Какая же ты сука....но я всё равно болен тобой

В квартире пахло мандаринами и чем-то ещё знакомым, уютным. Может, ванилью от свечи на подоконнике, может, просто Тэхёном. Чонгук сидел на полу, в спортивках и вытянутой майке, облокотившись на диван. На полу у его ног лежал телефон с включенной музыкой — играл старый трек, фоном, не мешая тишине. Тэхён лежал у него на коленях, глядя в потолок, водя пальцем по внутренней стороне руки Чонгука. — Скучно, — тихо выдохнул он. — Ну, я могу побегать по стенам, если хочешь. Или станцевать на кухонном столе. Тэхён усмехнулся. — Опять в своём Адидасе? Чонгук хмыкнул. — Мой стиль — моя крепость. Они замолчали. Было спокойно. Было... по-настоящему. Через какое-то время Тэхён поднял глаза. — А твой отец... ты никогда о нём не говоришь. Он жив? Чонгук замер. Пальцы сжались в кулак, но тут же расслабились. Он медленно кивнул. — Жив. Но лучше бы... нет, — он провёл ладонью по волосам Тэхёна. — Я не хотел бы быть на него похожим. Тэхён тихо дышал. Не перебивал. — Когда мне было девять, он сбил человека. Подростка. Насмерть. Чонгук говорил ровно, но голос немного дрожал. — Всё замяли. Он сдулся из машины пьяный, адвокаты сделали своё. Мальчик умер на месте. Отец — отделался штрафом. Тэхён приподнялся. — И ты это... знаешь с детства? — Нет. Мама мне не говорила. Я узнал сам. Позже. Пытался понять, почему нас переехали в другой город, почему отец перестал пить, почему мама рыдала ночами. Чонгук горько усмехнулся. — Он убил парня. И никогда даже не извинился. Тэхён смотрел на него. Не с ужасом, не с жалостью — просто с чем-то тихим внутри. — Ты не он, — сказал он. — Ты бы никогда... — Я просто... — Чонгук потер шею. — Просто никому об этом не говорил. Даже Чимину. Он опустил глаза. — Только тебе. Тэхён подался вперёд, коснулся его губами. — Я не подведу. Они обнялись и включили на телевизоре какой-то не очень популярный фильм. Тэхён поцеловал Чона в щеку и улыбнулся. – Сегодня мои друзья устраивают посиделку, просто посидеть по вспоминать прошлое. Ты же не против? Чонгук ухмыльнулся и заправил прядь волос Тэхёна за ухо. – Любовь моя, у меня не надо отпрашиваться, просто предупредить. У Тэ блекнуло в глазах и он улыбнулся ещё больше, показывая свою уникальную улыбку. 🃏 Где-то на отшибе города, на крыше недостроенного здания, греются под тухлой лампой и баночным пивом — Тэхён, Донён, Мунсу и Джэиль. Курят, ржут, один с колонкой, другой с косяком. Вдалеке — шум трассы, чуть ближе — музыка из окна соседнего дома, разбавленная криками пьяных. — Слышал, Чонгук с твоими подружками в гараже Хосока ошивается, — кривится Донён, плюнув через перила. — А ты тут с нами, как всегда. — Он же теперь у нас святой, — подхватывает Мунсу. — Прямо сияние нимба каждый раз, когда говорит. Чуть ли не молится перед сном. — Вы бы знали, — Тэхён усмехается, затягиваясь. — Он не такой уж и святой. — Вау, грязные подробности? — поднимает бровь Джэиль. Тэхён смеётся, немного устало. Потом вдруг резко выдыхает: — Его батя… сбил подростка. Насмерть. Пьяный. Всё замяли. Деньги, связи, адвокаты, всё как в кино. Никто даже не сел. Он мне сам сказал, думал, что я его пойму. Тишина. Музыка стихает, кто-то вырубает колонку. — Ты прикалываешься? — хрипло спрашивает Донён. — Он это тебе рассказал? — Ага, шёпотом, как будто я его исповедник. Тэхён отхлёбывает пиво. — А я просто охренел. Мунсу и Джэиль переглядываются. Донён смотрит в пустоту, сжав банку так, что из неё начинает вытекать пена. — Как давно ты это знал? — Месяца два, может. Не считал. А чё, ты в шоке? — А ты — нет? Пауза. Тэхён хмыкает, бросая пустую банку с крыши. — Он же мне доверяет. Он сказал это случилось когда ему было 9 лет вроде Донён встаёт. — Мне нужно проветриться. И уходит. Джэиль смотрит ему вслед. Потом — на Тэхёна. — Ты знаешь, кого он сбил? Тэхён нахмуривается. — Нет. А что? — Ты сам сказал — подросток. Он встаёт, и, уходя, бросает: — Это был возможно его брат, всё кажется совпадает. 