Молчание Лилит

Строго говоря, от места жительства Кевина, Ники и Эндрю было ближе до комнаты Нила. Но они оба знали, что с Аарон близко соседствовала именно Нел. А это имело значение и разницу, как свист игрушки вниз или вбок. Поэтому они зашли в комнату 321, чтобы не нести лишние вещи слишком далеко. Более тёмное постельное отправилось на подушку прямо в упаковке, обе пачки. Зубная щётка, паста и стакан, разумеется, встали на раковину. Следом в той же комнате осели три бутылки, коробка и баночка, сбросив около половины веса самого рюкзака. Макароны, кусок сыра, хлопья, масло, хлеб... Она сразу начинала думать о возможных блюдах, испытывать смесь предвкушения и отвращения. Банка кофе поменьше. Выбранные тетради и карандаши с ручками - канцелярия заботливыми руками была убрана по пеналам, уже готовым для каждого. Нил извлёк откуда-то со дна сейф. Один из тех, которые всё-таки притащил на кассу. - Поможешь уложить? Так, чтобы ничего не помялось. Нел закатила глаза - не сильно, едва приметно, в шутку - и выложила ножи рядком. Деревянный, словно декорация. Железный с серебряным покрытием, маленький, складной, почти перочинный. Чёрный фарфоровый, большой. И короткий с жёлтым лезвием. Нил тем временем вскрыл сумку и издал негромкий голосовой звук недовольства. - Ярлычки, - пояснил, поймав пристальный взгляд. - Даже знаю, кто. Проверишь своё? Нел растянула улыбку шире, расслабив веки и сдвинув брови. Недовольство буквально было нарисовано на коже, но рюкзачок стоял достаточно близко, чтобы подхватить за лямку. Она плавно подцепила кнопку и сунула руку внутрь, останавливая пришпиленный к накрывающей части грязный бинт. Его нельзя было увидеть снаружи, но служил кусок старой ткани той же цели, что и абсолютно криво смятые футболки Нила поверх всего с дважды загнутыми ярлычками. Вспомнив о нём, Нел кинулась зажигалкой, находя застёжку английской булавки, а уже потом действительно открыла ту. Кусочек торчал тот же, так же слабо приоткрыв молнию, но под ней был сложен слишком аккуратным рулоном. А в квадратном блокноте, сохранившем запись разговора с маленькой лохматой девочкой без семьи, не нашлось крохотного бумажного обрывка в самом конце от вырванной страницы, вложенного в край. Она кивнула. - Ты ведь всё равно сделаешь вид, что ничего не произошло? Нел вернула улыбку в взгляд. Если бы в чужих вещах рылась Лали, как пыталась в первый день, можно было поднять брови уголком и почти выровнять углы губ. Чисто детская чуткость не позволяла продолжать ровное общение с тем, кого расстроил. Даже малыши, игнорирующие печаль, были взрослыми. Схема помогала жить без предательств, ведь ожидаемый удар не приносил боли душе. Душа, ага. В общем, реакция не имела бы смысла. А её отсутствие могло помочь. - Так и знал. Тогда разбери свои вещи у себя, ладно? Сейф подойдёт для речей и цветов. Может, и подарки найдутся. Я не собираюсь спускать им с рук подобное. Нил не сильно злился, на самом деле. Когда пелена ярости застилала глаза, он молча брал оружие, а не протягивал руку за отмычками. Ли положила на ладонь два тонких стержня один за другим, третий уже не стала втискивать в закрытый кулак. Набор ранее принадлежал их матери, но требовал такого осторожного обращения и был настолько похож на оружие, что старший не мог его хранить. Надев по рюкзаку на каждое плечо, Нел вышла в общий коридор тем же маршрутом, а затем повторила вход в свою комнату. На этот раз помещения пустовали полностью. Кухонные шкафчики без проблем вместили макароны и хлопья, в холодильник легли две бутылки молока и большой кусок сыра. Сливочное масло не вызывало у неё никакого аппетита, так что бутерброды остались лишь в далёких неприятных воспоминаниях тошнотными сгустками жира. Странно, учитывая, насколько вкусными были все другие молочные продукты. Тем не