозвучал глухой удар, за которым последовало выразительное: — ДА БЛ—! Бум. — Прогресс налицо, — хмыкнул Питер, спрыгивая вниз. — Ты хотя бы не прокатился десять метров, как коврик у двери. Только пять. Майлз стонал, лежа на спине, с паутиной, приклеившей его к полу. — Я всё чувствую, Питер. Даже те мышцы, которые, я клянусь, вчера ещё не существовали. — Значит, растёшь, — Питер присел рядом и шлёпнул его по плечу. — Или умираешь. Пятьдесят на пятьдесят. — Это жёстче, чем я думал. Ты делал всё это… один? — Угу, — он почесал затылок. — Сам. В подвале. С Тони, который появлялся раз в неделю, чтобы крикнуть на меня и впихнуть протеиновые батончики. Майлз усмехнулся, отлипая от пола. — Мне повезло. Питер вскинул бровь. — С чем? Что у тебя есть батончики? — Нет. Что у меня есть ты. — Он сказал это просто, будто говорил «у меня есть кроссовки». Но взгляд задержался. — Спасибо. Питер замер на секунду. Он не любил благодарности. Не знал, что с ними делать. Обычно в ответ отпускал шуточку, но сейчас… он просто встал и подал руку. — Ещё не время. Поблагодаришь, когда перестанет целоваться лицом с твёрдыми поверхностями и я выйду на пенсию. — Окей, дедуля, — фыркнул Майлз, хватаясь за руку. Следующие несколько часов прошли в рутине: броски, удары, виражи, перепрыгивание между балками и жонглирование паутиной. Майлз падал всё реже. И всё чаще ловил равновесие. Он начал слышать воздух, ощущать, когда паутина «тянется» правильно, когда тело «знает», что делать. А Питер… Питер всё чаще забывался. Не просто как наставник. Как будто сам снова учился. Улыбался. Кричал что-то типа: — «Да! Именно так!» Или: — «Нет-нет, не ногой, ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН ГНУТЬСЯ ТАК!» Но чаще — смеялся. По-настоящему. Без натяга. И в какой-то момент, когда Майлз уже балансировал на поручне, вытянув руки в стороны, Питер подошёл сзади и сказал: — Ты уже лучше, чем я был на этом этапе. Знаешь это? — Ты врёшь, — фыркнул Майлз, сосредоточенно удерживая равновесие. — Я вообще-то мастер лжи, но сейчас — нет. Ты умный. Быстро схватываешь. И у тебя есть… сердце, чёрт. — Он покачал головой. — Я бы дал многое, чтобы иметь такого наставника, когда был на твоём месте. А ты уже идёшь дальше. Майлз замер. Потом, не оборачиваясь, ответил: — Ты и есть этот наставник. Только с бонусом в виде сарказма, пончиков и возможной травмы психики. — Ну хоть не пищевого отравления. Прогресс, дружок. На улице уже темнело, когда они спустились. Питер протянул ему бутылку воды, и пока тот пил, сказал: — Завтра — полёты между двумя башнями. Ты готов? — Нет. Но я и не был готов прыгать с крыши, а теперь только слегка шатаюсь. Думаю, мы приближаемся к величию. Питер усмехнулся. — Тогда иди домой. Отдохни. Перевари всё. И… спасибо тебе, что не сдался. — Я сдамся, когда ты назовёшь меня «молодцом» без сарказма. — Вот и не сдашься никогда, — Питер хлопнул его по плечу. — Это будет моя последняя шутка в завещании.

