Rival

      Минхо никогда не считал себя главным героем фильма. Он не возлагал на себя невозможных миссий и не собирался спасать мир от зловещего зла. Он просто жил свою жизнь, радовался мелочам и – как выяснилось не так давно – был немного, совсем немного, влюблён в своего лучшего друга.       С Джисоном они были знакомы столько, сколько Минхо вообще помнил себя. Судьба детей лучших подруг обычно решается заранее: у тебя появляется лучший друг ещё до того, как ты сам успеваешь что-то выбрать. Вы почти с рождения рядом, растёте бок о бок и проводите вместе большую часть своей маленькой жизни.       Первое яркое воспоминание Минхо о Джисоне – их первая драка. Хотя дракой это назвать было трудно. Минхо тогда было четыре, Джисону – три. Они не поделили зелёную лопатку и устроили в песочнице жалкое подобие боёв без правил. В итоге Минхо получил этой самой лопаткой прямо в лоб от насупившегося Джисона.       Мамы, смеясь до слёз, еле растащили их по разным углам. Минхо, оскорблённый до глубины души таким подлым приёмом, верещал и швырялся песком, а Джисон, прижимая лопатку к груди, ревел и размазывал сопли и слёзы по своей новой футболке.       И только рядом, в стороне от поля боя, лежала точно такая же синяя лопатка – совершенно никому не нужная.       Если бы кто-нибудь тогда сказал Минхо, что именно в той песочнице появилось их первое соперничество, он бы, конечно, не поверил. Но именно так всё и началось.       Минхо пошёл в школу первым. Джисон пообещал, что в следующем году, когда тоже станет школьником, будет получать только пятёрки.       Когда Джисон начал учиться играть на гитаре, Минхо срочно понадобилось своё занятие. Так он оказался в танцевальной студии.       Когда Минхо осваивал велосипед и всё ещё шатко держал равновесие, Джисон выпросил у родителей самокат – и уже на второй день легко обгонял его во дворе.       Когда Джисон решил попробовать себя в живописи, Минхо неожиданно открыл в себе любовь к лепке из глины. Правда, эта любовь закончилась примерно через месяц.       Когда Минхо начал ходить на бокс, Джисон через неделю записался на тхэквондо.       Когда Джисон понял, что хочет писать музыку и тексты, Минхо сделал первые шаги в вокале.       Так продолжалось годами. Стоило одному из них начать что-то новое – второй обязательно находил похожее занятие. И каждый раз пытался стать лучше.       Это никогда не было настоящей враждой. Скорее тихим, негласным соревнованием. Желанием доказать друг другу, что никто из них не хуже. По правде говоря, уже к середине школы Минхо начал уставать от этой бесконечной гонки. Но остановиться он не мог.       Во-первых, не хотелось выглядеть слабаком в глазах младшего. А во-вторых… дело было не только в Джисоне.       Если быть честным – даже совсем честным – больше всего Минхо старался не из-за него. А из-за мамы. Она никогда не говорила ничего злого. Но почти всегда, даже не замечая этого, сравнивала их.              – Джисон опять победил на школьном конкурсе.              – Джисон так красиво играет на гитаре.              – Джисон такой талантливый мальчик.              И каждый раз после этого она смотрела на Минхо – будто ожидая, что он тоже покажет что-нибудь не менее впечатляющее. Минхо делал вид, что ему всё равно, но внутри всё сжималось. И да – он совершенно искренне ненавидел эти сравнения.       Что странно – их вечное соревнование совершенно не мешало дружбе. Они всё так же проводили вместе почти всё свободное время. Гуляли до темноты, лазали по заброшкам и стройкам, рискуя получить от родителей по шее. Когда оба освоили велосипед и самокат, начали ездить в местный скейтпарк и проводили там половину лета. Часто зависали друг у друга дома до поздней ночи.       А в старшей школе, когда семья Джисона переехала в дом на окраине города и ему выделили огромную комнату, заставленную всякими игровыми штуками, Минхо почти автоматически стал оставаться у него на ночёвки.       Те годы Минхо помнил слишком хорошо. К середине старшей школы он наконец смог разобраться в себе. В голове постепенно, но очень чётко оформилась простая мысль: ему совершенно точно нравятся танцы, бокс, коты… и мальчики.       С последним было сложнее всего. Минхо до дрожи боялся заговорить об этом с Джисоном. Сейчас он и сам не мог толком объяснить, почему тогда был уверен, что столкнётся с непониманием. Ведь именно Хан всегда был главным источником поддержки в его жизни.       Джисон не пропустил ни одного выступления Минхо в танцевальной школе. Он встречал его после тренировок по боксу. Он давал советы, когда Минхо – чисто ради прикола – решил записать свою первую песню. И Джисон отнёсся к этому с такой серьёзностью, будто записывал не лучшего друга, а как минимум Джареда Лето. Но всё равно…       От одной мысли, что Джисон может не принять его таким, Минхо становилось физически плохо. В такие моменты ему хотелось выстрелить себе в голову раза четыре. Потому что именно Джисон – и его мнение – всегда были для Минхо важнее всего.       Сам Минхо тоже старался быть для него опорой. Например, когда Джисон плакал, впервые осознав, что тхэквондо – совершенно не его, Минхо три ночи подряд утирал ему слëзы. Хан вообще тяжело переносил свои неудачи. Или, когда Джисон однажды спросил у него совета – как подружиться с кем-то в школе.       Минхо тогда тактично промолчал. О том, что в тот момент едва не задохнулся от ревности. Она сжала его горло своими холодными, скользкими пальцами, и на секунду Минхо действительно захотел закатить истерику. Что-то в духе:       «Тебе что, меня мало?»       Но он сдержался. Потому что это выглядело бы… странно. Ну, по крайней мере, для друзей.       И правда – что такого в том, что Джисон хочет дружить ещё с кем-то? С чего Минхо вообще решил, что он всегда будет единственным человеком в жизни Хана?              – Минхо-хён, знакомься, это Ли Феликс, мой друг.              Джисон сидел с Феликсом в кафе. Минхо как раз проходил мимо и решил зайти за кофе – он, как обычно, собирался завалиться к Джисону домой, поныть про экзамены, посмотреть пару серий аниме и просто ненадолго отключить голову.              – Феликс, а это мой Минхо-хён…              Джисон вдруг запнулся. Он буквально на секунду побледнел, будто сказал что-то не то.              – В п-плане… – Джисон неловко кашлянул и поспешил исправиться. – Когда я сказал мой хён, я имел в виду… что он мне п-почти как брат.              В этот момент Минхо захотелось выстрелить в голову. И не только себе. Но лицо он удержал.              – Очень приятно, Феликс. Рад, что у Джисона появился такой хороший друг. Он про тебя постоянно рассказывает.              Минхо улыбнулся – ровно настолько, чтобы это выглядело естественно.       Джисон действительно много говорил о нём. О прекрасном солнечном мальчике, с которым познакомился на тренировках по тхэквондо – будь оно неладно и трижды проклято.       Минхо всегда молча слушал. Кивал в нужных местах. Иногда задавал вопросы. Он изо всех сил старался скрывать раздражение, которое каждый раз поднималось внутри, стоило Джисону начать восторженно щебетать о своём новом друге.              – Мне тоже очень приятно, Минхо-хён, – улыбнулся Феликс. – Со мной Джисон-и тоже не затыкается про тебя. Так что я давно хотел познакомиться с его золотым хёном.              И когда этот мальчик улыбнулся – широко, искренне, совершенно без задней мысли – Минхо вдруг почувствовал себя последним мудаком. Феликс вовсе не был тем ужасным монстром, который пришёл отобрать у него Джисона. Наоборот. К Феликсу хотелось тянуться самому.       Он излучал какое-то странное, почти необъяснимое тепло. Свет. Рядом с ним становилось легко. И от этого становилось только хуже. Потому что где-то внутри уже проснулась совесть и встала в один ряд с ревностью. Минхо казалось, что его сейчас просто разорвёт изнутри.       И всё бы ничего. Минхо, наверное, даже смог бы смириться с тем, что больше не имеет исключительных прав на Джисона. Вот только Феликс перевёлся в их школу. И сразу – в класс Джисона.Прямо после нового года.       Кто, блять, вообще меняет школу в старших классах посреди учебного года?              – Хён, не хочу тебе мешать готовиться к экзаменам. Завалюсь пока к Ликсу.              Ты не можешь мне помешать даже в теории. Оставайся.              – Хён, поешь сегодня без меня. Нам с Феликсом нужно найти материал для презентации.              Давно ли ты стал так трепетно относиться к биологии?              – Хён, Ликс попросил помочь ему собрать вещи. Он завтра уезжает на городские соревнования, представляешь?              О да, конечно. Один взрослый парень явно не потянет собрать чемодан.              – Хён, я позову Феликса с нами посидеть. Ты же не против?              Против. Но тебе я этого никогда не скажу.              И ещё это вечное выражение лица – как у самого милого в мире бельчонка. Огромные глаза.Мягкая улыбка. Хотелось злиться на каждое «хён», которое Джисон произносил, когда речь дальше заходила про Феликса. Но Минхо почти всегда держал себя в руках.       Приходилось постоянно напоминать себе три вещи. Феликс не плохой. Джисон свободный человек и имеет право выбирать друзей. И, самое главное – Джисон никогда не был его собственностью.       Лишь однажды Минхо всё-таки сорвался.       Он тогда прорешивал тестовый вариант, готовясь к одному из самых ненавистных предметов – физике. Учитель там делал голову просто безбожно и принципиально не хотел ставить Ли даже четвёрку. О пятёрке можно было вообще не мечтать.       –Тебе не кажется, что в твоей жизни стало слишком много Феликса, м? – слова вылетели раньше, чем Минхо успел их обдумать. – Ты приходишь ко мне, чтобы о нём потрепаться?       Джисон замер.       – Осторожно, Минхо. Тормози, – сказал он тихо. – Я же не запрещаю тебе дружить с Хваном, окей?       Джисон ещё никогда не смотрел на него так. И таким голосом тоже никогда не говорил. Минхо потом долго пытался понять, что именно он услышал в этих словах. Показалась ли ему в голосе Джисона искра ревности… или это была просто злость от того, что он залез на чужую территорию.       А ещё осталось загадкой, при чём здесь вообще был его одноклассник.       Да, они с Хёнджином сидели за одной партой. Вместе ходили в библиотеку готовиться к контрольным и экзаменам. Иногда делали совместные проекты и доклады. И совсем уж изредка зависали где-то после школы. Но Минхо никогда не выбирал Хёнджина, если приходилось выбирать между ним и Джисоном. Даже в теории.       Ближе к лету, когда экзамены наконец остались позади, стало ясно: баллов хватает. Небольшая мечта, о которой Минхо долго боялся говорить вслух, внезапно перестала казаться чем-то невозможным. Поступление в Штаты больше не выглядело чудом.       Вот он отправляет документы по электронной почте. А вот уже через полторы недели приходит письмо. Он зачислен в Институт Искусств. Факультет актёрского мастерства.              – Хён, а на твой выпускной можно мы с Ликсом придём вместе?              Джисон повернул голову в сторону, чтобы лучше видеть Минхо. Они валялись на его кровати и выбирали старшему аутфит на выпускной. Минхо бросил на него не слишком довольный взгляд. Джисон это заметил мгновенно.              – Я помню, что ты и меня-то не хотел брать туда, – торопливо начал он оправдываться. – Но раз уж пьянку в караоке отменили и вам отдают школьный спортзал, значит всё будет безопасно. Мы не напьёмся, не накуримся и не попадём в беду.              Он сделал короткую паузу.              – Я буду всё время у тебя на виду.              Джисон начал нервно крутить шнурок на спортивных штанах.              – И вообще… может, это последняя туса, на которую мы попадём все вместе в ближайший год, – он надул губы и нахмурился – совсем как пятилетний ребёнок. За что немедленно получил щелбан.              – Эй! Минхо, ты чего дерёшься?! – Джисон даже рот приоткрыл от удивления.              – Я же говорил: твои манипуляции больше не работают, – спокойно ответил Минхо. Он поудобнее устроился на кровати, заграбастав обе подушки: на одну лёг, вторую прижал к себе. – Учись решать вопросы по-взрослому.              – Да брось, – Джисон подполз ближе, почти вплотную. – Всё же прокатило, ну? – Он заглянул Минхо прямо в лицо. – Ты же любишь меня, хён. Как ты сможешь мне отказать?              Справедливо. Никак. Потому что блестящие глаза и эта невозможная улыбка всегда знали, как действовать на Минхо. И, что самое обидное, срабатывали каждый раз.       Минхо искренне считал себя слабаком. Потому что до сих пор не понимал, как вообще повёлся на уговоры Джисона и согласился провести его с Феликсом через запасной вход спортзала.       За несколько дней до этого, правда, пришлось разыграть небольшую сценку для бедного дядечки-сторожа. Минхо подошёл к нему почти обеспокоенный и сообщил, что видел – та самая запасная дверь, кажется, приоткрыта. Сторож, ворча себе под нос, пошёл проверять и достал связку ключей.       Минхо внимательно запомнил, какой именно. А уже на следующий день, сделав Джисона своим подельником, просто стащил этот ключ. Хан отвлёк сторожа разговором – подловил его у выхода из столовой, когда тот нёс поднос с едой, – а Минхо спокойно сделал своё дело.              – Господи, я гениален! – довольно заявил Джисон. – Что бы ты вообще делал без меня, Минхо-хён?              Конечно же, он не был бы собой, если бы не начал хвастаться.              – Вообще-то это был мой план, – невозмутимо ответил Минхо. – Просто он, как и всегда, сработал идеально. Без меня ты бы даже не додумался до такого. И скажи спасибо, что я вообще рискую тут ради тебя.              Их привычная минутная перепалка ничуть не стёрла хитрых улыбок с лиц. Такие словесные стычки давно стали для них чем-то вроде ритуала.              – Утешай себя этим, хён, – Джисон высунул язык, дразнясь.              Чёртов мальчишка, перед которым Минхо слабел буквально на глазах. Чёртова уязвимость. Где-то глубоко внутри у Минхо каждый раз всё сжималось от мысли, что однажды Джисон может понять, какую власть имеет над ним.       Ли всё-таки провёл младших в спортзал. Но одного он не учёл. Кроме него, на разные хитрости оказалась способна добрая половина его класса. И почти вся параллель.       В итоге школьный спортзал оказался забит людьми: там была почти вся старшая школа. Кажется, затесались даже несколько человек из последнего класса средней.       Джисон и Феликс, надо отдать им должное, подошли к вопросу своего внешнего вида довольно серьёзно. Они заметно выделялись на фоне остальных школьников и выпускников.Те тоже были одеты празднично, но их образы всё же оставались куда сдержаннее.       Взгляд в первую очередь притягивали волосы. Кто вообще додумался выкрасить шевелюру Джисона в ярко-синий? Минхо почти не сомневался, что это была идея самого Хана.И, честно говоря, за такие фокусы Минхо был готов целовать ему руки.       Чёрный костюм – почти парный с костюмом самого Минхо – идеально сочетался с новым цветом волос. Синий оттенок только сильнее подчёркивал черты лица Джисона.       Он выглядел… чертовски привлекательным.       Феликс выглядел совсем иначе. Его осветлённые волосы были частично собраны в небольшой пучок, а несколько прядей мягко обрамляли лицо. На фоне светлой кожи ярче проступили веснушки.       Джинсовый костюм и простая белая футболка – на любом другом человеке это смотрелось бы слишком обычно. Но на Феликсе образ выглядел неожиданно нежным. И притягательным.       Минхо поймал себя на том, что разглядывает их слишком внимательно.       Парни почти сразу влились в толпу разгорячённых подростков и вскоре оказались в самом центре импровизированного танцпола. Кто-то притащил колонки. Кто-то – бутылки.       Коктейли выпускники намешивали прямо там же. В бутылках из-под сока, протащенных в спортзал, как легко было догадаться, находились совсем не соки.       Выпив по одному такому «коктейлю», Джисон и Феликс быстро избавились от остатков стеснения. И начали танцевать. Сначала вместе со всеми. А потом – уже только вдвоём, почти не замечая ни музыки, ни людей вокруг. Даже кружащихся рядом девочек.              – Не, херня какая-то… – прошипел Минхо себе под нос.              Он не мог оторвать взгляд от танцпола. Тела младших двигались почти синхронно под неожиданно включившийся медляк.              – Что ты там опять себе бубнишь, Минхо? – Хёнджин, сидевший рядом, проследил за его взглядом. Он тихо хмыкнул. – А-а, понятно. Феликс сегодня очень красивый. Но всё ещё тебе не конкурент.              Минхо резко повернул голову.              – Джисон постоянно поглядывает в нашу сторону, – продолжил Хёнджин почти лениво. – И что-то мне подсказывает, что делает он это не для того, чтобы позалипать на меня.              – О чём ты вообще? Какая ещё конкуренция? – Минхо поспешно опустил взгляд в свой стакан с вишнёвым пивом.              Хёнджин только усмехнулся.              – Да брось. Я всё давно понял, – он придвинулся ближе и спросил почти шёпотом: – А Джисон знает, что нравится тебе?              Минхо нахмурился.              – Всё сложно, Хван.              Если это так очевидно… То какой шанс, что Джисон тоже давно всё понял? Минхо и себе-то признался в этом совсем недавно. Что ему нравятся парни. Точнее – один конкретный парень. Который прямо сейчас смотрел на него через медленно двигающуюся под музыку толпу.       Джисон поймал его взгляд. На секунду замер. Потом тряхнул своей синей головой, будто пытаясь скрыть смущение, опустил глаза – и почти сразу поднял их снова.              – Пошли, – Хёнджин хлопнул Минхо по плечу.       – Куда? – Минхо моргнул.              – В центр. Иначе ты так и будешь сидеть тут и страдать.              Они оставили свои стаканы на полу у скамейки и начали пробираться сквозь людей. Прямо в толпу. Хёнджин шёл впереди. Когда они приблизились к младшим, он сразу направился к Феликсу, почти незаметно вынуждая того отойти чуть в сторону от Джисона.              – Знаю, что прозвучу банально, но… – Хёнджин наклонил голову и окинул Феликса быстрым взглядом. – Насколько больно было падать с небес?              Он тут же поднял руки в притворном жесте капитуляции, будто заранее извиняясь за свою наглость. А затем слегка наклонился к уху Феликса и прошептал так тихо, что услышать мог только он:              – Выглядишь как причина моего стояка на ближайшие недели.              Щёки Феликса стремительно покраснели. Но вместо смущения на его губах появилась медленная, почти хищная улыбка.              – Думаю, мы можем что-нибудь с этим сделать, – ответил он тихо. Феликс поднял взгляд на Хёнджина. И этот взгляд мгновенно пустил по телу Хвана целый табун мурашек.       Джисон, заметив эту сцену, заметно смутился. Он отвёл глаза и, не придумав ничего лучше, уставился прямо на Минхо. Минхо аккуратно коснулся его предплечья, мягко беря за локоть.              – Давай выйдем подышать? – тихо предложил он, кивнув в сторону выхода из спортзала.              План, с которым они вообще шли в сторону младших, явно пошёл не по сценарию. Но, судя по прикушенной губе и тому, каким взглядом Хёнджин отвечал на низкий голос Феликса, он совсем не был против такого развития событий. Хван явно попался в собственную ловушку флирта. И выглядел этим вполне довольным.              – Да, – чуть заторможенно ответил Джисон.              Он продолжал смотреть Минхо прямо в глаза. Будто пытался найти там ответ на какой-то вопрос, понятный только ему одному. Но, похоже, так и не находил.       Минхо вывел их на крышу. В последний месяц её перестали закрывать – из-за ремонта чердака. Этим пользовались почти все, кому хотелось ненадолго сбежать от шума школы.       Минхо подошёл к самому краю и сел. Вечер уже подкрадывался к городу. Было почти десять. Солнце только что скрылось за горизонтом, оставив после себя длинную полосу света. Облака у самой линии неба разливались яркими оттенками – будто кто-то плеснул по ним алую гуашь и небрежно растянул кистью.       Джисон всегда любил закаты. Когда они были младше, он постоянно таскал Минхо на крыши заброшек, чтобы смотреть, как солнечный диск медленно исчезает за краем земли. И каждый раз говорил, что Минхо совершенно не понимает всей романтики закатов. Минхо тогда и не спорил. Потому что действительно не понимал.       А теперь именно он привёл Джисона на крышу. Чтобы посмотреть на закат.              – Немного опоздали, – тихо сказал Минхо, когда Джисон сел рядом. – Но сейчас тоже неплохо.              – Очень красиво, хён, – прошептал Джисон.              Но смотрел он вовсе не на закат. Минхо почувствовал на себе этот взгляд. Он повернул голову – почти машинально. И тут же понял, что совершил ошибку. Потому что оказался слишком близко. Нос к носу с Джисоном. В опасной близости от его губ.       Слегка затуманенный алкоголем мозг услужливо подкинул сразу несколько возможных выходов из этой ситуации. Вот только в каждом из них Минхо целовал своего лучшего друга.       – Мне через три дня уезжать, Хани, – ляпнул Минхо первое, что пришло в голову.              Он вдруг остро почувствовал необходимость хоть чем-то разрядить напряжение, которое повисло между ними.              – Я помню, хён, – Джисон чуть грустно улыбнулся. – Тебе не обязательно напоминать мне об этом каждый час.              Минхо тихо выдохнул.              – Я буду звонить тебе каждый день. Обещаю. Писать тоже каждый день. И… может, иногда получится созваниваться по видеосвязи.              Он осторожно прислонился лбом ко лбу Джисона. Голос Минхо слегка дрожал, пока он давал эти обещания – будто пытался убедить не только Джисона, но и самого себя, что расстояние ничего не изменит.              – Я знаю, хён, – прошептал Джисон. Он прикрыл глаза. Слишком близко. Настолько, что можно было почувствовать лёгкий вишнёвый запах с губ Минхо.              – А я обещаю сдать экзамены на отлично, – продолжил Джисон. – Я подам документы туда же. Через год мы снова будем учиться вместе.              – Целый год, Хани… – голос Минхо опустился почти до шёпота.              – Всего лишь год, хён.              Джисон всё ещё не открывал глаза. Он медленно протянул руку, и Минхо сразу же сжал её, переплетая их пальцы. Словно боялся, что, если отпустит – Джисон исчезнет.              – Да, мы справимся, Хани, – Минхо сделал короткую паузу. – А сейчас… посмотри на меня, пожалуйста.              Свободной рукой он осторожно взял Джисона за подбородок, заставляя поднять голову. Джисон распахнул глаза. И сразу же наткнулся взглядом на губы Минхо. Ли готов был поклясться, что заметил, с каким усилием младший заставил себя поднять взгляд выше – до его глаз.       Это было странно. Сидеть на краю крыши. Держать руку лучшего друга в своей руке. Смотреть ему в глаза и без слов обещать, что он останется в его жизни.       Ещё страннее было понимать, что при этом Минхо до смерти хотел его поцеловать. И ещё… что это желание, кажется, было взаимным. За секунду до того, как всё оборвалось, Минхо даже показалось, что Джисон первым едва заметно подался ему навстречу.       Но в этот момент на крышу с шумом выбралась какая-то парочка – видимо, тоже в поисках романтичного места. Они оба вздрогнули. Руки мгновенно разжались. Минхо и Джисон почти одновременно отвернулись друг от друга, уставившись в горизонт, будто именно закат внезапно стал самым важным зрелищем на свете. Неловкость тяжело осела на их плечах.       Но алый закат, подсвечивающий их лица тёплым оранжевым светом, словно запечатывал между ними тихое обещание. И оставлял надежду, что это – ещё не конец.       Минхо не соврал, когда сказал, что уезжает через три дня после выпускного. И всё же это выглядело так, будто он просто сбегал. Из города. Из страны. От собственных мыслей и собственного сердца.       Вечер выпускного никак не выходил у него из головы. Минхо прекрасно понимал: тогда, на крыше, от непоправимого их остановило только появление той случайной парочки. И даже спустя день, неделю, месяц он всё равно снова и снова возвращался к тем секундам. Иногда Минхо пытался убедить себя, что всё произошедшее было лишь плодом его воображения.       На следующий день после выпускного Джисон никак не упомянул их странный разговор. Ни о крыше. Ни о том, как они держались за руки. Ни о том, что между ними едва не случилось.       Поэтому Минхо тоже решил не поднимать эту тему. Может, он и правда всё себе придумал. Кто знает.       