менее, средства для очистки тела заняли свободную часть полки в ванной, коробка стирального порошка отправилась под её дно, пакетики краски спрятались к средствам личной гигиены - перестраховка, на самом деле. Нел не знала, в питании дело или чрезмерных физических нагрузках, но цикл периодически исчезал и в настоящий момент не напоминал о себе уже больше четырёх месяцев. Йо-йо прокатилось по воздуху, обмотав пальцы, а потом одним качком в другую сторону собралось до нуля. Ей стоило разобраться с неожиданным пополнением гардероба. Свитер с листочками, жёлтыми, красными и оранжевыми, красиво. Громадный воротник, закрывающий действительно всю шею, до ушей. Не то чтобы стандартные высокие были проблемой, они прикрывали достаточно, но лишь чуть выше проблемного места, и любое слишком резкое движение грозило испортить жизнь. А большинство вещей в магазинах имело вырез, который она носить не могла. Радовало только, что цепочка была длинной, потому что по своей воле ни один из живущих под фамилией Джостен кулон не снимал. Новые кроссовки действительно выглядели излишеством, задник ещё не рвал пятку, но мозоль всё-таки образовалась. Её следовало лопнуть и заклеить пластырем - это добро было с собой всегда. Мятные тапочки из мягкой резины вполне подошли ногам в носках. Вытянув из рулона весь набор, Нел только отделила пальцем самую острую отмычку, как снаружи раздался грохот. Она не собиралась брать ещё ножи или разбираться с мешком молочной карамели. Хватило проверить ножны на руке и схватить отмычки в охапку, потому что выглянуть в коридор в домашней обуви ничто не мешало. Кевин прижал Нила к стене за горло. Нел должна была двигаться. Что-то делать. Схватить за руку хотя бы. Прижать лезвие к вене. Направить пальцы в глаза. Шевелиться. Но она не могла, только застыла, внимательно смотря. Точно знала, что пистолет в брюшном кармане заряжен, но выстрел стал бы проблемой. Вообще, Нил не то чтобы нуждался в оружии - он сам мог ткнуть пальцами в глаза и свернуть шею. Но это Нел глупо думала о смертях. Убивать товарищей по команде было нельзя. Она могла бы подойти и перетянуть удар на себя, но чужой гнев уже стал атакой. Мэтью обхватил чужую шею локтем, заламывая голову. - Пусти его, Дэй! Нел просто потеряла способность двигаться. Люди дрались. Даже если не люди, была драка и мужчины. Она не могла заставить себя подойти, но и не уходила. Застыла каменным изваянием. - Тише, тише, парни. Мэтт, хорош. Ники явно пытался сгладить ситуацию, но Кевин только ударил темнокожего гиганта по рёбрам локтем, освободив руку. Бойд сдавил сильнее и фактически оттащил чемпиона. Нил, потирая горло, скользнул к ней. - Они сейчас перестанут. Можешь пока убрать, ладно? Вряд ли куча металлических палочек будет воспринята как норма для первого впечатления. Вытянув из его рукава две средней толщины без изгиба, Нел сделала шаг назад, а потом ещё один. Потом развернулась и успела по ощущениям за пару секунд рассортировать полный набор, ткнув подобием иглы в пятку и натянув бежевые носки. Свёрнутый рулон накрыла свитером и вышла обратно, закинув карамельку в рот. Эти хорошо убирали тошноту. Неважно, слышал ли кто-то французский. - Потрудись-ка объяснить, в чём дело, Эндрю. Темнокожая девушка немного выше них двоих стояла рядом с Бойдом. Мрачные карие глаза, едва ли имеющий в свой длине хотя бы пять сантиметров, выгоревший на солнце, но в основном чёрный хаос на голове. Даниэль Уайлдс. - Не надо смотреть на меня так, будто это я виноват. Лучше бы сперва разобралась. Нил ворвался к нам в комнату и затеял драку. А ты очень предвзято ко мне относишься, Дэн. С твоей стороны это жестоко и непрофессионально. Названный как раз сделал пару шагов в сторону, помогая Нел остаться незамеченной. Ей бы следовало привлечь внимание, да, тем более, что рюкзачок слабо тянул