***

— Окей, я могу это сделать. Я. Могу. Это. Сделать, — Майлз дышал, как будто собрался в открытый космос, хотя стоял всего-то на крыше высотки. Очень высокой высотки. — Ну, если обделаешься — ветер всё унесёт, не волнуйся, — Питер рядом болтал ногой над бездной и пил энергетик. — У нас тут всё продумано. Экология прежде всего. — Ты — худший наставник в истории человечества. — И всё же ты пришёл. В шесть утра. По собственной воле. — Я думал, ты шутишь! Ты ВСЕГДА шутишь! — Майлз в отчаянии обвел взглядом промежуток между зданиями. — Я бы проспал и умер счастливым. — А теперь проснулся и, возможно, просто умрёшь. — Питер подмигнул. — Но стильно. На скорости. Майлз обернулся. — Ты серьёзно когда-нибудь… ну… боялся? Питер замолчал. Серьёзно. На редкость. Потом кивнул. — Да. До усрачки. Каждый день. Но знаешь, что круче страха? — Пончики? — Нет, хотя ты близок. Это… чувство, когда ты понимаешь: ты всё равно идёшь вперёд. Даже когда не уверен. Особенно когда не уверен. В этом суть. Прыгни — и поймёшь, что можешь лететь. Майлз всмотрелся в него. В эту лёгкость, которая только кажется клоунадой. В глубину, за которой — усталость, боль, но и… тепло. Настоящее. — Ты звучишь как папаша со стажем. Питер приподнял брови. Немного растерялся. — Надеюсь, молодой и привлекательный. — Нет. Уставший, но заботливый. И… типа, защищающий, даже если прикрывает это шутками. — Ау. Режь ещё, я почти почувствовал эмоции. Майлз ухмыльнулся. Сделал шаг вперёд. Вебшутер дрогнул в пальцах. Башня напротив — далеко, чертовски далеко, но… Он выстрелил. Зацеп. Щелчок. Натяжение. Тело само шагнуло вперёд, мозг визжал, но мышцы слушались, интуиция подсказывала траекторию. Он летел. Первый раз по-настоящему. Питер встал, следя за ним, готовый ловить — но не пришлось. Майлз приземлился на колено, перекувырнулся — и, хоть дыхание сбилось, он встал. — Я СДЕЛАЛ ЭТО! — Видел. Чуть не обосрался от гордости, — Питер уже был рядом, хлопая его по спине. — Ну как, почувствовал? — ЧТО?! — Что ты жив. Что ты можешь. Что это твоё. Майлз переводил дыхание. Потом посмотрел на него. — Спасибо, Пит. — Не благодари. Просто не забывай, кто тебя тренировал, когда станешь круче всех. — Даже круче тебя? — Не будь столь самоуверенн, я бесподобен. Они рассмеялись, и этот смех не был защитой. Был тёплым, как солнце сквозь пыль на рассвете.