Но вскоре у него просто не осталось времени на самокопание. Учёба захлестнула его почти сразу. К ней добавилась подработка в небольшой кофейне рядом с кампусом – Минхо брал вечерние смены и выходные.       А немного позже в его жизни появился студенческий актив. Точнее, в него буквально затащил Минхо сосед по комнате. Бан Кристофер Чан. Он был председателем студсовета и учился на втором курсе режиссёрского направления.       Именно благодаря Чану Минхо довольно быстро втянулся в жизнь института. Самым сложным оказалось привыкнуть к разнице в менталитетах. Иногда Минхо казалось, что он говорит на совершенно другом языке, даже когда разговор шёл на английском. И если бы не Бан Чан – кореец австралийского происхождения, который каким-то удивительным образом сочетал в себе культуру обеих стран, – Минхо, возможно, давно бы окончательно свихнулся.       Помимо Кристофера, островком стабильности в жизни Минхо оставались звонки и переписки с Джисоном.       Разница во времени – целых тринадцать часов – заставила их выработать привычку созваниваться в одно и то же время. Когда у Минхо было шесть вечера, у Джисона только начиналось утро – семь часов. Они разговаривали, пока каждый собирался по своим делам. Минхо – на вечернюю смену в кофейне. Джисон – в школу.              – Я правда не понимаю, как ты это пережил, – недовольно пробурчал голос в трубке. – Экзамены – это такой отстой. Просто… дизлайк, отписка и бан.              Минхо лежал на кровати, прижимая телефон к уху. Сам он тоже готовился к первой сессии, но это всё равно не шло ни в какое сравнение с тем, через что сейчас проходил Джисон.       Младший стабильно проклинал всю систему образования. Он желал всяческих бед тем, кто вообще придумал экзамены, и с завидной фантазией насылал на них то понос, то запор, то сразу всё вместе – искренне надеясь, что его проклятия когда-нибудь всё-таки сбудутся.       Минхо тихо усмехнулся.              – Последний рывок, Хани. Сейчас у тебя контрольные, сосредоточься на них. Закроешь четверть – вернёшься к подготовке, – он на секунду прикрыл глаза. – А то ты у меня так окончательно свихнёшься. Ты справишься.       Минхо невольно представил лицо Джисона. Тот наверняка сейчас по-детски надул губы, сморщил нос и свёл брови к переносице – как делал всегда, когда был чем-то недоволен. От этого образа на душе становилось неожиданно тепло. И улыбка сама собой появлялась на губах.              – Конечно, справлюсь. Ведь ты, хён, всё сдал. Значит, и я справлюсь. Я не имею права провалиться. Я просто… хочу немного поныть.              Джисон тяжело вздохнул. На несколько секунд в трубке повисла тишина – будто он обдумывал, стоит ли говорить дальше.              – Хани, всё в порядке? – тихо спросил Минхо. Он даже через телефон уловил эту едва заметную грусть в голосе младшего.              – Да, всё нормально… – Джисон помолчал ещё секунду. – Просто тяжело одному со всем этим справляться. Я как-то… не привык.              Он снова замолчал. А потом добавил почти шёпотом:              – И… я пиздец как скучаю, хён.              Минхо всё равно услышал. Но спросил про другое:              – А Ликс?       – Ликс тусуется с твоим Хваном, – Джисон тихо фыркнул. – Хотя, если честно, правильнее сказать, что теперь этот Хван его. Они отвратительные, когда вместе. Сопливо-нежные.              Он снова вздохнул, но в голосе уже слышалась лёгкая улыбка.              – Но счастливые. И я, на самом деле, рад за них.              – Да, Хёнджин тоже часто пишет про Феликса, – сказал Минхо. – Кажется, он по уши влюблён в твоего друга.              Он немного помолчал, подбирая слова.              – Не расстраивайся. У них сейчас такой этап, когда ни до кого вокруг дела нет, – Минхо тихо усмехнулся. – Феликс не перестал дорожить вашей дружбой. Просто поговори с ним. Он поймёт.              – Как всё тяжело… – голос Джисона на том конце провода стал глуше. – Жизнь была проще, когда ты был здесь, Минхо.              – Убери подушку с лица, я ничего не понимаю, – хихикнул Минхо. Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями. А потом всё-таки сказал:              – И… эй, Хани. Я тоже.              – Что ты тоже? – звук сразу стал чище.              По тону Минхо даже показалось, что Джисон резко сел.              – Я тоже скучаю, Хани.              После этого они ещё немного поговорили, но уже без особых тем. Через полчаса Джисон отправил Минхо готовиться к сессии – его автобус как раз подъехал к остановке.       Но никакой подготовки у Минхо уже не получилось. Подработка сегодня тоже отменилась: в кофейне проходили какие-то проверки. Поэтому он просто лежал на кровати, уставившись в потолок.       В голове снова и снова звучали слова Джисона.       «Я пиздец как скучаю, хён.»       Джисон скучал. Но скучал ли он так же, как скучал Минхо? Скучал ли Джисон по его запаху? По теплу его объятий? По этим смешинкам в глазах, которые Джисон всегда так легко из него вытаскивал? По их вечерам, когда они до ночи смотрели аниме и спорили о персонажах?       Или это просто одиночество? Обычное, человеческое одиночество, которое хочется заполнить хоть чьим-то присутствием? Не обязательно именно Минхо.       А может… Это снова их странное соревнование? Кто без кого выдержит дольше. Кому тяжелее. Кто кого перестрадает.              – Как дела у твоего парня?              Голос Чана с соседней кровати выдернул Минхо из потока мыслей.              – Джисон ноет из-за экза… – Минхо запнулся. – А? Что? – до него не сразу дошёл смысл вопроса. – Он не… не мой парень, Крис.              – Серьёзно? Прости, Минхо, я просто подумал… – Чан запнулся, явно чувствуя неловкость. – Со стороны всё выглядит так, будто вы пара. Я не хотел тебя оскорбить.              – Ты не обидел меня, – тихо сказал Минхо. Он на секунду замялся, будто собираясь с духом. – Я… типа гей?              Минхо осторожно поднял взгляд на Бана.              – С этим… не будет проблем?              Чан даже нахмурился.              – Почему у нас должны быть проблемы? – он слегка качнул головой. – Если ты переживаешь, что моё отношение к тебе изменится, то нет. Меня не волнуют твои предпочтения в сексе и любви, Минхо.              Чан чуть улыбнулся.              – Меня волнуешь ты. Как мой друг. Вот и всё.              – Ты считаешь меня своим другом?              Глаза Минхо с каждым словом становились всё шире. К концу фразы казалось, что они вообще сейчас вывалятся из орбит. Чан тихо рассмеялся.              – Боже, Ли, выдохни, – Кристофер отложил телефон на подушку и повернулся к Минхо. – Конечно, мы друзья. Мы уже полгода живём в одной комнате и до сих пор не поубивали друг друга. Это уже достижение.              Он усмехнулся.              – За прошлый год у меня сменилось трое соседей.              Чан начал перечислять, загибая пальцы:              – Ты по моей просьбе вступил в студенческий актив. Скидываешь мне лекции, на которые я не попадаю. Уважаешь мои границы, – он посмотрел на Минхо. – И после всего этого ты удивляешься, что я называю тебя другом?              Чан вздохнул, но уже почти с улыбкой.              – Ещё немного – и обижусь на тебя я.              Минхо неловко почесал затылок.              – Просто… я всю жизнь дружил только с одним человеком. Ну… может, с тремя, – он немного пожал плечами. – Я даже не знаю, как это происходит. Как люди вообще заводят друзей и как ими становятся.              Минхо на секунду замолчал.              – Но мне приятно, что ты считаешь меня другом.              – Отлично, – сказал Чан. – Рад, что мы это прояснили, – он поднялся со своей кровати и пересел к Минхо. – А теперь рассказывай.              Чан внимательно посмотрел на него.              – Что у вас там с Джисоном?              Минхо всегда было трудно говорить вслух о том, о чём он боялся лишний раз даже думать. Но Чан смотрел на него так спокойно и тепло, с таким искренним желанием поддержать, что Минхо довольно быстро сдался. И рассказ получился неожиданно откровенным.       