плечи средним квадратным, запасным, отрывным и особым блокнотами, расчёской с парой мягких тканевых резинок, стопкой тетрадок и пеналом - не считая упаковки пластырей, чистых бинтов, пары упаковок тампонов, слишком хорошо подходящих для закупорки ран, и косметички с обычным швейным набором. - Какие-то проблемы? Капитан команды смотрела на Нила, но при этом видела Нел. Этого не должно было происходить. Её не могли замечать в толпе или за кем-то. Даже в комнате наедине не всегда замечали. Но это был живой человек, без цветов, значит, скоро перестанет. - Разве что небольшие разногласия. Хотя шум действительно большой получился. Он не улыбался, а она всё равно держала уголки губ вежливыми. Правила общения или что-то в этом духе. Приподнимать щёки. Перекатить конфету языком. - Мы отлично ладим. Нил даже согласился поехать вместе с нами на стадион. Эндрю... Ну, она с самого начала знала, что будет в итоге. Происходящее сейчас являлось интересом, верно? А потом они станут лучшими друзьями, потому что слишком низка вероятность встретить людей, которым нравится их пол. Но следовало согласиться. - Да ну? Хотя бы у капитана голос не звучал как произведение искусства. Средний. Хотя тоже красиво, но терпимо. - Там больше шансов поместиться вдвоём, у Мэтта и без нас тесно. Не было причины отказываться. Теперь все взгляды собрались на Нел, словно она была мишенью. Чего они ждали? Ей следовало как-то отреагировать? Молчание выглядело глупо? Эту мысль пришлось загнать подальше сразу. - Не знаю, кто из вас первым затеял драку, но больше такого не повторится, ясно? Конечно, Даниэль предпочла уделить внимание острой проблеме. Девушка рядом с ней выглядела броско: азиатские черты внешности, карие глаза, но осветлённые до белизны волосы с радужными кончиками. Простая одежда, серебряный крестик на груди. Взгляд Нел словно споткнулся. Неправильно. Неуместно. Но почему? - Ты ж наша оптимистка. Ну, увидимся. Только не убегай, ладно? Голос Эндрю отдался фоном. Нел не могла понять, в чём проблема. Что-то в девушке с ярким каре было не так. - Не трогай мою сестру, и тогда всё будет хорошо. Нил был прелестью, но непонятное ощущение раздражало. Что-то знакомое, очень знакомое. Характеристика, исключающая любую ложную человеческую религию. Религия в принципе была ложью, так что Нил иногда представлялся атеистом. Это не являлось неправдой, но всё-таки считалось обманом. Нел тоже не верила, но они оба, как и многие другие, знали. А знание всё-таки нельзя было выкинуть. - Нел, верно? Я Рене, рада знакомству. Зайдёшь в гости? Мурашки пробежали табуном, зубы раскололи сладость, язык затолкнул осколки внутрь, горло проглотило. Может быть, Нел двинулась ещё очень давно, возможно, она не умела общаться и не понимала людей, вероятно, её зацикленность на собственной проблеме выглядела глупо. Но из этого рта звучал её голос. Голос, который уже давно перестал ей принадлежать. Голос, который сообщал о прекращении чьей-то жизни. Нежный голос, глубокий и мягкий, самый красивый на свете. Голос смерти. Хотелось схватить Уокер за цепочку крестика и задушить нахрен, чтобы перестала дышать и разговаривать, чтобы этот голос ничего не сказал о вере. Но в этом не было вины самой Рене, так что Нел заставила себя кивнуть, словно двигая головой через воду или вату. Потому что Нил уже заходил в комнату 319. Пространство не отличалось размером, но рассчитано было явно на троих, чего стоили только столы. Конечно, они расселись в гостиной. Капитан и Рене опустились в кресла, Нил рухнул на диван, оставляя место ровно у самого края. Нел мотнула головой на чай со льдом, внутренне поморщившись. Её и без того грел разве что рюкзак на коленях и его вышивка. Не стоило оставлять игрушку. Тогда нашлось бы лёгкое оправдание отсутствию аппетита. Жалко конфету. Всё остальное невкусно. Печенье