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Майлз стоял у ворот, разглядывая башню Старка как будто в ней прятался космический босс последнего уровня. — Нет, — бодро ответил Питер. — Но у тебя нет выбора. Ты уже в списке гостей. Пеппер приготовила печенье. Если ты откажешься — она узнает. Они ВСЁ узнают. — Кто они?! — Женщины. Особенно те, что вышли замуж за миллиардеров в броне. Заходи, не бойся, мы почти нормальные. Они вошли, и Майлз понял две вещи сразу: во-первых, у Старков всё блестит. Во-вторых — это не просто дом. Это семья, разлитая в воздухе, в смехе, в беспорядке игрушек и макетах на столе. — Питер! — тонкий, высокий голос пронёсся как торпеда, и следом за ним — сама торпеда: маленькая девочка в футболке с логотипом Старк-реактора и хвостиком вшитый в подол. — Ты снова пропал! Я уже почти заставила папу надеть костюм! — Морган! — Питер ловит её на лету и закручивает. — Я был занят. Спасал одного новенького. Вот он! Морган прищурилась на Майлза, всё ещё у Питера на руках. — Ты новенький? — Ну… да? — У тебя нет хвоста. Значит, норм. — Она кивает, как судья на Олимпиаде, и с довольной миной спрыгивает. — Пойду принесу печеньки. — Она главнее всех тут, — шепчет Питер. — Даже Тони её слушается. — Я слышал это, — раздался знакомый голос. — И не отрицаю. На лестнице стоял сам Тони Старк, в рубашке с закатанными рукавами, с чашкой кофе и ухмылкой на лице. Рядом — Пеппер, с тем выражением на лице, которое сочетается только у женщин-гендиректоров и богинь. — Ну что, Спайди-2.0, — Тони подошёл, изучая Майлза. — Ты выглядишь не как полная катастрофа. Это уже плюс. — Спасибо… сэр? — Не называй меня сэр. Я ещё не настолько стар. Пока только частично. — Игнорируй его, — Пеппер вручила Майлзу стакан с соком. — Если будет невыносим, Питер знает, где находится ручной электрошокер. — Питер уже им пользовался. Дважды. Один раз просто ради смеха, — подал голос Тони, делая глоток кофе. Питер тем временем уже сидел на полу с Морган и строил из кубиков башню, одновременно шутя с Тони насчёт последнего апгрейда в костюме, который «глючит каждый раз, когда Майлз открывает рот». Майлз смотрел на всё это — и вдруг понял. Питер здесь — другой. Спокойный. Лёгкий. Счастливый. Он шутил, потому что мог, а не потому что должен прятать страх. Он знал, что за ним — семья. Он смеялся с Тони как с отцом, а на Морган смотрел, как на младшую сестру… — Майлз? — Питер махнул. — Идёшь? Мы тут строим башню выше Старковой. Вторая попытка. — Считай, что сейчас помогу совершить архитектурную революцию, — пробормотал Майлз, подходя. Он сел рядом. И впервые за долгое время почувствовал — он дома. Вечер в башне Старка опустился, как плед. Тихо, медленно, тепло. Майлз стоял на балконе, опершись на перила, и смотрел на огни города. После сумасшедшего дня с перелётами, шутками, падениями, и Морган, севшей ему на голову с комментарием: «Ты новый Паук? Меньше шутишь», — это была почти медитация. Питер появился рядом, как обычно — бесшумно. В одной руке — два стакана какао. Во второй — плед, который он молча накинул на плечи Майлзу, будто делал это уже тысячу раз. — Пепер сказала, если мы опять проберёмся к холодильнику — она купит нам настоящего кибер-повара, который будет нас бить током, — сообщил он с невозмутимым лицом. — Я пока не готов к такому кинк-опыту, так что вот — какао. Без кражи. Майлз хмыкнул и взял стакан. — Ты всегда так? — спросил он, не глядя. — Типа, шутишь, пока не станет больно? Питер на секунду замолчал, будто решая — отбить ли пас сарказмом или сыграть серьёзно. Выбрал второе. — Всегда, — честно ответил он. — Иначе было бы слишком похоже на… реальность. А она у нас не особо нежная. Он прислонился рядом, глядя на те же огни. — Ты знаешь, Тони Старк был не просто Железным человеком. Он был… моим наставником. Тот, кто вытащил, когда весь мир казался больше, громче и невозможнее, чем я мог выдержать. Он дал мне не броню. Он дал мне выбор. Стать кем-то большим. Быть собой — и героем. Питер на секунду замолчал. Сглотнул. Говорить об этом всё ещё было как ходить по битому стеклу. — Я был его проектом. Но не в плохом смысле. Он верил, что из меня что-то получится. И я… — он криво усмехнулся. — Я просто надеюсь, что не просрал всё, что он вложил. Майлз повернулся к нему, медленно. — Ты не просрал. Питер посмотрел на него, с одной бровью поднятой. — Это я теперь твой наставник, да? — Ну, — протянул Майлз. — Учитывая, что ты кричал на меня с крыши, втащил по лицу в тренировке, а потом угостил мороженым и сказал: «Никому не рассказывай, что я добрый», — да. Похоже, ты мой наставник. Хоть и кривой. Питер фыркнул. Вздохнул. Потом вдруг встал перед ним и чуть наклонился. — Слушай. Это не тренировка. Не игра. Не маска. Ты для меня — не просто новичок. Ты… мой шанс сделать правильно. Мой шанс быть тем, кем был для меня Старк. Я не Тони. Я чокнутый, уставший, иногда слишком громкий и невыносимый. Но я с тобой. До конца. Понял? Майлз кивнул. Медленно. У него сжалось что-то в груди. Потому что это было не наставничество. Это было отцовство. Не по крови. По выбору. Питер снова сел рядом, взъерошив волосы мальчишке. — А теперь допей, пока не остыло. Старки не выкидывают какао. — Это типа кодекс? — Это священный закон, — важно произнёс Питер, делая глоток. — И если ты его нарушишь, я тебя сброшу с балкона. В шутку. Наверное. И они сидели. Два Человека-Паука. Старший и младший. Учитель и ученик. Сын и почти-отец. И город гудел внизу. А над ними — небо. Тот самый балкон с видом на будущее.