Кристофер ни на секунду не дал ему почувствовать, что его могут осудить. С каждым словом Минхо всё сильнее открывался. И постепенно становилось легче. Тот груз, который камнем висел на сердце уже несколько лет, наконец перестал казаться неподъёмным. Потому что теперь Минхо был в этом не один. Чан протянул ему руку – почти буквально – и помог выбраться из вязкого болота собственных мыслей.       Минхо рассказал всё. О том, как всю жизнь соперничал с Джисоном. Не потому, что хотел. А потому, что мама постоянно сравнивала их. И Минхо приходилось быть первым во всём – просто потому, что он старше.       Он снова и снова слышал от неё, что должен стараться на пределе сил. Что он должен быть лучше Джисона. Минхо не хотел расстраивать маму. Но и видеть, как Джисон грустит, когда у него что-то не получается, было почти невыносимо.       А потом к этому добавились чувства. Глупые, неудобные, совершенно не к месту. Не ко времени. И уж точно – не к тому человеку.       Минхо и сам не понимал, как его вообще могло потянуть к тому, кого он знал всю свою жизнь. К тому, кого видел в соплях и слезах. Без зубов. С разбитыми в кровь коленями. Коленями, которые он сам же обрабатывал и на которые сам же дул, пытаясь хоть немного облегчить боль.       Когда всё изменилось?       Почему вдруг улыбка на чужих губах стала вызывать не только ответную улыбку, но и странные сбои в сердце? Почему взгляд карих глаз начал пробирать до костей? Почему становилось так трудно дышать, если физический контакт длился хоть на секунду дольше, чем положено?              – Так что, Крис… всё реально непросто, – тихо сказал Минхо. Он устало выдохнул. – Мне постоянно кажется, что я вижу то, чего на самом деле нет. Я разбираю любые его слова и действия со всех сторон, надеясь найти хоть какой-нибудь намёк. Что-то, что всё объяснит.              Минхо покачал головой.              – Иногда мне кажется, что я просто схожу с ума.              Он осторожно опустил голову на плечо Чана. И впервые за долгое время в мыслях стало тихо. На душе тоже.              – Поговорить с ним ты не пробовал? – мягко спросил Чан. Он медленно провёл рукой по волосам Минхо, успокаивая.              – Если он после этого не захочет со мной общаться… – Минхо тихо выдохнул. – Тогда я точно сойду с ума.              Он криво улыбнулся.              – Наверное, я просто ещё не готов. Глупо, да?              – Нет, – спокойно ответил Чан. – Не глупо.              Он немного помолчал.              – Просто не тяни слишком долго, – Чан слегка сжал плечо Минхо. – Иначе однажды это может превратиться в «никогда».              Минхо прекрасно это понимал. Но слова всё равно застревали в горле каждый раз, когда он, казалось, был готов открыться Джисону. В конце концов, ждать оставалось недолго. Совсем скоро Джисон должен был прилететь к нему.       Младший сдал экзамены так, как и обещал – на отлично. Даже превзошёл Минхо. Он получил красный аттестат.       А Минхо полчаса слушал от мамы, какой способный мальчик Джисон. Будто сейчас он мог что-то изменить. Минхо злился. Злился на маму. Злился на её слова.       – Мам, вот к чему сейчас это? – устало сказал он. – Я знаю обо всём. Джисон ещё вчера мне рассказал.              Он закатил глаза так сильно, что ещё немного – и они могли бы сделать полный оборот.              – Я просто хотела обсудить это с тобой, – мягко ответила мама. – Ты сегодня чем-то недоволен? Что случилось, милый?              В её голосе слышалась искренняя тревога. Минхо глубоко вдохнул.              – Мам… мне неприятно, когда ты говоришь о Джисоне в таком контексте, – он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Будто все мои усилия для тебя ничего не значат. Будто я… всегда заведомо хуже него.              Это был первый раз, когда Минхо сказал это вслух.              – Что?.. – растерянно выдохнула мама. – Малыш, я не понимаю. Откуда такие мысли?              Она запнулась.              – Я… я правда никогда… – на том конце линии послышался тихий всхлип. – Прости, родной. Мне так жаль. И прости, что мы говорим об этом по телефону.              Она тяжело вздохнула.              – Я прилечу к тебе, как только смогу уладить дела на работе. Обещаю. Мы поговорим спокойно, – её голос дрогнул. – Я очень сильно люблю тебя, Минхо.              Минхо прикрыл глаза.              – Мам, не плачь, ладно? – Он улыбнулся, хотя она не могла этого увидеть. – Всё хорошо. Я рад, что смог наконец сказать тебе об этом.              Он выдохнул.              – Мы обязательно поговорим, когда ты приедешь. Я тебя тоже очень люблю, – Минхо посмотрел на часы. – Но сейчас мне нужно бежать. Созвонимся позже, хорошо?              – Хорошо, малыш. Будь осторожен.              Бан Чан ещё долго приводил мысли Минхо в порядок. После разговора с мамой Ли всерьёз считал себя худшим сыном на свете. Крису пришлось потратить немало сил, чтобы убедить его в простых вещах: Минхо имеет право на свои эмоции. И то, что он наконец смог прямо сказать о своих чувствах, – почти подвиг. По крайней мере, Крис был уверен именно в этом.       Дни после летней сессии пролетали незаметно. Свободного времени стало больше, и Минхо решил использовать его с пользой – вышел на полную ставку в кофейне. Теперь он работал по графику два через два. Минхо копил деньги. Он хотел купить Джисону подарок в честь поступления.       Джисон поступил на тот же факультет, что и Кристофер – режиссёрское дело неожиданно откликнулось в его душе. Как только Минхо узнал об этом, он сразу попросил Чана присматривать за Ханом. Минхо был уверен, что Джисон и Бан Чан обязательно найдут общий язык. Они оба были творческими людьми до мозга костей.       Однажды Минхо даже показал Чану ту самую песню, которую они с Джисоном записали ещё в школьные годы. Чан слушал её с неподдельным интересом.              – И сведение на уровне… – удивлённо протянул он. – Откуда такой скилл? Что за музыкального монстра ты там прячешь в Корее?       – Джисон прилетит – сам у него спросишь, – Минхо улыбнулся.              В его голосе прозвучала тихая гордость. Минхо и так знал, что Джисон невероятно талантлив. Но каждый раз, когда это замечал кто-то со стороны, он начинал гордиться им ещё сильнее.       Два месяца лета пролетели почти незаметно. Джисон и Минхо всё это время не могли созваниваться по видеосвязи – младший ещё в конце весны разбил телефон и упрямо отказывался тратить деньги на новый. Поэтому Минхо пообещал купить ему телефон. В счёт подарка за отлично сданные экзамены и поступление. Именно поэтому он брал почти все возможные смены в кофейне, работая практически без выходных.       Было тяжело не видеть Джисона так долго. Впервые за всю жизнь они не видели друг друга целых несколько месяцев. Им оставались только телефонные разговоры и бесконечные переписки.       Минхо буквально отсчитывал дни до прилёта Джисона.       В последнюю неделю ожидания он стал особенно нервным: постоянно проверял сообщения от Хана и каждые пару часов спрашивал у Чана, какое сегодня число.              – Если ты ещё раз спросишь меня, какое сегодня число, – угрожающе сказал Чан, размахивая тряпкой, – я свяжу тебя, засуну эту тряпку тебе в рот и кину под сцену. Клянусь.              Он как раз мыл сцену в актовом зале. До начала сентября оставалось ещё две недели, но Чан, как ответственный председатель студенческого актива, решил подготовить всё заранее.       В свой редкий выходной Минхо всё равно не смог усидеть дома, поэтому Чан позвал его помочь. Выдал метлу. И приказал выметать пыль за тяжёлыми шторами, отделяющими сцену от кулис.              – Чего ты начинаешь? – буркнул Минхо. Он опёрся руками на черенок метлы и тяжело вздохнул. – Я нервничаю. Мы не виделись год. Вдруг… вдруг мы уже не сможем общаться так, как раньше?              Чан даже остановился.              – Если ты сломаешь метлу – будешь покупать новую на свои деньги. Это раз.              Он ткнул пальцем в сторону Минхо.              – Два: ты, похоже, пыли наглотался, потому что несёшь какую-то ерунду.              Чан взял ведро и передвинул его ближе к сцене.              – Вы с Джисоном лучшие друзья. Всё будет нормально.              Он снова посмотрел на Минхо.              – И три: мети активнее. Мы здесь не на всю ночь. Я вообще-то хочу сегодня спать в кровати.              В день прилёта Джисона Минхо не спал совсем. Он взял неделю отпуска в кафе, чтобы провести это время вместе с ним и наверстать всё, что они пропустили за год.       Соседу он поспать тоже не дал. Чану пришлось встать уже в семь утра – Минхо ходил по комнате из угла в угол, будто от этого время могло пойти быстрее.              – Мне поехать с тобой или ты просто возьмёшь мою машину? – Чан наблюдал за мечущимся по комнате другом.              – Я… – Минхо нервно заломил пальцы. – Я бы хотел, чтобы ты поехал со мной. Если можно.              Он поднял взгляд на Чана – немного растерянный, почти виноватый.              – Минхо, эй. Иди сюда, – Чан похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть. – Ты слишком себя накручиваешь. Всё будет нормально.       Он мягко приобнял Минхо за плечи.              – Я поеду с тобой. Без проблем.              – Спасибо… большое, Чан-хён, – тихо сказал Минхо.              Он перехватил руки Чана и сжал их в своих.       Через несколько часов они уже стояли в аэропорту. И высматривали Джисона. Младший только написал короткое сообщение: «Прилетел» – и после этого пропал почти на двадцать минут.       Каждая минута тянулась мучительно долго. Минхо вглядывался в каждого человека, выходящего из зоны прилёта, надеясь увидеть знакомое лицо.       Зелёное худи вдруг стало казаться слишком тёплым – почти душило. Минхо то и дело вытирал влажные ладони о джинсы. Чан стоял рядом, выполняя роль единственного спокойного человека в этой ситуации.              – Ты хотя бы знаешь, во что он одет? – спросил он, не переставая сканировать взглядом толпу.              – Нет… – Минхо покачал головой. – Я забыл спросить.              Он снова начал оглядываться по сторонам, вертя головой почти как сова. И вдруг… В толпе мелькнули глаза. Знакомые. Слишком знакомые, чтобы ошибиться.       Время будто на секунду замедлилось.              – Вот он… Чан, – выдохнул Минхо.              Он дёрнул Бан Чана за рукав и кивнул в сторону толпы. Туда, где стоял Джисон.       Джисон замер в нескольких метрах от них. В тёмном спортивном костюме, с наушниками, по привычке висящими на шее, он стоял так неподвижно, будто ноги примёрзли к полу.       Их взгляды встретились. И в ту же секунду Джисон будто ожил. Минхо заметил, как неровно поднялись плечи младшего – словно он не дышал последние несколько секунд.       Джисон направился к ним, по дороге стягивая с лица маску и машинально поправляя растрёпанную укладку. Чёрные волосы стали длиннее, чем помнил Минхо. Минхо смотрел на него почти жадно. Будто видел впервые.       Мальчика-подростка, которого он оставил в Корее, больше не было. В Штаты прилетел парень. Студент. И, судя по ощущениям Минхо, Джисон почти догнал его в ширине плеч. Окончательно он убедился в этом, когда Джисон остановился прямо перед ним.              – Привет? – тихо сказал Джисон.              Он осторожно поднял взгляд. И в ту же секунду Минхо пропал. Он словно утонул в тёплом океане шоколадных глаз. Мысли исчезли. Осталась только одна.       Джисон всегда был таким красивым?       Как получилось, что столько лет рядом с ним жил этот человек – и Минхо ни разу не заметил, насколько он красив?       Джисон был разным. Милым. Смешным. Слишком эмоциональным. Даже на выпускном Минхо считал его привлекательным. Но красивым… Впервые в своей жизни Минхо назвал его красивым именно сейчас.              – Хён?              Джисон осторожно положил руку на плечо Минхо, привлекая его внимание. Минхо моргнул, будто выныривая из мыслей. А в следующую секунду уже притянул Джисона к себе, крепко обнимая.              – Привет, Хани, – прошептал он куда-то в шею младшего.              Хотелось остаться так надолго. Очень надолго. Но они всё ещё стояли посреди аэропорта, поэтому Минхо всё же заставил себя отпустить его.              – Как долетел?              – Хорошо, – Джисон слегка улыбнулся. – Я спал почти весь полёт. Просто перед вылетом не спал почти сутки, – он перевёл взгляд за спину Минхо. – А это…?              – Знакомься, Джисон. Это Бан Кристофер Чан, – сказал Минхо, немного отступая в сторону. – Мы учимся в одном институте. И… он мой сосед по комнате. И друг.              Чан сделал шаг вперёд и протянул руку.              – Привет, Джисон. Рад познакомиться.              – Здравствуйте, Чан-хён, – Джисон слегка поклонился, одновременно пожимая руку.              Чан тут же мягко дёрнул его обратно.              – Не-не, Джисон-а, никаких «вы», – он широко улыбнулся, тряхнув кудрями. – Просто Чан, Крис или хён. Договорились?              – Хорошо, Крис, я понял, – Джисон кивнул. Он отпустил руку Чана и посмотрел на обоих старших. – Итак?       – Поехали сначала закинем тебя в общагу, – сказал Минхо, перехватывая огромную спортивную сумку, которая явно перевешивала Джисона. – А потом можем пойти погулять.              – А вечером можно зависнуть у нас в комнате, – предложил Чан, забирая у Джисона ещё и рюкзак, лямку которого тот всё время поправлял.              – Отличный план, – оживился Джисон. Полностью освободившись от вещей, он радостно зашагал впереди. – Такси вызываем?              – Нет, Хани, мы на машине, – сказал Минхо, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним.              Джисон удивлённо посмотрел на него.              – Что? Не смотри так. Машина не моя, – Минхо усмехнулся. – Крис за рулём.              Они приехали в общежитие и, взяв ключ от комнаты, поднялись на третий этаж. Комната Джисона оказалась прямо напротив комнаты Минхо и Чана. Когда они вошли, внутри уже находился незнакомый парень. Он раскладывал вещи в шкаф.       На односпальной кровати аккуратно лежали стопки футболок и рубашек, ещё ожидавшие своей очереди. Небольшой письменный стол был занят учебниками. Единственное окно в комнате было распахнуто настежь, впуская прохладный вечерний воздух.       У противоположной стены стояли точно такие же кровать, шкаф и стол – зеркальное отражение второй половины комнаты. Джисон прошёл внутрь и без особых церемоний бросил свои вещи на свободную кровать.       Сосед с интересом наблюдал за этим.              – Привет. Меня зовут Хан Джисон, я первокурсник факультета режиссёрского дела, – первым заговорил Джисон.              Он говорил по-корейски.              – Вау… – парень даже на секунду замер. – Я так давно не слышал родную речь.       Он улыбнулся и пожал протянутую руку.              – Привет. Я Со Чанбин. Я тоже на режиссуре. И тоже первокурсник.              – Правда? – глаза Джисона загорелись. – Значит, будем ходить на занятия вместе.              Он поднял большой палец вверх, демонстрируя своё настроение.              – Слушай, не хочешь пойти с нами прогуляться? – Джисон повернулся к старшим. – Ой, кстати. Это Ли Минхо и Бан Чан. Они старшекурсники и помогают мне тут освоиться.              Чанбин с интересом посмотрел на них.              – Твои друзья не будут против, если я присоединюсь?              Он слегка кивнул в сторону Минхо и Чана. Минхо на секунду задумался.              – Нет, конечно. Пошли, – спокойно сказал он. – Прогуляемся. Поедим где-нибудь.              И только после этих слов Минхо понял, что сказал это совершенно искренне. Обычно новые люди рядом с Джисоном вызывали у него странное напряжение. Но сейчас всё было иначе. Рядом были Джисон и Чан. И поэтому Минхо чувствовал себя неожиданно спокойно. Даже без привычной, душащей ревности.       Вечер закончился именно так, как и планировалось – в комнате старших. Они сидели на полу, пили пиво и болтали. Минхо поймал себя на мысли, что ощущение было такое, будто они знакомы уже несколько лет. Разговор шёл легко и непринуждённо, темы сменяли друг друга одна за другой.       Джисон тоже наконец расслабился. Он сидел, почти прижимаясь к боку Минхо, время от времени запрокидывал голову на его плечо и заходился смехом после очередной глупой шутки Чанбина.       Оказалось, Со тоже в школе баловался написанием песен.       