всё равно готовила Рене, она же беседовала с Даниэль на тему благотворительных приёмов и с каждой секундой раздражала всё сильнее. А уж когда начала загибать пальцы, перечисляя свои задумки... Леска бы легко перерезала это горло, откуда лились слишком вежливые слова. Даниэль Уайлдс, обнимающая Мэтью за руку, раздражения не вызывала в принципе. Восхищение и зависть, разве что. Говорила ровно, твёрдо, веско - спокойно, при том так, что перечить не хотелось. Но в какой-то момент упомянула Нел, кажется, спросила о драках или опоздании, что-то обычное для капитана. Она должна была как-то отреагировать. Быть может, изменить ширину улыбки или раскрытия век. Вытащить блокнот и хотя бы карандаш, ответить. Но пальцы дрожали от напряжения, потели и не смогли бы держать палочку для письма. Тело словно застыло, мысли пугающе быстро неслись в голове. Отсутствие ответа? Это невежливо, они могут подумать, что она умственно отсталая, хотя несколько раз и приходилось подобное изображать, но ведь мозг работал правильно. Кивнуть? Помотать головой? Увернуться от огромного кулака Мэтью и выдавить узкие карие глаза Рене? Но Даниэль не стоило такое видеть, да и убивать кого-то было бы худшим первым впечатлением. Нил ответил за неё, произнёс что-то стандартное, отмахнулся. Спас. Но взгляды были такими... Нел хотела бы найти вулкан и прыгнуть внутрь. Всё равно лава - просто человеческое название сонного пепла. Драконы бы её не ругали, даже если бы проснулись. И там не было Уокер. Основного вратаря Лисов с очень, очень странной аурой. И слишком гипнотической манерой речи. Проклятым голосом. Глупо, конечно, но Нел не могла уйти хотя бы в комнату, написать несчастный ответ - Джайя наверняка успокаивала подопечную, но время шло слишком быстро - или лежать на кровати, потому что это бы означало бросить брата. Но не могла и принять участие в разговоре, хотя бы достать блокнот или шевельнуть руками. Не могла реагировать, менять выражение лица или тела. Только сидела в окружении людей, тянула губы в стороны и старалась не думать о том, что каждый из них мог бы с ней сделать. Заставляла себя не дёргаться на каждое движение. Просто тупо сидела и не двигалась, даже моргала редко. Бесполезным балластом замедляла речь и реакции Нила. Балласт мог быть полезным? Да, если речь шла о грузе, который не имел применения в настоящий момент, но мог потребоваться позже. Люди здесь правда были хорошими, все трое, но Нел их слишком ненавидела. Ожидала чего-то плохого, поэтому подскочила от звонка телефона. Телефоны заслуживали отдельной ненависти. Устройство, при помощи которого кто угодно может связаться и сообщать своё мнение, в то время как ответить ему нечем. Нел и своим при наличии пользовалась лишь как самим сигналом - факт исходящего звонка работал тревогой. Поэтому голос тренера, сообщивший о едущих из аэропорта Элисон и Сете, напряг её настолько, что ноги выпрямились. Заглянувший Николас поманил Нила пальцем. Следовало идти, уходить из этого места, но тапочки стали весить тонну. - Может, лучше пешком? Учитывая, как они гоняют. Даже мне стало бы плохо. Мэтью лез не в своё дело, но ей надо было хоть как-то начать общение и обозначить его правила. Нил не успел открыть рот, потому что мгновенно сжал губы на короткую смену пальцев. Тычок себе в грудь указательным, а после большим. Два коротких жеста в сочетании. Будто один, но всё-таки нет. "Я сама." Нел двигалась быстрее обычного, словно компенсируя долгое сидение без дела. Ей нужно было выкурить хотя бы одну сигарету, но не сейчас, после. Сняла рюкзак, вытащила квадрат бумаги на пружинках и карандаш. Он отвратительно звучал на листе, но обозначил всё правильно. Закончив, Нел протянула блокнот товарищу по команде, с трудом удерживая руки от дрожи. Ожидать боли всё-таки привыкла, даже стремилась к