🃏 — Ещё по банке? — Хосок с хрустом открыл холодильник, пнул ногой дверь и бросил Чонгуку банку с пивом. — Только не разбей, красавчик. — Разобью тебе нос, если опять сольёшься в Mortal Kombat, — ухмыльнулся Чонгук, ловко поймав банку. Он сидел на перевёрнутом пластиковом ящике, вытянув ноги вперёд. Рядом — Тэхён, чуть подальше — Намджун и Юнги, а Чимина они послали в магазин. Гараж был тёплый от лампы, пахло машинным маслом, старыми креслами и жареным мясом которое они давно съели но запах ещё остался. На стенах висели постеры с гонками и женщины в бикини, пыль на мотоцикле друга, который давно там стоял из-за своей поломки. Они часто здесь собирались — Хосок разрешал. Главное — ничего не ломать. — Вы, конечно, пара клевых, — сказал Юнги – Отхлёбывая сказал он. — Но когда ты, Чонгук, перестал быть гетеро-мечтой, я реально страдал. — Ты и до этого не имел шансов, брат, — подколол Намджун. — Даже с девушками. — Пошёл ты, — Юнги швырнул в него пустую упаковку от орешков. — Просто, ну... странно это. Смотришь на вас — вроде пацаны нормальные. А потом такой: о, они в постели вместе. Он сделал драматическую паузу. — И кто сверху? — Угадай, — сказал Чонгук спокойно, делая глоток. Тэхён закатил глаза. — Почему у натуралов фантазия включается только когда дело доходит до геев? Хосок фыркнул. — Ладно, шутки шутками, — сказал он. — Но Тэх, ты прям... вкатился, да? Он взглянул на Тэхёна с прищуром. — Не думал, что ты будешь по нашему Золотому мальчику. — А он просто блестел. Как золото, — лениво сказал Тэхён, кидая взгляд на Чонгука. — Как его не заметить? На секунду стало тихо. Чонгук смотрел на него. Слишком спокойный взгляд. А потом Хосок расхохотался. — Я уверен через месяц Юнги который больше всех вас подъебывает, будет с каким-то мальчишкой зажиматься в углу. Тут по-другому не будет. Юнги кинул в Хосока пустую банку от пива. – Никогда такого не будет, я рождённый быть натуралом. — Ага, ага, расскажи это Чимину которому ты вчера подмигивал — пробурчал Хосок. Они снова начали шутить, перекрикивать друг друга, спорить, что лучше — чипсы с сыром или с паприкой. Всё будто бы вернулось на место. Но внутри Чонгука что-то зашевелилось. Не от слов. А от взгляда. Тэхён смотрел на него с полуулыбкой — чужой. Пустой. На улице уже темнело, Намджун дремал на кресле посасывая пока Джин с Юнги играли в карты. Остальные уехали домой на своих припаркованных байках. Тэхен облокотил свою голову на крепкое плечо Чона который что-то смотрел в телефоне. – Пошли домой, нас ждёт горячая ночь. – Закусывая губу произнес брюнет. Чонгук отложил телефон и поцеловал по быстрому Тэхёна в губы, пока никто не видел чтобы не сидели не выли. – Тогда пошли. – Он встал со своего места и одновременно поднимая Тэхёна, притягивая его к себе. Обойдя друзей он похлопал сидящего Джина по спине и попрощался. – Мы погнали, встретимся завтра. Выйдя с гаража они пошли за ручку, медленно и никуда не спеша. Чонгук лыбился во все зубы, предвкушая что его ждёт сегодня ночью. Тэхён в это время подливал масло в огонь, своими пошлыми словами. Они проходили возле ряда гаражей и тут у Тэхёна появляется странное чувство что как будто кто-то подкрадывается и резко со спины появляются несколько высоких мужчин которые схватили Тэхёна за руки чтобы тот смотрел на Чона. Чонгук даже не успел вскрикнуть — металл взвизгнул под его телом, в дверь осталась вмятина, а сам он соскользнул вниз, опираясь рукой на бетон, пока перед глазами не заплясали искры. В голове пульсировала боль, но хуже всего было не это — было ощущение, что всё подстроено. Чьи-то