***

— Окей, только не трогай ничего, что светится. Или гудит. Или вообще живое, — предупредил Питер, толкая дверь мастерской. — …А что тут живое? — Ну, я однажды забыл выключить один дрон, и он пару недель вёл себя как домашний гусь. До сих пор где-то орёт, если кто-то включает R&B. Майлз огляделся. Это было… настоящее логово. Хаос. Полки, увешанные деталями, экраны с разбросанными голограммами, пара перчаток от старых моделей Старка — бережно стоящих в застеклённой витрине, как музейная экспозиция. В углу под пылью — легендарная броня Марк 42, покрытая сеткой и… похоже, Питер натянул на неё новогоднюю гирлянду. — Ты что, украсил броню Тони гирляндой? — Он бы понял. Он сам однажды нарядил её в костюм Санты. У него своеобразный юмор, — Питер улыбнулся, хмыкая. — И да, к слову: если услышишь голос Пятницы, не обращай внимания, она часто разговаривает с Пепер по делам. — Звучит утешающе, спасибо. Питер хлопнул в ладони. — Итак, к делу. Пора тебе обзавестись костюмом. Нормальным. А не этим, что на тебе висит, как на вешалке. — Эй! — Ты сам говорил: «Мне нужно что-то лёгкое и стильное». Считай, я — твой фэшн-дьявол на плече. Он кивнул на один из столов, где уже были раскинуты схемы. Ярко-красные линии. Чёрные акценты. Эмблема паука, слегка вытянутая — своё лицо, но с корнями. — Серьёзно? Ты уже всё нарисовал? — Ну, — пожал плечами Питер. — Я начал ещё на второй день. Просто… знаешь. Хотел быть готов, если вдруг решишь остаться. Майлз уставился на него. Потом — на чертёж. И потом снова на Питера. — Это… серьёзно круто. Типа, как будто я в тайном клубе. — Да ты теперь моя проблема на полную ставку, — усмехнулся Питер, включая проектор. — Костюм будет лёгкий, но с усилением по ногам — ты же прыгаешь как кузнечик на стероидах. Добавлю электропроводку — вдруг захочешь замутить с токами, как говорил. И, конечно, маска с фильтрацией — чтобы никакая голубиная атака тебя не остановила. Мы все учимся на опыте. — Голубиная атака? — Не спрашивай. Он возился с материалами, искал правильную нить, проверял уровень микроаккумуляторов. Майлз наблюдал. Сначала просто интересовался. Потом — залип. Как Питер сосредоточенно морщил нос, как временами напевал себе под нос странный ремикс «Bohemian Rhapsody», как виртуозно жонглировал между технологиями и… заботой. В какой-то момент Питер замер, держа в руках лоскут ткани с черным пауком. — Когда Тони делал для меня костюм… я чувствовал себя, будто мне доверили часть чего-то большого. Часть будущего. Ответственность. Страх. Надежду. Он протянул ткань Майлзу. — Сейчас я хочу дать это тебе. Но не потому что ты должен стать мной. Или Тони. А потому что я вижу, кем ты можешь быть. И я чертовски горжусь этим. Майлз взял ткань, сжав пальцы чуть сильнее, чем надо. — А если я облажаюсь? Питер посмотрел на него, тепло, с той самой паучьей полуулыбкой. — Тогда я облажаюсь рядом. И мы будем двумя пауками в одной паутине. Ну или… паутина и сеть. Legacy edition. И они оба рассмеялись. Один — с облегчением. Второй — с тихим принятием.