ней в некотором роде. Но не к угрозам. «Извини, но мне стоит следить за своим состоянием самой. Кроме того, подобное может помешать в командных поездках, так что не следует думать за меня. Я разберусь со своими проблемами, не надо о них сообщать всем. Жалости и без того слишком много. Помимо прочего, не люблю слухи.» Возможно, лицо Мэтью значительно изменилось, но она этого не видела. Обувь находилась в комнате, а ткань на пятках ссохлась мерзкой корочкой. Играть в тапочках было бы невозможно. Тем более, наличие большого числа людей давало надежду на именно игру, где можно двигаться и действовать, а не только повторять сложные движения с невидимым результатом. Нел затянула чёрные шнурки, скрутила кончики и спрятала их в сами кроссовки с внутренней стороны. Водолазка требовала стирки, но оставлять машинку работать в одиночестве было бы слишком рискованно. Ладно, тренировку переживёт. Рюкзачок в любом случае не мешал. Нил ждал её снаружи, даже протянул квадратный блокнотик. Забрав стилизованную ящерицу на место, Нел подняла уголки губ шире - радость. Её проблемы снова решили за неё. Николас поймался на лестнице, на первой же площадке, где явно стоял ради них. Хотя бы потому, что продолжил спуск, как только они поравнялись. - Выходит, ты знаешь французский? Когда они родились в Бельгии, её звали Лулу, а его - Нихель. Но это было давно, когда государство только возникало. Современный пласт языка в голове появился из-за Канады, как и, по официальной версии, его жестовый аналог - она не собиралась ошибаться при встрече с местными слабослышащими, и это действительно дало отстранить подозрения дней на несколько. - Ага. Мать по происхождению француженка, выбрала школьный языковой курс за обоих. К тому же, Нелли нравится его письменность. А Кевин где успел выучиться? Нил так легко срезал любые сомнения в её сторону, сообщив о понимании, что можно было только завидовать. - А ты не в курсе? Ты же знал, что он тебя поймёт, когда к нему обращался. Хэммик практически не подозревал их ни в чём. Только интересовался. Но напряжение в теле заставляло думать о том, как легко было бы его убить, не волнуясь о неведомом Эрике и оставив близнецов в растерянности. - Слышал, как он говорит, узнал язык. Так это тайна? Она не заслуживала такого брата. - Кевин выучился от Жана. Жан Моро - защитник Воронов, он из Марселя. Они с Кевином были очень близки, и Жан как-то незаметно научил его языку. Слушай, может, подскажешь мне парочку симпатичных фраз для подката? Кевина просить бесполезно. Нел коснулась пальцами подбородка и вытянула руку вперёд, ладонью к себе, так же вертикально. Потом на обеих руках отставила в стороны большие пальцы и пару раз согнула средние и указательные как бы на себя. Самая стандартная фраза всех новичков любого возраста - "Здравствуйте, как дела?" Нил смешливо фыркнул и ответил одним словом на том же языке. - Прекрасно. В школе учили основам, а не пошлостям. Интересно, были ли в их внешности хоть какие-то национальные черты? Европейцы в принципе не сильно отличались друг от друга, а их лица даже при наличии значительной доли азиатской или негритянской крови не менялись никуда, словно перешитый генокод. Мэри была чистокровной британкой, так что правильную версию английского и ещё один жестовый они знали хорошо. Британский и американский речевые языки отличались не особо значительно, но хорошо ложились на акценты. А вот безмолвные... Каждое государство с хоть немного отличающимся языком обладало собственным набором жестов, способом дактилирования и матами. В Европе, то есть. - Жаль. А вот все государства, выросшие из славянских племён, империи и позже Союза, обладали одним лишь русским языком жестов, хотя говорили на абсолютно разных. Потому что именно русский был государственным во времена объединения, Россия сохранила