шаги приближались, знакомые. Он приподнял голову. — Что это… — прохрипел Чонгук, а затем замер. Тэхёна держали. У него на губе уже появилась кровь — видно, пытался вырваться, — и он дёргался, как зверь в клетке. — Чонгук!! — голос сорвался. — Не трогайте его, уроды!!!! — Ты сам начал, Тэ, — усмехнулся кто-то из тени, голос был низкий, словно скребущий. — Ты раскрыл язык. Сам виновен. Чонгук с трудом поднялся на колени. В лицо прилетела ещё одна вспышка боли — удар ботинком по скуле. Он упал, глотая кровь. — Хватит! — захрипел Тэхён, уже в истерике. — Хватит, я это сказал по пьяне! Он не виноват! — А кто виноват, а? — фыркнул другой. — Его батя сбил моего двоюродного брата, Тэхён. И просто уехал. Ты думал, мы это забудем? Чонгук с трудом поднял голову. Он всё слышал. Тэхён смотрел на него, и в его глазах было что-то ужасающее — смесь вины, ужаса и… любви. Опоздавшей. — Прости… — прохрипел он, — я… я просто… я не думал, что они… — Ты сказал, ты никому не скажешь, — с трудом выдавил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. Кровь стекала по подбородку, по рубашке. — Какая же ты сука… но я всё равно болен тобой. — Чонгук… — простонал Тэхён, а потом закричал. — Вызовите скорую! Он умерает!!! — Поздно, — шепчет кто-то. — Он почти не дышит. Но Тэхён вырывается. Удар локтём — его отпускают. Он падает на колени рядом с Чонгуком, достаёт телефон, руки дрожат. — Пожалуйста… пожалуйста, держись. Чонгук, прошу тебя, не закрывай глаза… Всё будет хорошо, слышишь? Я... я рядом. 🃏 Больничный коридор был залит тусклым жёлтым светом. Тэхён сидел на полу, спиной к стене, зажав голову в дрожащих ладонях. Его руки, шея, даже футболка — всё было в крови Чонгука. Смешной, звонкий смех, которым они делились два дня назад, теперь казался чем-то чужим. И уже не было человека, который мог бы так смеяться. Дверь распахнулась. Первым в коридор влетел Хосок, за ним Чимин, Джин и Намджун с Юнги. Все бежали, как будто могли что-то изменить. — Где он?! — Хосок схватил Тэхёна за ворот. — Где Чонгук?! — Он внутри… — прохрипел Тэхён, не поднимая головы. — Его режут, зашивают, я не знаю… Чимин уже кидался к двери, но её тут же открыл врач. Все застыли. Врач снял маску, глаза устало опустил вниз. — Вы… друзья? Родные? — Друзья, — выдохнул Намджун. — Как он? Врач долго молчал. Потом, наконец, сказал: — Он не выжил. Время смерти одиннадцать часов вечера и сорок седьмая минута. Слишком много внутренних повреждений. Мы пытались, правда. Простите... Тишина навалилась мгновенно. Чимин отшатнулся назад, будто его ударили. Хосок закрыл лицо руками. Юнги тихо выругался и сел прямо на пол, обхватив колени, Джин просто так и остался стоять, ещё не понимая что это правда. А Тэхён… просто встал. Подошёл к стене и ударил в неё кулаком, срывая кожу. Он выбежал с больницы, еиу крикнул сзади Намджун но за ним не пошёл. Тэхён бежал весь в слезах, рвал волосы на голове и бил себя. Он не чувствовал ног. Мир рассыпался на куски: красный свет, чужие руки, боль, чужие голоса, слёзы. Он просто бежал. В голове всплыло первое воспоминание — лёгкое и тёплое: — Эй, смотри, я сделаю это с закрытыми глазами! Чонгук стоял на краю скейт-парка и балансировал на доске, будто безумец. — Ты ненормальный! — смеялся Тэхён, снимая на телефон. — Если упаду — спасёшь? — Нет! Но поплачу. Сильно. Чонгук спрыгнул и обнял его сзади. — А если серьёзно, ты бы стал со мной жить? — Я уже живу тобой, — ответил Тэхён, и они оба замолчали. Образ плавно сменился. Они сидели на берегу тёплого озера, ноги в воде, звёзды отражались в спокойной глади. Ветер играл волосами, и от смеха эхом разносились их голоса. — Помнишь, как ты пытался прыгнуть с того дерева? — спросил Чонгук, улыбаясь. — Помню, и помню, как ты чуть не упал, когда пытался меня