Рядом с тобой

      — Студент Чон, может, и нам расскажете, что такого интересного вы там делаете?       Чонгук тут же откладывает телефон, жалея, что в спешке закрыл и нужную страницу. Теперь ему вновь придётся становиться в конец очереди, чтобы купить билет на концерт. Он незаметно косится на преподавателя Пака, который не сводит с него внимательного взгляда, и ожидаемо смущается. Эти глаза прожигают его насквозь даже через стёкла очков в изящной роговой оправе.       — После занятий зайдите, пожалуйста, ко мне, нужно обсудить вашу успеваемость, — строго произносит Пак, а у Чона от его голоса мурашки пускаются в пляс по всему телу. Немного хрипловатый, с будоражащими нотками, он звучит так волнительно.       Однокурсники хихикают, а Чонгук принимается перекатывать колечко пирсинга в губе, гадая, что же ожидает его в кабинете строгого сонсеннима.       — Похоже, ты ему понравился, — заговорщически шепчет Тэян ему прямо на ухо. — В который раз он тебя вызывает? — парень усмехается в кулак, видя, что друг и так смущён. — Крепись!       — Сперва он гоняет меня по основам корейского права, потом заставляет писать тесты и отвечать на вопросы. Такое себе удовольствие, знаешь ли…       Чон прикусывает губу, пытаясь скрыть дрожь и слишком громко бьющееся сердце. Делиться с другом подробностями встречи с сонсеннимом он не собирается, Тэян и так чересчур болтлив.       — Не ходи! Чего он к тебе привязался? Другие вон похуже тебя будут, но их он не трогает! — возмущается друг, сжимая пальцы в кулаки.       Они с Тэяном с детства профессионально занимались боксом и могли дать отпор любому противнику. Но противостоять преподавателю Паку выше его сил. Чонгук даже не пытается.       — На тренировку-то хоть придёшь сегодня? Соревнование через две недели, — напоминает ему нахмурившийся Тэян. — Айщ, он опять на тебя пялится…       Чонгук не стал лишний раз встречаться взглядом с преподавателем, было понятно, что тот злится. Из-за соревнований Чону приходилось пропускать занятия, а так как Пак вёл у их курса сразу три предмета, частое отсутствие парня бросалось в глаза. А он ещё и умудрялся не только болтать на занятиях, но и заниматься посторонними вещами. Сегодня, например, на концерт его любимой группы открылась продажа билетов, которые разлетались как горячие пирожки. Только вот Чонгуку уже точно не светили хорошие места. А он так рассчитывал полюбоваться на кумиров вблизи.       После занятий Чонгук безропотно направляется в кабинет преподавателя Пака. Приоткрыв дверь, Чон обнаруживает своего сонсеннима, сидящим за рабочим столом и важно изучающим книгу. Лишь очки, сползшие на самый кончик носа, разбавляют вдумчивый образ мужчины.       — Можно войти? — тихонько говорит Чонгук и, не дожидаясь ответа, входит внутрь, закрывая дверь на замок.

***

      — Статья 837 Гражданского кодекса Республики Корея регулирует вопросы ответственности за воспитание несовершеннолетних детей, решение, с кем из супругов будет проживать ребёнок, размер алиментных обязательств, право посещения и способы общения с ребёнком, — произношу я и, крепко сжимая пальцами компьютерную мышь, кидаю взгляд на галёрку аудитории, где сидят Чон Чонгук и Ли Тэян. Эти двое сосредоточены, но отнюдь не на теме лекции, а на своих телефонах. Чон остервенело тычет в мобильный, Ли хмурится, не моргая пялясь в экран. Сегодня открылась продажа билетов на концерт известной группы, и Чонгук не мог упустить возможности их достать.       — Студент Чон, может, и нам расскажете, что такого интересного вы там делаете? — произношу я, выделяя каждое слово. Чонгук хмурится, избегая моего взгляда. — После занятий зайдите, пожалуйста, ко мне, нужно обсудить вашу успеваемость!       Студенты дружно смеются, а Чон с Ли начинают тихо переговариваться. Я вновь сосредотачиваюсь на чтении лекции, лишь изредка фокусируясь на Чонгуке.       Жду окончания занятий, чтобы побыстрее встретиться с ним, потому что приготовил ему сюрприз. Когда дверь тихо приоткрывается и показывается голова моего парня, я не реагирую, но прикусываю губу в сладком предвкушении.       — Можно войти? — Чон заходит, не дожидаясь моего ответа, и защелкивает замок.       — Ещё не все разошлись, сюда может нагрянуть профессор Чхве, — объясняю я, гипнотизируя лицо Чона, которое вмиг розовеет. Обожаю смущать своего мальчика, особенно когда он к этому не готов.       — Мы ведь будем просто заниматься, — отмахивается Чонгук с хитрым огоньком в глазах, беззаботно бросает рюкзак на пол и медленно подходит ко мне. В паху моментально становится тесно.       — С закрытой дверью? — хмыкаю я, откладывая книгу и снимая очки. За считанные секунды из чопорного преподавателя юридических дисциплин я превращаюсь в расслабленного, но весьма опасного хищника. — С огнём играешь, Чонгука…       — Знаю. Люблю тебя провоцировать, — Чон приземляется прямо на мои бёдра и обнимает за шею. — Рассержен на меня, потому что сегодня я плохо себя вёл?       — Я уже привык к твоим выходкам, малыш. «Провокатор» — твоё второе имя.       — Зато тебе со мной не скучно, — Чон нагло прикусывает моё ухо, запуская стаю мурашек по позвоночнику. Он единственный, кому я разрешаю делать подобное с собой. Почему? Наверное, потому что без памяти влюблён в этого дерзкого парня.       — Это правда.       Его пальцы гладят мою шею, потом расстёгивают пару верхних пуговок на рубашке и залезают внутрь. Я вздрагиваю от неожиданности, но прикрываю глаза, когда Чонгук принимается разминать мои плечи.       — Чего ты дёргаешься? Неприятно? — уточняет он, с беспокойством заглядывая мне в глаза.       — Всё хорошо, — успокаиваю его я и разрешаю себе расслабиться.       Порой я жалею, что у нас такая большая разница в возрасте. Одиннадцать лет — огромный промежуток времени, который разделяет нас, как пропасть. Я вырос во времена, когда ещё только появлялись мобильные устройства и компьютеры, и до сих пор плохо ладил с техникой. А вот Чонгук будто родился с телефоном в руке, прекрасно адаптируясь в новшествах. Он совсем юный и только начинает постигать этот мир. Ему интересно всё активное и экстремальное — от сёрфинга до роуп-джампинга. Я же с недавних пор больше люблю спокойное времяпровождение. Меня вполне устроит прогулка в парке или экскурсия по музею.       — Ужасно соскучился по тебе, хён, — Чонгук, как маленький ребёнок, нуждавшийся в ласке, прижимается ко мне всем телом и прикрывает глаза от удовольствия.       Наши отношения начались год назад, когда Чонгук поступил в университет, где я преподавал. Сложно было не заметить высокого крепкого первокурсника с огромными глазами шоколадно-коричневого цвета. Я прекрасно понимал, чем нам обоим грозит эта связь. Чонгук был моим студентом, а нетрадиционные отношения в Корее и вовсе не приветствовались. Но мы рискнули, и ни один из нас пока об этом не пожалел.       — Ты купил новую рубашку? — сквозь ткань Чон ощупывает пальцами мою грудь и внезапно замирает, натыкаясь на знакомую цепочку с крестиком. Я носил его подарок с благодарностью. — Ты надел их…       — Конечно, — хрипло заметил я, машинально дотрагиваясь до левого уха парня, где в мочке блестела серебряная серёжка-кольцо с маленьким бриллиантом. — Ты ведь свою не снимаешь.       Мы обменялись сюрпризами в «серебряный» день. Решив отказаться от банальных колец, мы остановились на цепочке с крестиком и серьге.       — Хён, чувствуешь запах чего-то горящего?       — Что? — переспрашиваю я, оглядываясь и принюхиваясь.       — Это моё сердце пылает, хён, — признаётся Чонгук, мило улыбаясь и утыкаясь носом мне в грудь.       — Боже… Где ты этого набрался? — хихикаю я. — А, знаю, у Джин-хёна, да? Говорил же тебе, не учись этим его штучкам…       — Я ведь пытаюсь быть милым. Тебе не нравится? — Чонгук выпячивает нижнюю губу вперёд и делает вид, будто обижен.       — Нравится, но у Джина специфический юмор, не каждый может говорить подобное.       — Помнишь это — «Знаешь, почему деньги меня не волнуют? Потому что они меня успокаивают»? — Чонгук радостно смеётся. — Или это — «Чего не стоит ждать от безногого в отношениях? Первого шага»?       