большую часть территорий. Или, может быть, дело было во времени. Французский получил признание первым, и школа для глухих первой открылась именно во Франции. Ещё в восемнадцатом веке, вроде. Но лестница в любом случае надоела стучать по ногам и прекратилась крайне вовремя. - Надо же, ты всё-таки нас дождался. Лжец, который время от времени говорит правду, значит. Умно. Заставляешь теряться в догадках. Очень действенный способ, уж я-то знаю. Видишь ли, сам им пользуюсь. Итак, прошу. После вас. Эндрю наконец отошёл от двери. Николас сидел на водительском месте, Кевин занимал переднее пассажирское. На взгляд Нел, машина была слишком огромной, ведь сзади помещались четверо, но иначе она бы осталась снаружи. Аарон оторвала взгляд от окна и кивнула в знак приветствия, слегка отъехав в дверцу. Нил заблокировал второй бок, перекрыл доступ Эндрю. Нел была в полном порядке и абсолютной безопасности. Её не мог коснуться никто, на кого бы не было положительной реакции. Как собака Павлова с лаской вместо колокольчика. Слишком по-детски. Отвратительная черта. - Ай-яй-яй, Нил, как не стыдно. После всего, что мы для тебя сделали, ты полез в драку. Голос слева принадлежал Эндрю. Удивительно, насколько они с Аарон были похожи. Словно однояйцевые близнецы. То есть парнем она выглядела бы так же? То же лицо, разумеется, знакомое до мельчайших деталей. И, пусть никто не подтверждал, точно училась на врача. Как и всегда. Спасала жизни. - Ты первый начал, ещё месяц назад. Влез, куда не звали. Сунулся к моей двойняшке. Не хочешь драться - отстань. Тронешь её ещё раз - ударю. Нил по-настоящему злился, но контролировал себя. Причинить боль близкому было бы тяжело, но он всегда держал слово. Особенно, когда речь шла о чём-то настолько неважном. - Ну нет, драться я люблю. Просто немного напрягает, когда тренер, Эбби и прочие любопытные суют нос не в свое дело. Прояви чуткость, дружище. Чуткость? Нел прижала руку к губам. Снова мутило, транспортное средство неслось слишком быстро. - Это вы проявите понимание и не ройтесь в чужих вещах. Она вдавила ногти в левую щёку. Плохо, очень плохо. И транспортно-магазинный запах абсолютного отвращения возник из ниоткуда. Смешался из двигателя, пота и дешёвого дезодоранта, наверное. - Да с чего ты взял, что это мы? Может, это был Мэтт. Или маленькая напела? Эндрю не имел значения, но допустил фактическую ошибку. Крепкие пальцы сомкнулись на её свободном запястье, передавливая выпуклости соединительной ткани мозолями. Стало больно в руке, это облегчило голову. - Нелли старше, - Нил повернулся к ней, глянул, кажется, в окно, сжал пальцы крепче и отпустил. Справа сидела Аарон, спокойно смотрела в окно. Собранная, аккуратная. Безразличная. Спокойная. Уверенная. Наверное. - Ты не отрицал своей вины. Громко. - Ты бы всё равно не поверил. Слишком громко. Дело было даже не в бесполезно сильном стремлении желудка стать ещё более пустым. Голоса гремели в висках, заметно более тихое урчание мотора громыхало молотком. - Я вообще словам не верю. Она же этому и учила... Но сил думать не было. Всё внимание уходило на капризы пищевода, словно завязанного бантиком. Не то чтобы машина слишком уж сильно спешила, да и дорога была ровной, с хорошим асфальтом. Но полоса в две толщины пальца вниз от натянутой челюстью кожи горела, словно перцем посыпали. Что-то давило на горло, как пальцы. Не рядом с ключицами, где лишь усилилась бы рвота, а там, не давая дышать. Нел задыхалась на воздухе. Это не было опасно, но мешало. Без мыслей, без воспоминаний, только чувства. - Заруби себе на носу, Нил: посадить меня на поводок тебе не удастся. Даже не думай. И не будь кретином - не грозись окружающим, что сделаешь это. Не играй с огнем. Иначе мне захочется тебя сломать. Эндрю умудрялся нормально двигаться и говорить? Нел казалось, что