поймать! — рассмеялся Тэхён. — Это была наша маленькая битва за выживание, — шутливо сказал Чонгук. Они смотрели друг на друга и смеялись, без страха, без боли. Тэхён прибежал на то озеро, даже на то место. Он крепче сжал воспоминание, как будто оно могло его спасти. Но оно рассыпалось, как дым. Вода коснулась его лодыжек. Тихо. Пусто. Небо было таким же, как тогда. Но его не было рядом. — Я иду, Гуки, — выдохнул Тэхён почти беззвучно. — Я тоже дурак. Он шагнул глубже. Вода холодно обняла его колени, потом талию. Сердце билось слишком громко. Или это уже не сердце? — Подожди меня, — прошептал он. — Я иду. Уже на глубине где он не достает ногами ко дну, он ныряет. Найдя на дне камень, Тэхен за него держиться чтобы не выплысти. Он даже не дёргается, а просто ждёт...ждёт момента когда сможет снова обнять своего любимого. Серое утро после 4 дней. Всё будто выцвело: небо, лица, цветы. На чёрных зонтами капала морось, как слёзы, которые уже не могли пролиться. Две фотографии стояли рядом. Чонгук. Тэхён. Живые на снимках, совсем юные. Рядом — два гроба. Один закрытый. Второй — тоже. Покой и пустота. У самих могилах стояли Юнги, Чимин, Джин и Хосок и Намджун. Они держались за руки — кто-то дрожал, кто-то тихо всхлипывал. Чимин постоянно вытирал слёзы, Хосок держал его за плечо, будто сам не мог стоять. С другой стороны — мать Чонгука, бледная, с заплаканными глазами. За ней — его тётя и старшая двоюродная сестра. Отец Чонгука не пришёл. Родители Тэхёна стояли неподвижно. Отец уткнулся лбом в лоб матери. Та едва держалась на ногах. Священник читал молитву, но его слова звучали, как через вату. Всё слилось в гул и дождь. В какой-то момент, когда гроб Тэхёна опустили в землю, Джин разрыдался, упав на колени. Его подняли, но он продолжал всхлипывать, он никогда не плакал: — Почему… Почему они?.. Они же просто любили… Юнги сжал кулаки. Он смотрел в землю, будто не мог иначе. Чимин шептал что-то, будто пытался молиться. Хосок положил на каждый гроб по белой розе. — Спасибо, что были у нас, — сказал он, почти неслышно. Надписи на табличках гласили: "Чон Чонгук. Любимый сын, друг, человек с добрым сердцем." "Ким Тэхён. Слишком яркий для этого мира. Любящий и любимый." Их похоронили рядом. Навсегда рядом. А дождь всё лил, как будто даже небо плакало по ним. Вечер. Квартира Чимина. Они сидели на полу в гостиной. Кто-то пил чай. Кто-то просто держал чашку в руках, не притрагиваясь. В комнате было почти темно — только тёплый свет от лампы и улицы. Окна запотели от дождя. Юнги молчал, уткнувшись взглядом в плед. Рядом с ним сидел Хосок, обнимая колени. — Пусто, — прошептал Намджун. — Такое чувство, что из воздуха вынули что-то важное. Как будто мы теперь все по-другому дышим. — Они бы хотели, чтобы мы жили, — сказал Хосок. Его голос дрогнул, но он продолжал: — Правда. Они бы не хотели, чтобы мы вот так... Чимин посмотрел на него. Его глаза были красными, голос едва слышен: — А мне плевать, чего они бы хотели. Я хочу, чтобы они были здесь. Просто... здесь. Повисла долгая тишина. Даже часы не тикали. Юнги вдруг заговорил: — Помните, как Тэхён однажды сказал, что если бы он умер, хотел бы, чтобы на его похоронах звучала грустная, но красивая песня? — "Stay alive", — прошептала Джин. — Он тогда ещё добавил: "и пусть никто не надевает чёрное, а лучше фиолетовое, потому что любовь не умирает". — И Чонгук всегда говорил, что в другой жизни всё равно бы нашёл его, — Чимин посмотрел на фотографию, стоящую на полке. Там они оба — смеются, обнявшись, с солнечными бликами на лице. — Нашёл бы, — подтвердил Хосок. — Точно. Они сидели, пока за окнами снова не начал накрапывать дождь. Никто не предлагал разойтись. Никто не знал, как. Потому что без них — всё было иначе. Уже никогда не будет так как раньше...