Я тоже улыбаюсь, крепко прижимая к себе Чона и целуя его в макушку. Нам обоим нравятся дурацкие шуточки Джина — старшего брата Чонгука, с которым я познакомился ещё прошлой осенью. Джин пробует себя в актёрской профессии и, судя по его успехам, многого добьётся.       — Я ведь позвал тебя не просто так. У меня кое-что есть для тебя, — мягко произношу я, пальцами перебирая волосы любимого. — Загляни в свою электронную почту.       Чонгук быстро достаёт из кармана телефон и проверяет почту. Заметив моё письмо, тут же открывает и поражается увиденному.       — Вип-партер? Это нереально… Как тебе удалось их достать? — всё ещё не веря своему счастью, говорит Чонгук.       Два билета на концерт любимой группы были для него дорогим подарком. Обычно те раскупались минут через пятнадцать после начала продаж. Потом их можно было найти только у перекупщиков, но с огромной наценкой.       — У меня есть связи в шоу-бизнесе, так что проблем особо не возникло. Надеюсь, ты не будешь против, если я схожу с тобой. Мне они тоже нравятся.       — Серьёзно?! Почему раньше мне не говорил? — Чонгук нежно целует меня в подбородок. — Оказывается, я ещё многого о тебе не знаю.       Несмотря на приличную разницу в возрасте, мы оба любим дурачиться и веселиться. Именно благодаря Чонгуку я взглянул на мир абсолютно другими глазами и порой творю совсем безрассудные вещи. Но мне это до безобразия нравится.       — Знаешь, мне всегда мешал мой излишний альтруизм, — говорю я, пальцами лаская скулу Чона. — В школе я состоял в волонтёрском движении и трижды в неделю ездил в приюты для животных. В университете помогал детским домам и бедным старикам. Моя семья не была богатой, но на жизнь нам вполне хватало. А меня всегда беспокоило, как живут люди, у которых нет крова и еды. Поэтому мы с друзьями покупали продукты, собирали вещи и отвозили бездомным. Даже сейчас я не могу пройти мимо таких людей. А в Пусане у родителей живёт семь бездомных кошек и три собаки… — я глубоко вздыхаю и грустно улыбаюсь, прикрывая глаза ладонью.       — Теперь понятно, откуда появилась привычка баловать меня и покупать вкусняшки. Тебе хочется быть полезным. Прости, что ругаю тебя за это.       — Знаешь, что покорило меня в тебе? — спрашиваю я, поправляя его взлохмаченную чёлку. — Твоя доброта и искренность. Когда я увидел эти огромные, как у Бэмби, глаза, сразу пропал. Меня даже не смутило, что ты мастер спорта по боксу.       — Да, хён, ты мой самый преданный фанат…       Когда Чонгук на одном из турниров увидел меня в зале, был по-настоящему поражён. Я ведь всегда выступал против любой жестокости, даже если это спорт. В детстве я занимался тхэквондо, но после получения травмы забросил спортивную школу, переключившись на музыку и гуманитарные науки. Все конфликты с тех пор я предпочитаю решать адекватно, с помощью разговора.       — Мы с тобой очень похожи, Чонгуки. И несмотря на разницу в возрасте и разные увлечения, нам хорошо вдвоём. Правда же?       — Ты всё время говоришь об этом, хён… У тебя пунктик насчёт возраста. Вспомни Мин Юнги. У них с Тэхёном разница почти в восемь лет, но это нисколько их не смущает. Хотя иногда Юнги-хён и напоминает мне старого ворчливого дедульку, — усмехнулся Чонгук. — Особенно когда Тэ тащит его на очередную вечеринку.       — Как гласит знаменитое корейское выражение: «Если вы хотите быть любимым, забудьте о вашем самолюбии».       — Айщ, хён, опять в тебе философ проснулся! Будь проще. Я ведь люблю тебя таким, какой ты есть! Могу поделиться с тобой чем угодно, и ты меня всегда выслушаешь и дашь совет, — Чонгук ёрзает на моих коленях, будто усаживаясь поудобнее, но я-то знаю, для чего он это делает. Он прикусывает меня за нижнюю губу, которую я мгновение назад облизал, и расплывается в улыбке, как чеширский кот. Он явно что-то задумал. В дверь неожиданно стучат, и Чонгук резко скатывается с моих бёдер и застывает в ожидании дальнейших указаний. Если нас застукает вдвоём кто-то из преподавательского состава, мало не покажется никому.       — Чёрт… — ругаюсь я, приглаживая волосы и зачёсывая их пальцами назад. — Под стол, живо! — командую Чону как можно тише и делаю глубокий вдох, видя, как он посылает мне воздушный поцелуй и ныряет под мой рабочий стол. Сидеть под ним жутко неудобно, и Чону приходится встать на колени и уткнуться затылком в твёрдую столешницу.       Я привожу в порядок рубашку, на бегу надеваю пиджак, хватаю рюкзак Чонгука с пола и убираю его в шкаф. После наконец открываю дверь.       — Чимин-щи, я думал, вы уже ушли! — удивлённо говорит профессор Чхве и заходит в мой кабинет. Я очень надеюсь, что пожилой коллега со слабым зрением ничего подозрительного не заметит. — Что это вы закрылись? — мужчина плюхается на кресло и с подозрением смотрит мне в лицо.       — Да я пролил кофе на рубашку, прикрыл дверь, чтобы переодеться в запасную, — нагло вру я, нервно подкашливая, — но заработался и, видимо, забыл.       — О, вы читаете «Кёнгук тэджон», — тут же отвлекается он, заметив у меня на столе книгу. — Это похвально. Наша молодёжь должна знать свои истоки.       — Согласен, профессор. Собираюсь провести несколько семинаров на эту тему, — поясняю я, усаживаясь в своё кресло и тут же ощущая шаловливые пальцы Чонгука. Он водит ими по моим бёдрам, нисколько не стесняясь чужого присутствия и бесстыдно заигрывая со мной.       — Хорошо… — профессор молчит, размышляя. Я догадываюсь, зачем он пришёл. Признаться, сейчас я совершенно не готов к этому разговору, да и Чонгук не в курсе моих планов. Он ещё и отвлекать меня вздумал. — Я ведь чего пришёл. Хотел спросить, обдумали ли вы моё предложение? Вы знаете, какой профессор Финниган нетерпеливый.       Я молчу, чувствуя, как рука Чона бесцеремонно тянется к моей ширинке и дёргает за язычок молнии. Отодвигаю её, но через пару секунд всё повторяется вновь. Я стараюсь сосредоточиться на разговоре, но это очень трудно сделать, особенно, когда ласковые пальцы уже залезли тебе в трусы и беспардонно там рыщут.       — Обдумал, профессор, — уверенно произношу я, — и вынужден вам отказать.       — Да вы с ума сошли, Чимин-щи! Отказываться от такой возможности! Я сразу предложил это место, потому что уверен в вас! — профессор злится, но мне плевать, покидать страну не входит в мои планы, по крайней мере, в ближайшие пару-тройку лет.       — Я понимаю, но не могу поехать. Не хочу бросать своих студентов. К тому же я люблю Корею, здесь мой дом, здесь мои самые близкие люди.       — Да, но это же огромные перспективы! — настаивает профессор. Я у него в любимчиках ещё с учёбы в университете. Именно он предложил мне место преподавателя и рекомендовал к работе в США. — Поработали бы в Америке годика два и вернулись. У вас же нет ни жены, ни детей, а после Штатов вы станете ещё более завидным женихом!       — У меня уже есть любимый человек, профессор Чхве, — честно отвечаю я, внезапно охая. — Твою ж…!       Я замираю, понимая, что ещё немного и выдам себя с потрохами. А всё потому, что Чон добрался до моего бедного члена и взял его в рот. Какие уж тут, на хрен, мысли? Они разом вылетают из моей головы.       — Ногу свело, профессор! Простите! — извиняюсь я, шумно сглатывая слюну и хватаясь пальцами за столешницу. Чонгук увлечённо сосёт, облизывая мой ствол, а я покрываюсь красными пятнами из-за стыда. Я завожусь и дурею одновременно. От осознания того, что трахаю сейчас своего мальчика в рот, спина покрывается мурашками, а по позвоночнику начинают стекать капельки пота.       — О, бывает! Вам нужно больше двигаться! — советует профессор Чхве, постукивая пальцами по столу. — Может, ваша девушка поедет в Штаты с вами? Предложите ей, вдруг она согласится! — всё никак не уймётся профессор. Все в университете знают, насколько он упрям.       — Профессор Чхве, я не поеду, и это моё окончательное решение, — пригвождаю я его, именно в тот момент, когда кончик члена касается горла Чонгука. — Мне уже пора домой. Извините! Всего доброго, профессор! Хороших выходных! — говорю я, стараясь побыстрее выпроводить коллегу. Вставать из кресла ужасно не хочется, но не проводить профессора я не могу, это будет верхом неуважения.       — Не провожайте меня, Чимин-щи! Вашей ноге нужен отдых. Хорошо отдохните! — словно почувствовав моё настроение, говорит мужчина. Я, сидя, кланяюсь, и он выходит.       — Ты не поедешь туда из-за меня? — тихо спрашивает Чонгук, вылезая из-под стола и хмурясь. Мой член всё ещё в его руках, рот приоткрыт, а по подбородку стекают капли слюны. Это выглядит одновременно и комично, и эротично. — Но это и правда прекрасная возможность, хён! Почему ты отказываешься?       В моей жизни уже была похожая история, когда мой первый парень бросил меня, променяв на красивую жизнь за границей. Он просто оставил короткую записку на прощание. А я всё это время думал, что мы вместе навсегда. Повторяться сейчас я не собирался.       — Давай закроем эту тему! Я вообще не хотел говорить тебе, потому что не собираюсь никуда ехать.       — Неужели я и правда для тебя так важен, хён?       Я чертыхаюсь и притягиваю его к себе. Меня поражает, как скромность и наивность Чонгука соседствуют с его дерзостью и раскованностью. Но именно это я в нём и люблю. Он мой горячий шоколад с ванилью и перцем.       — А разве я давал тебе повод сомневаться? — спрашиваю я, иронично усмехаясь, когда Чонгук подставляет мне для поцелуя свои губы. — Хочу украсть тебя на эти выходные. Согласен?       — Мог бы и не спрашивать, — пряча румянец, бормочет Чонгук и жадно меня целует.

***

      Я молча наблюдаю за тем, как Чонгук готовит нам ужин. Меня постоянно удивляет, сколько скрытых талантов живёт в этом парне. Если бы он не поступил на юридический, то вполне мог бы стать спортсменом или поваром.       Про кулинарные способности Чона я узнал случайно, когда оказался в гостях у его семьи. На пару с Джином они приготовили потрясающий обед, который я частенько вспоминаю.       Мои родители постоянно живут в Пусане, и мне очень не хватает их поддержки. Чонгук, зная это, старается окружать меня заботой, будто не я, а он старший из нас.       В последнее время мы почти не расстаёмся. В будни я ночую у него в съёмной квартире на Итэвоне, выходные он проводит у меня в таунхаусе, который я приобрёл в прошлом году. И хотя наше общество с порицанием относится к подобного рода парам, мы считаем себя семьёй.       Чонгук что-то тихо напевает, орудуя палочками в сковородке, потом ставит её на середину стола.       — Я сделал поострее, как ты любишь, — его глаза светятся, когда он смотрит на меня, привычно прикусывая колечко пирсинга в губе. — Это что-то типа карбонары с креветками.       — Выглядит очень вкусно, Чонгуки. У меня уже от одного аромата слюнки потекли, — улыбаюсь я, беря в руки палочки и поддевая ими пасту в сливочном соусе.       — Осторожно, хён, она горячая! — предупредил меня Чон, усаживаясь напротив и не сводя с меня глаз.       — Ммм, как же это вкусно… Вы с Джин-хёном прирожденные кулинары, из простых продуктов делаете настоящие шедевры, — вкус домашней еды сразу отправляет меня мыслями в Пусан, где мама обычно готовит пибимпаб или моё любимое кимчи с жареным рисом. Раньше я скучал по её блюдам, но с появлением Чонгука эта ниша заполнилась, что несказанно меня радует.       — Мне нравится готовить для тебя, — признаётся Чонгук, тоже пробуя еду и расплываясь в улыбке. — Это вкусно!       Мы едим прямо из сковородки. Лицо Чона отражает блаженство, когда он кладёт в рот новую порцию пасты. Мне кажется, этот парень всё делает с удовольствием. Чонгук радуется жизни, даже несмотря на трудности. И ко мне он пришёл именно в тот момент, когда я, как никогда, нуждался в поддержке близкого человека.       Замечаю, что он смотрит на меня, приоткрыв рот и не моргая. Такие минуты я называю «подвисанием системы». Чонгук будто бы и находится со мной в одном помещении, но на самом деле его мысли витают где-то далеко.       — Ты такой красивый, хён… — неожиданно нежно произносит он, и я тоже застываю.       Комплименты, которые Чон мне говорит, всегда застают врасплох. Любовь делает нас более романтичными, более добрыми и искренними. Но Чонгук всегда повторяет, что я и есть сама любовь. И что глядя на меня можно зарядиться энергией и хорошим настроением. Раньше окружающие говорили мне об этом, но из-за переезда в Сеул и непростых условий жизни я зачерствел, став законченным эгоистом.       — Давай завтра сходим в парк аттракционов, — предлагает Чонгук, и я удивляюсь, как быстро он перескакивает с одной темы на другую, но следующая фраза сразу меняет моё мнение: — Тебе нужно хорошо расслабиться, ты слишком много работаешь.       Сейчас я не любитель развлечений такого рода. Чонгук это знает, но старается помочь любым способом. Хотя в детстве мы с родителями чуть ли не каждый месяц ездили в парк аттракционов, и я до сих пор помню те эмоции, которые испытывал тогда.       — Хорошо, давай, — отвечаю я, и Чонгук с подозрением рассматривает меня, видимо решив, что ослышался.       — Ты правда согласен пойти? — уточняет он, откладывая палочки и складывая руки на столе.       — Мне всё равно куда, главное, с тобой, Чонгуки, — и эти мои слова — чистая правда. Я хочу проводить со своим любимым малышом больше времени. Похоже, даже в любви я стал эгоистом.       — Я понял.       Чон вскакивает и принимается мыть сковородку в раковине. Долго трёт её, будто что-то обдумывая, а после разворачивается и вновь внимательно смотрит на меня.       — Хён, давай жить вместе! — решительно заявляет Чонгук. Вода с губки для посуды капает на пол, но он, будто этого не замечая, буравит меня сосредоточенным взглядом. Понимаю, что инициатива в подобном предложении должна исходить от меня. Это же очевидно, ведь я старший в нашей паре. Но Чон гораздо решительнее. Пока я обдумываю ту или иную ситуацию, он уже делает.       — Ты готов терпеть меня двадцать четыре на семь? — спрашиваю я, хмурясь и отводя глаза.       У каждого из нас свои привычки. Например, я терпеть не могу беспорядок, а Чонгуку абсолютно плевать, лежат ли вещи в шкафу или валяются на спинке стула. Я привык ложиться спать около одиннадцати и просыпаться в районе шести утра, а Чон — типичная сова, и если бы я его вовремя не будил, он точно бы опаздывал к первой паре. Зато он обожает стирать, обалденно готовит, разбирается в технике и может починить всё, что угодно. А ещё он любит меня.       — Да, хён, все мы не идеал, но ты нужен мне круглые сутки, — на полном серьёзе говорит Чонгук, отбрасывая губку в раковину и подходя ко мне. В его глазах почти чёрных отражается вся вселенная, и я тону в этой бездне, даже не пытаясь спастись. Он опускается передо мной на колени и берёт в руки мои ладони. Нежно целует каждый палец и проводит кончиком языка по ладони. Моё дыхание сбивается, а из головы напрочь вылетают все мысли. — Хочу проводить с тобой больше времени.       — Мы и так почти всё свободное время вместе. Я не собираюсь лишать тебя личной жизни, Чонгука. У тебя много друзей, увлечений. В твоём возрасте нужно больше веселиться, а ты прирастёшь ко мне и засядешь здесь, — говорю это, а сам мысленно ругаю себя за слабость. Оказывается, Чонгук смелее меня.       — Ты боишься серьёзных отношений? В этом всё дело? — Чонгук ищет ответ в моих глазах.       — Не уверен, что смогу сделать тебя полностью счастливым, — признаюсь я, отстраняясь, вставая со стула и подходя к окну. В частном доме напротив не горит свет. Прищурившись, в свете фонарей замечаю на заборе надпись «Продаётся». — Я законченный трудоголик, к тому же зануда. Ты видишь, как сложно меня куда-то вытащить и развлечь. Мне привычнее одному.       Тихой поступью Чонгук подкрадывается ко мне сзади и крепко обнимает, обхватывая руками мой торс. От него пахнет свежестью и морем, моими любимыми ароматами. В Пусане мы жили на побережье, и ребёнком я часто бегал на пляж, чтобы искупаться и насобирать ракушек. Поэтому детство до сих пор у меня ассоциировалось именно с морем.       — Ещё скажи, чтобы я нашёл тебе замену, — его губы целуют меня в шею, а я закрываю глаза и морщусь от его слов. Даже одна мысль об этом причиняет мне боль. — Ну уж нет, хён, — тянет Чонгук, хихикая, — так просто ты от меня не отделаешься. Знаешь ведь, какой я упёртый.       — Зануда и упрямец, странная мы с тобой парочка… — я растворяюсь в своих ощущениях, когда Чон несколько раз проводит кончиком языка по жилке, где учащённо бьётся пульс. Мой член сразу же просыпается от волнующих вибраций по всему телу. Чон проникает рукой под мою футболку и хозяйничает там — сначала касается пупка, потом ведёт кончиком пальца до груди и играет с сосками. Я прогибаюсь и откидываюсь назад. Футболка летит на пол, а резинка пижамных штанов спускается всё ниже и ниже, пока они также не падают к моим ногам.       — Хён, ты хоть знаешь, насколько красив, когда раздет? — хрипло говорит Чонгук, прижимаясь членом сзади. Он трётся носом о моё плечо, потом тычется им прямо в ухо и шепчет: — Ты такой сексуальный. Обожаю рассматривать тебя вот так…       Мы вдвоём отражаемся в стекле незашторенного окна, за которым город уже погрузился в темноту. Как оказалось, в доме напротив никто не живёт, поэтому стесняться нам некого, но я всё равно смущаюсь, а затем встречаюсь взглядом с Чоном. Он улыбается и склоняется к моей щеке, оставляя на ней несколько мокрых поцелуев. Его глаза совсем чёрные от страсти, а дыхание сбито, но он не торопится, позволяя мне расслабиться ещё сильнее.       Наш секс никогда не бывает похожим. Чонгук — настоящий выдумщик и любит экспериментировать. Мне же, консерватору от рождения, приходится подстраиваться и подчиняться его правилам. Чон уважает моё пространство, а учитывая, что мы оба активы, то периодически примеряет на себя и пассивную роль.       Я трусь о его член, давая понять, что сегодня готов ему покориться, и слышу тихий стон в ответ. Чонгук сразу всё понимает и прижимается сильнее. Потом резко разворачивает меня, подхватывает под бёдра, кладёт себе на плечо и бесцеремонно тащит в спальню. Я хихикаю, когда он несколько раз хлопает меня по ягодицам, а потом бросает на кровать. Приземляюсь на сложенное стопкой чистое бельё, которое я намеревался убрать в шкаф. Чон наваливается на меня сверху, хватает за запястья и разводит руки в стороны. После наклоняется и целует жадно, мокро, именно так, как я люблю. Прикусывает мою нижнюю губу, оттягивая её, и проникает в рот, тут же сплетаясь языком с моим.       — Я подготовился, — шепчу я между короткими глотками воздуха и вижу, как усмехается Чонгук.       — Ммм… Неужели у себя в кабинете этим занимался?       Я облизываю губы и улыбаюсь, давая в полной мере разгуляться его бурной фантазии. Чонгук молод, горяч и очень любопытен. Первое время мы тайком перепихивались у меня в кабинете, пока однажды нас не застукал охранник. Нам повезло, ничего интересного он не увидел, но заниматься сексом в университете мы перестали. Я человек аккуратный, терпеть не могу мотели и придорожные гостиницы, поэтому предложил Чону встречаться у себя дома. Когда же от него съехал сосед по комнате, я арендовал ему целую квартиру. Иногда я оставался у него, и тогда нашими были все плоские поверхности, хотя и не только они.       Чон отстраняется и лукаво смотрит на мой член. Его пальцы смыкаются на вставшем органе, и я охаю, когда они проходятся по нему снизу вверх и обратно.       — Хочу кое-что сделать, — неожиданно говорит Чонгук и хватает с постели мой галстук, который я собирался повесить в шкаф, но теперь, похоже, не судьба. Он обвязывает им мои запястья и закрепляет на спинке кровати. Потом берёт шейный платок, мой любимый — шёлковый в мелкий цветочек — и завязывает им мои глаза. Сперва теряюсь, связанный, с закрытыми глазами я слишком уязвим. Теперь я перед ним как на ладони, доступный и обездвиженный. Палец касается моей щиколотки, и я вздрагиваю. Он медленно двигается, исследуя мою правую ногу. Я прыскаю от смеха, когда Чон принимается щекотать мою стопу.       — Прекрати! Ты для этого меня связал? — с улыбкой спрашиваю я и вздыхаю, стоит Чонгуку вновь коснуться моего члена. Он пробует его на вкус. Я не вижу, но он наверняка облизывается от удовольствия.       — Хочу тебе отсосать, хён, — признаётся Чон и берёт член в рот. Я распрямляюсь, как струна. Ощущения странные, но такие приятные, что я громко стону. Он играется, а мне хочется большего.       — Возьми глубже, п-пожалуйста, — заикаясь, говорю я и снова выгибаюсь, когда мой член полностью погружается в его рот. Поджимаю пальцы на ногах, хватая воздух жадными глотками. Снова стону, желая обхватить голову Чона руками, но они крепко связаны, и запястья ноют от лёгкой боли. Следы наверняка останутся, но мне плевать. До безумия хочу почувствовать Чонгука в себе, сжать его собой и насаживаться до победного.       — Кончим вместе, не против? — интересуется он, оглаживая мою грудь и соски. Возбуждение во мне стремительно нарастает.       — Н-нет… — выдыхаю я.       Чон аккуратно переворачивает меня на живот. Он любит брать меня именно в коленно-локтевой позе, поэтому я подтягиваюсь и сгибаю ноги.       — Сядь пошире, хён, — лёгкий шлепок по ягодице, и я утыкаюсь лбом в подушку, но послушно выполняю его просьбу.       Чон водит мокрыми пальцами по моей промежности, задевая член, и я закусываю нижнюю губу. С закрытыми глазами всё и правда воспринимается гораздо острее. Прислушиваюсь к себе, пока Чонгук проникает в меня пальцем, и понимаю, что до безумия хочу, чтобы он меня взял. Двигаюсь, насаживаясь на Чона, но мне нужно больше. Слышу, как шуршит обёртка от презерватива, и мысленно радуюсь, что уже скоро наступит разрядка.       Член моего парня большой, с крупной головкой, увенчанной сеточкой розовых вен. Когда он проникает в меня одним резким толчком, я стону, не в силах сдержаться.       — Не больно? — уточняет Чонгук и мягко проводит рукой по моим волосам.       — Продолжай… — хриплю я, ёрзая коленями по кровати. Звонкий шлепок по ягодицам моментально успокаивает меня. Я тяжело дышу, когда Чонгук начинает вбиваться интенсивнее. Всё моё желание сосредотачивается внизу живота, в члене. Хочу кончить, но мне нужно дождаться оргазма Чона. Тогда он точно будет счастлив.       — Давай, хён… — над ухом звучит тихий шёпот, а сильные руки обхватывают меня под грудью. Член проникает в меня в последний раз и наконец изливается. Я тоже бурно кончаю, содрогаясь и максимально сильно затягивая галстук на своих запястьях. Чувствую сладкую боль. Чонгук нежно целует меня в шею, и я расслабляюсь. — Ты был великолепен… Я так люблю тебя!       Чонгук вновь переворачивает меня на спину и снимает с глаз платок. Я морщусь от яркого света в спальне, но радостно улыбаюсь, когда встречаюсь глазами с Чоном. Карамельно-шоколадный взгляд смотрит на меня с такой страстью, что я теряюсь. А ведь когда-то именно я научил его этим фокусам. Что ж, ученик оказался даже способнее своего учителя, но я абсолютно не против.

***

      Чонгук внимательно рассматривает хёна, спящего рядом. Любимое лицо с чётко очерченными скулами, нереально пухлыми губами и родинкой на смуглой шее. По своей природе Чон был скромным парнем, но именно Чимин смог раскрыть все его тайные стороны, научил любить и правильно постигать удовольствие.       Первое время, когда они только познакомились, Чонгук пытался подстроиться под своего сонсеннима. Интеллектуальность и острый ум мужчины привлекали его не меньше, чем красивое лицо и подтянутая фигура. Пак Чимин являлся эталоном мужской красоты. От него исходила магнетическая аура, привлекающая не только женский пол. Как его угораздило пойти работать в университет, до сих пор оставалось для Чонгука загадкой. Но среди студентов бытующим мнением было, что преподавателя Пака специально сюда наняли, чтобы повысить успеваемость. Ведь его занятия почти никто не пропускал, за исключением пары-тройки человек. Казалось, даже скучная юриспруденция могла заиграть новыми красками с таким красавчиком-преподавателем. Вот только Чонгук не собирался ни с кем делить своего хёна, несмотря на то, что был совсем неопытен в любовных вопросах. И всё-таки добился своего.       Чонгук переводит взгляд на окно. Солнце начинает пробиваться сквозь сумрачное небо, и первые лучи проникают в комнату. Парень крепче прижимает к себе своего хёна и улыбается. Его счастье рядом, а значит, новый день они встретят вместе. Чонгук целует Чимина в волосы и незаметно проваливается в сон.