тело туго связано по рукам и ногам, а мир вокруг рвётся в разные стороны. Она закрыла глаза, заставляя нос втянуть воздух. Ничего не видно. Никакой дороги нет. Никто не угрожает. - Пупок развяжется. Сломанный человек без пупка... Нил не хотел этого, конечно, но в голове возникли картинки. Нел открыла глаза обратно, пусть свет и сам факт машины вокруг было проблемой. Смотреть на что-то. Например, на рычаг передач. Он выглядел интересно за счёт рельефа, каждую линию можно было бы найти и без белой краски. Тем более, около буквы заднего хода не хватало маленького кусочка цвета. Облупленность хорошо притягивала внимание. - О-о, да это, похоже, вызов! Мамочка, можно мне его сломать? Поломка, повреждение, неисправность... Тошнота почти ушла. Эндрю находился слишком далеко, чтобы можно было вмешиваться, значит, она должна была сделать что-то другое. Не портить разговор. - Твоя мать умерла. Мёртвым нет дела до живых. А вот живым до мёртвых очень даже... Круговорот мыслей и наблюдение за окружением суммарно отключили Нел от ощущения собственного тела. Тошнота и головная боль затерялись, угасли. Руки накрыли друг друга на коленях. Аарон дёрнула щекой. - Да ей и при жизни было на меня чхать. Хотя, пожалуй, она всё-таки обиделась, что ей пришлось умереть. Зато как было весело! Но ты прав. Мне ничьё разрешение не требуется. Короче, камикадзе, считай, ты официально приглашен. В пятницу едешь с нами в Колумбию. Сестру бери с собой, веселее будет. Ты же всё равно человеческий хвостик, да? Судя по всему, Эндрю обращался лично к ней. Даже перегнулся вперёд, чтобы поймать взгляд. Расширенные зрачки делали глаза чёрными, но радужка на самом деле была... Чем-то близким к ореху. Не искры мёда в шоколаде, не Аарон, намного светлее. Если бы только не та дрянь, что у него в крови... Нел кивнула. Хвостик - милое прозвище. Она действительно всегда следовала за братом, попутно создавая проблемы. Может быть, помогала с мелочами, но даже это не всегда. Он её терпел только потому, что был слишком хорошим. Но у людей хвосты означали отклонение, лишний участок позвоночника, мешали сидеть. Что-то плохое, болезненное, вредящее, но всё равно важное. То, чем она была для Нила. Обидно, наверное. Не точно. Она привыкла. - Хорошая девочка. У вас пять дней на знакомство с командой. Пять дней тренируетесь, страдаете всей той фигней, на которой помешан тренер, типа вливания в коллектив. Хотя кому-то явно не хватит и всей жизни... А в пятницу пообщаемся, так сказать, в неформальной обстановке. Похвала будто была адресована собаке, смирно сидящей на сидении. Только опущенная рука вновь зажала рот - стоило вспомнить взгляд и звук работающего мотора, как тошнота накрывала с головой. Звук, звук, так громко, что виски вновь начали гудеть. - Свозим вас на ужин. Мы раньше жили в Колумбии, так что знаем все приличные места. Что ещё круче, там у нас есть бесплатная берлога для ночевки, поэтому можно весь вечер пить, танцевать и оттягиваться по полной. Голос Николаса был безумно громким. Больно, больно, Нел зажала уши руками, но её в любой момент могло вырвать. Медленно, плавно, чтобы не пугать. Не отвлекать. Оставаться незамеченной. Чёрный рычаг переключения, белая краска, чёрная спинка сиденья, всё такое чёрное, не за что зацепиться. Капля воды? Нет, то была царапина. Тонкая, с кривыми краями. Шершавыми, как зигзаг. Изнутри сероватая. Достаточно интересная, чтобы мысли начали крутиться вокруг. Ножом? Слишком ровная. Каким-нибудь крючком? Недостаточно глубокая. Хотелось коснуться её, но отпускать уши было чревато болью. Как давно появилась эта царапина? Это было неудачное движение или вспышка злости? Вещи портились быстро, но рана покрытия выглядела свежей. Рана. Капли крови, корочка, торчащая кость - такая белая, что просто странно, особенно из-за яркой