Когда Бан Чан начинал рассказывать что-то из их профессиональной сферы, оба младших слушали его почти с открытыми ртами. Они ловили каждое слово. Джисон выглядел по-настоящему вдохновлённым.       Минхо невольно засмотрелся на него. Слегка раскрасневшийся, с горящими глазами, немного растрёпанный – Джисон словно притягивал взгляд. Он был для Минхо настоящим магнитом. Настолько, что Минхо на несколько секунд выпал из реальности, просто наблюдая за ним.       Чан это заметил. Он перехватил взгляд Минхо и молча приподнял брови, словно спрашивая: всё в порядке? Минхо едва заметно качнул головой – всё нормально.       Чан понимающе кивнул и снова повернулся к Чанбину. Они как раз обсуждали ритмику песни, которая тихо играла с телефона Со.       Учебный год начался почти внезапно. Последние недели августа пролетели так быстро, будто прошла всего пара дней. Они вчетвером почти каждый день куда-нибудь выбирались: гуляли по городу, ходили в кино, заваливались друг к другу в комнаты. Однажды даже выбрались в компьютерный клуб – и зависли там до самого утра.       Но время всё равно неумолимо подбиралось к сентябрю.       Однажды Джисон вместе с Минхо сходил в библиотеку, набрал целую стопку учебников и потом весь вечер ворчал, раскладывая их на столе.              – Зачем нам вообще столько книг, а? – тяжело вздохнул младший, убирая последний учебник в ящик. – Вроде всё можно сдавать электронно.              – Иногда проще что-то найти в бумажном учебнике, – пожал плечами Минхо. – Хотя, если честно, я тоже не понимаю, зачем их столько.              Он усмехнулся.              – Ребята с четвёртого курса вообще появляются в институте раз в месяц. Так что это, похоже, просто ноша перваков.              Минхо тихо хихикнул, наблюдая за страдальческим выражением лица Джисона.       На свою первую в жизни пару Джисон пошёл вместе с Чанбином. Они очень быстро сошлись характерами, без проблем разделили комнату и теперь каждое утро дружно подскакивали по будильнику Чанбина.       Джисон не любил утро. Но звук будильника соседа не любил ещё сильнее. Из телефона Чанбина каждый день раздавался крик петуха – такой истошный, будто бедная птица надрывала горло, пытаясь перекричать весь мир.       Зато эффект был безотказный. Оба подскакивали с кроватей практически синхронно.              – Господи, где ты взял такого придурошного петуха, Чанбин? – спросил Минхо однажды вечером, поймав младшего в коридоре общежития.              – У вас тоже его слышно? – Чанбин округлил глаза. Получив утвердительный кивок, он тут же виновато почесал затылок. – Сори, Минхо-хён. Я не рассказывал? Это петух моей бабушки. Я пару лет назад был у неё в деревне – он там такими воплями полдеревни будил.              Чанбин усмехнулся.              – Я просто записал его на телефон. Работает безотказно. Даже на Джисоне, – он огляделся по сторонам. – Кстати о Хане. Ты его не видел?              – Неа, – ответил Минхо. – Они с Чаном зависают в актовом зале. Пишут сценарий для осеннего бала, – он прислонился плечом к стене. – На Хэллоуин обычно устраивают костюмированную вечеринку. Им, как всегда, больше всех надо.              Минхо тихо усмехнулся.              – В прошлом году я помогал Крису. В этом он взял Джисона, – он пожал плечами. – От него там больше пользы, чем от меня.              В голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная грусть. С недавних пор в их с Джисоном отношениях снова появилось то самое соперничество, которое Минхо надеялся навсегда оставить в школе.       Джисон буквально на второй день учёбы записался в студенческий актив. Теперь он всё чаще пропадал вместе с Бан Чаном – то в актовом зале, то в его личном кабинете, который институт выделил председателю студсовета. У Чана там стояла аппаратура для сведения треков и даже небольшая кабинка для звукозаписи.       В прошлом году, если быть честным, именно Минхо занимал место Джисона. Он сам постоянно зависал с Кристофером, помогая с организацией мероприятий. Минхо прекрасно понимал: Джисон куда лучше разбирается в музыке и во всём, что связано с записью и сведением. Он быстрее схватывал детали, лучше чувствовал ритм, легче ориентировался в процессе.       Но всё равно было обидно.       Словно его внезапно вернули на несколько лет назад. Вот он снова стоит перед преподавателем музыки и слушает, как ему говорят, что на его место берут Джисона. Что Джисон будет вести лучше. А самому Минхо предлагают другую роль – в спектакле.       На самом деле Минхо не был против выступлений. Он ведь и выбрал потом именно актёрский факультет. Но слышать, что тебя заменяют, было неприятно. А слышать, что заменяют именно на Джисона – неприятно вдвойне. Раньше к этому добавлялось ещё и другое: уверенность, что вечером мама обязательно поднимет эту тему. И начнётся всё то же самое. Теперь, после их разговора, бояться этого было уже глупо.       Но, как оказалось, Минхо прекрасно справлялся с этим и без помощи мамы. Он сам продолжал сравнивать себя с Джисоном. И это было ещё хуже.       А вместе с этим вернулась ревность. Минхо был уверен, что она исчезла и больше никогда не потревожит его. Но, похоже, она просто выжидала. Выжидала момент. Чтобы снова сжать сердце Минхо в своих лапах – и играть им, то впуская когти, то снова их убирая.       До осеннего бала оставалось всего несколько дней. Крис и Джисон настолько погрузились в подготовку, что начали пропускать даже пары, лишь бы успеть закончить всё вовремя.       Последние пять дней Минхо видел Джисона только по вечерам. Младший тихо стучался в дверь их комнаты, а когда Минхо открывал, шёпотом звал его покурить на чердаке. Они долго стояли рядом, соприкасаясь лишь плечами, курили одну на двоих электрону, а после расходились по комнатам.       Но сегодня на чердаке собрались все четверо. Среди голубей, старой мебели и толстого слоя пыли они сидели на полу, прислонившись к стене.              – Ты давно куришь? – Чан покосился на Джисона, который не выпускал из рук электронку.              – Нет, – пожал плечами Джисон. – Я курю только в моменты стресса.              Он затянулся и выпустил струйку пара.              – А сейчас, как ты сам видишь, стресс на каждом шагу. Пройдёт бал – и я наконец выдохну.              Джисон не глядя протянул подик Минхо, сидящему справа от него.              – Потом начнётся сессия, Джи, – заметил Чанбин. Он сидел рядом с Чаном, стараясь не прислоняться к кирпичной стене, чтобы не собрать на себя паутину и пыль.              – Полтора месяца ещё есть, – отмахнулся Джисон.              – Чан найдёт, чем вас занять и без сессии, – усмехнулся Минхо.              Он сделал затяжку. Вкус мохито резко ударил по рецепторам. Хан тут же забрал электронку обратно, почти вытащив ту изо рта Минхо, и снова затянулся.       Минхо вопросительно вскинул бровь. В ответ Джисон лишь неопределённо пожал плечами.              – Может завтра после пар завалимся в «Прометей»? – предложил Чанбин. – Пару каток в доту или в фифу? – он уже достал телефон. – Я бы сейчас Сынмину написал, чтобы випку забронировать.              – Я за, – первым отозвался Минхо. – Как раз пятница. Можно хоть до утра там зависнуть.              – Я тоже, – почти сразу сказал Джисон. Он будто ждал ответа Минхо. – Тем более нужно хоть немного разгрузить голову.              – Погнали, – коротко кивнул Чан. И, кажется, даже он был не против немного отдохнуть от бесконечной подготовки к балу.              Следующий день прошёл в ожидании вечера. Минхо даже лично отвёл Джисона на лекцию – тот снова пытался сбежать с пар к Чану, чтобы помогать с подготовкой бала.       Минхо твёрдо решил позже поговорить и с Крисом. Актив – это, конечно, хорошо, но сессию за красивые глаза никто никому закрывать не станет. Ну… почти никому. У Чана это как раз работало. Его любили практически все преподаватели и иногда делали большие поблажки. Но Джисон ещё не успел заработать такой авторитет. Поэтому ему хотя бы стоило ходить на пары.       Через десять минут после начала лекции телефон Минхо тихо завибрировал. Он даже не сомневался, от кого сообщение. Хён, тут скучно :(       

Убирай телефон и слушай лекцию. Конспект проверю.