***

— Итак, ты в костюме. — Питер сложил руки на груди, окинул взглядом Майлза. — Остался последний шаг: паучий вайб. — Пау… что? — Вайб, братан. Без вайба ты просто гимнаст в латексе. А с вайбом — супергерой. Майлз, стоя посреди тренировочного зала, в полном новом костюме, чувствовал себя одновременно и круто, и выпадающим из зоны комфорта. Маска пока снята — на затылке, чтобы дышать, а в наушниках звучит какая-то смесь фанка и рэпа. — Давай, двигаемся под ритм. Прыжок — поворот — зиплайн — поза паука на свидании! — Чего?! Питер продемонстрировал. Он правда встал в какую-то пафосную позу, как будто паук учился фехтованию на балете и вдруг вспомнил, что у него экзамен. Майлз заржал. — Это ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Это — паучья подача. Город должен видеть, что ты не просто спасаешь — ты ещё и с настроением это делаешь. Как Тони говорил: «Если ты не можешь спасти людей с хорошим ракурсом — зачем ты вообще в броне?» — Он реально так говорил? — Ну, один раз. Под газом смеха. Но цитата осталась. Майлз прыгнул, повис на тросе, сделал круг по залу и сальто. Приземлился, споткнулся и… по инерции сделал шпагат. — Окей, вот это было случайно, — пробормотал он, корчась. — Новый приём: «Паучья неустойчивость», — кивнул Питер с фальшивой серьёзностью, стуча по планшету. — Записываю в арсенал. — Да ты издеваешься! — Я вдохновляю. Сарказмом. И юмором. Он включил следующую песню — энергичный бит с мощной басовой линией. — Сейчас попробуем балетный прыжок через три лазерных препятствия и сальто назад. На фоне — этот трек. Потому что, запомни, — он поднял палец, — если ты не чувствуешь себя как в музыкальном клипе, ты не спасатель, ты бегун. — Это вообще не логично! — Добро пожаловать в мой мозг. Майлз начал движение. Прыжок, трос, поворот, резкий перекат. Он ловко проскакивал через включённые преграды, и Питер наблюдал, прищурившись. — Вот это да, — проговорил он тихо. — Парень на взлёте. — Что? — Ничего, просто думал, что если ты продолжишь в том же духе — мне придётся официально признать, что я тебя чему-то научил. А я пока не готов к эмоциональному росту. Майлз рассмеялся. Он остановился, дыша часто, руки на коленях. — Слушай… я всё равно чувствую себя немного… не тем. Как будто костюм говорит: «ты уже герой», а я ещё только учусь не врезаться в фонари. Питер подошёл, похлопал по плечу. — Все врезаются в фонари. Первый раз я вообще умудрился застрять в мусорке головой вниз. Бывало и хуже. Он повернулся, направляясь к планшету. — Но костюм — не потому что ты уже герой. А потому что ты — станешь. А я просто рядом, чтобы подстраховать, если ты опять решишь лететь вниз лицом вперёд. Майлз молча кивнул. А потом, снова услышав ритм, сказал: — Эй, Питер? — М? — Ставь другую песню. Хочу попробовать трюк с поворотом. Но с вайбом. Питер усмехнулся. — Так и запишем. Паук-два в деле.

***

— Эй, ты уверен, что можешь с этим справиться сам? — прокричал Майлз, зависнув на паутине между двумя зданиями. Внизу Питер, весь в паутине и копоти, раздавал люлей группе особо злобных робопсов, явно вдохновлённых «железными псами апокалипсиса» или «я робот, и у меня плохой день». — Абсолютно. Я только что выиграл битву с кофемашиной в Старк Тауэр — эти консервные банки не впечатляют, — крикнул Питер, одновременно откидывая одного робота паутинным хлыстом. — Тогда я тебе не нужен? — Ты всегда мне нужен. Особенно когда надо отвлечь врага своим юным обаянием. Вперёд, очаруй их до смерти. Майлз перекатился в воздухе, красиво приземлился, и тут же — удар вбок. Он морщится, но в ответ кидает паутину и подрезает одного из робособак по ногам. — Один ноль, бро! — Не расслабляйся. У них, видимо, вай-фай с адом. Питер подскочил, метнул сетку, захватив сразу двоих, и повернулся к Майлзу: — У них слабое место — где обычно у нормальных псов хвост, только у этих — батарейный отсек. Бей туда. Или просто шепчи на ухо шутки от Дэдпула — должно сработать как вирус. — У меня есть анекдот про инженера, программиста и паука, — начал Майлз, выкручивая сальто и оглушая ещё одного пса ударом в корпус. — Они приходят в бар, и… — Если в финале инженер умирает, а паук шутит про налог на костюм — я уже слышал. — Нет, в финале инженер уходит, потому что у паука все запасы сарказма закончились! Питер на секунду останавливается. — …Чёрт, ну ты быстро учишься. Робот издаёт жуткий механический рык и бросается на них обоих. Питер толкает Майлза вбок: — Прыгай, я их отвлеку! — А потом ты меня будешь искать по GPS с фразой «ой, забыл, что он не железный»? — Это один раз было! И ты выжил. Почти. Майлз, подскочив, метнул паутину, обхватывая механическую морду врага. Робопёс замедлился, и Питер, закрутившись, как балерина, завершает комбо-удар в корпус. — Паучий флешмоб: два идиота и один план, — выдохнул Питер, отряхиваясь. — Всё по классике. — Если наш план — выжить и отшучиваться, то мы сработались идеально, — добавил Майлз, хлопая его по плечу. Они встают рядом. На фоне — дым, искры, ошмётки робо-железа. Где-то наверху сирена, кто-то орёт, что им нельзя было трогать экспериментальную охрану Тони Старка. — Ну что, — Питер усмехается, — хочешь кофе? — Только если это не та же машина, с которой ты дрался утром. — …Молчи. Она начала первая.