красной пенной и тёмной до синевы плоти под кожей, струй крови тех же оттенков. С таким не всегда выживали. Вообще, умирали так легко... - Мы не любим алкоголь, а танцы... Сомневаюсь, что понимаем под ними то же самое. Мы. Нил включал её, тянул за собой, буксировал, старался втиснуть в общество. Его голос не был слишком громким или раздражающим, мягко окутывал. Нел прекратила давить на виски и ушные раковины, но лучше стало не сильно. Что-то ощущалось неправильным, неуместным, будто пёс смотрел человеческими глазами, нося ошейник. - Не страшно. Кевин тоже больше не пляшет, а я так сроду этого не делал. Можешь весь вечер тянуть газировку и болтать с нами, пока остальные страдают хернёй. Нельзя же начинать новый сезон, пока между нами не улажено это маленькое недоразумение. Устроим себе отдых и всё исправим. Эндрю загонял их в угол, расставленную ловушку. Исправлять. Ногти правой руки впились в многострадальное левое предплечье - самую удобную часть тела, как раз под пальцы и не на рабочей конечности. Шрамы там появлялись нередко, но такие многочисленные и грубые почти впервые. Когда-то были просто порезы. Кажется, тогда она носила корсет, а платье с кринолином весило больше самого теле. Розги наставника обжигали голени. Да, точно. С того времени Нел научилась не показывать, насколько плохо себя чувствует. Не нуждаться в исправлении. Нил и так всегда замечал её туманную ватность. Вот и сейчас обернулся, поймал взгляд. Линзы ему не шли. Конечно, она не собиралась протестовать. Кроме того, ему ведь было важно общаться с этим человеком, да? Кажется, стоило подстричь ногти. А может быть, то была не кровь, а гной. Брат в любом случае отвернулся обратно. Почему всё-таки никогда не думал избавиться от обузы? Она не была хорошей сестрой. - Если мы поедем, пообещай, что вы больше не прикоснётесь к моим вещам. Он явно хотел бы сказать это и за неё, но Нел не любила скандалы. Громко так, что от ударов посуды закладывало уши... Она могла притворяться нормальной. Делать вид, что всё в порядке, кроме, пожалуй, речи. Но с её головой было что-то не так, значительно. А швы на кроссовках смотрелись слишком аккуратно, словно искусственные. - Какой ты жадный. Голос ударил по ушам с новой силой. Громко, неправильно, больно. Блять. Внутри нарастало что-то похожее на раздражение, желание заткнуть уши и завязать глаза, укрыть себя чем-то тяжёлым и остаться в полном ничего. Имитировать смерть. Хотя сейчас хватило бы курить и курить, пока дым не выгонит все мысли и образы из бесполезной головы. Нил коснулся её плеча, вскинул брови - спрашивал разрешения на какой-то риск. Нел метнулась зрачками по сторонам. Нет. Не хватало сил на верную реакцию, только на безупречную ровность осанки. - Конечно. Иначе бы давно остался один. Как будто это была жадность - льнуть к её рукам, смывающим кровь. Как будто жадный взгляд искал её. Как будто было хоть что-то, кроме щедрости, в его защите. - Идёт. Один вечер с нами, и больше никаких вторжений. В пятницу оторвёмся. Как только машина остановилась у стадиона, Нел выдернула кисть из рукава. На ногтях действительно краснело, да и характерный запах выдавал содержимое капилляров. К счастью, ткань не сбилась, закрывая факт отношения к собственному телу. Такого количества пролитой крови вполне хватило, чтобы укрыть ладонью сигарету и зажечь на кончике маленький синий огонёк. Выпуская в небо ароматный дым, она буквально чувствовала, как напряжение покидает тело. Становилось лучше, тошнота стиралась, как фантомный камешек, уже вытряхнутый из ботинка, дыхание приходило в норму, а мысли-ощущения скакать перестали. Ощущение странности пропало, а значит, всё было хорошо. Никто всё равно не знал, что именно она была четвёртой из пророчества. Потому что ответственность за спасение мира Нел брать на себя не собиралась.