Побыстрее бы вечер :'(       

Ты меня специально игнорируешь?

Я тебя сделаю в фифе, давно мечтаю :3       

Можешь даже не начинать.

Вечером проверим, хён ;)              Минхо уже собирался написать какой-нибудь особенно язвительный ответ. Но слишком увлёкся перепиской и совсем не заметил, что преподаватель задала вопрос. Когда он наконец поднял взгляд, прямо перед его партой стояла профессор Брук. Руки были скрещены на груди.              – Минхо?              – Простите, пожалуйста, – быстро сказал он, пытаясь изобразить максимально виноватое выражение лица.              Профессор несколько секунд внимательно на него смотрела.              – Не отвлекайся. Я сейчас объясняю важный материал, – она слегка улыбнулась. – У тебя хорошие данные, Минхо. Просто иногда ты используешь их… не туда.              После этого профессор Брук спокойно вернулась к кафедре. Минхо тихо выдохнул. И медленно убрал телефон со стола.       После брошенного Джисоном вызова Минхо и сам начал с нетерпением ждать их поездку в компьютерный клуб. Чан предложил поехать на его машине. Он заехал за Минхо и Джисоном прямо в кафе, где работал Минхо.       После пар Джисон приехал туда раньше, выпросил у старшего бесплатный кофе и устроился за ближайшим к стойке столиком, наблюдая за тем, как Минхо работает.       Минхо как раз закрывал смену.       Когда Бан написал, что уже забрал Чанбина из спортзала, Минхо прикинул – у него оставалось ещё минут десять. Протирая стойку заказов, он время от времени поглядывал на Джисона. Тот явно скучал и лениво крутил трубочку в стакане. С момента прилёта волосы Джисона успели заметно отрасти. Когда он опускал голову, пряди почти полностью закрывали лицо.       Синяя укороченная кофта мягко обтягивала плечи, а серая футболка выбилась из джинсов, перетянутых чёрным ремнём на тонкой талии. Минхо поймал себя на том, что слишком долго смотрит. И только тогда заметил одну деталь. Он сам оделся почти так же.       Синие джинсы. Чёрная спортивная кофта оверсайз. Эта одежда ему шла. Минхо это прекрасно знал. И именно поэтому после пар сегодня выбирал её особенно тщательно.       Через несколько минут они уже сидели на заднем сиденье машины Чана.              – Готов проиграть мне сегодня, хён? – тихо прошептал Джисон прямо у уха Минхо.              Минхо только усмехнулся. Он был готов сегодня побеждать. И был уверен, что ни за что не уступит Джисону и обязательно разнесёт того в пух и прах.       Правда, перед этим он успел трижды обыграть Чанбина и дважды Чана. И теперь слушал от друзей целую волну возмущения.       Ближе к часу ночи Минхо и Джисон обнаружили, что остались в клубе вдвоём. Чан и Чанбин уехали раньше – им хотелось успеть вернуться в общежитие до закрытия, сходить в душ и наконец нормально выспаться. Но Минхо и Джисон, захваченные азартом игры, даже не подумали уезжать.       На экране готовился финал Лиги Чемпионов.       Челси – Тоттенхэм.       Минхо поудобнее устроился на пуфике, а Джисон, наоборот, откинулся на спинку кресла и лениво произнёс:       – Легендарный финал выйдет. Мои синие сделают твоих, как и всегда.              – Мы ещё посмотрим, – Минхо бросил через плечо, обернувшись на него. – Шпоры покажут свои зубы.              Он несколько раз переложил джойстик в руках, проверил кнопки и стики. Сегодня он собирался забрать победу. Ничто не должно было ему помешать.       Кроме Джисона. И его колена, которое то и дело касалось бедра Минхо, обжигая через ткань джинсов и отвлекая от игры. Минхо изо всех сил пытался сосредоточиться на экране.       Но сейчас он просто неверяще смотрел на табло. Девяносто восьмая минута.       Счёт – 4:4.       И прямо у него на глазах нападающий Челси буквально выгрыз пятый гол. Решающая атака. Джисон каким-то невероятным движением пальцев отдал точную передачу, обошёл защиту Минхо – и вывел свою команду вперёд.       5:4.       Победа синих.       Хан с радостным воплем вскинул руки.              – Я же говорил! Против истории не пойдёшь.              Он выглядел невероятно довольным собой. Минхо же казалось, что он сейчас просто взорвётся.              – Так, Джисон, дай сюда свой джойстик, – Минхо потянулся к нему.              Но Джисон только усмехнулся и завёл руку с геймпадом за спину. Джисон играл грязно. И это сейчас было совершенно не про компьютерные игры.       Опираясь на свободную руку, он потянулся ещё дальше назад. Футболка приподнялась, слегка оголяя живот.       Минхо это заметил. И тяжело выдохнул, собирая остатки самообладания.              – Я просто лучший, Минхо. Тебе остаётся только смириться, – протянул Джисон.              Он явно дразнился. Минхо чувствовал это всем своим нутром. Чувствовал, как Джисон намеренно играет на его нервах – и откровенно наслаждается своей властью над старшим.              – Признайся, ты жульничал, маленький засранец, – Минхо всё-таки повёлся на провокацию и наклонился ближе.              – Утешай себя этим, хён.              Эта фраза была коронной у Джисона. Он повторял её каждый раз, когда хотел окончательно вывести Минхо из себя. И сейчас она сработала как спусковой крючок.       Минхо плохо помнил, как вообще решился на это. Он потянулся к руке Джисона, в которой тот по-прежнему сжимал джойстик. Опираясь другой рукой рядом с бедром младшего, Минхо пытался дотянуться до геймпада.       Джисон начал вырываться. Он изворачивался под Минхо, пытаясь выбраться из-под него и ни за что не уступить. В какой-то момент они уже просто боролись.       Никто из них даже не заметил, когда джойстик вылетел из рук Джисона и отлетел куда-то в сторону. Теперь это уже не имело значения. Джисон извивался под Минхо, пытаясь щекотать его за бока. Минхо, смеясь и ругаясь вполголоса, пытался удержать его. Хан в ответ тянулся к животу Минхо, стараясь отвлечь его и вывернуться.       А в следующую секунду всё произошло слишком быстро. Будто Минхо на мгновение полностью потерял связь с реальностью.       Он перехватил руки Джисона, прижал его к пуфику – и вдруг укусил. Прямо в шею. В оголённое, уязвимое место под линией челюсти.       Из горла Джисона вырвался тихий, сорванный полустон.       И мир будто схлопнулся.       Оба замерли. Минхо медленно поднял голову. Джисон смотрел на него широко распахнутыми глазами. Они просто смотрели друг на друга. В тишине.       Всё.       Конечная.              – М… Минхо?.. – почти неслышно выдохнул Джисон.              Не давая себе ни секунды на раздумья, Минхо снова наклонился к Джисону и накрыл его губы своими. Это было всего лишь лёгкое касание. Но оно прошило Минхо тысячами разрядов.       Никакие ворота в рай не распахнулись. Никаких ангелов не запело. Было только тяжёлое дыхание. И собственное сердце, которое билось так громко, будто стучало прямо в горле. В ушах звенело.       Минхо отстранился первым.              – Прости… я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто…              Это звучало ужасно неубедительно. Да и в голове у Минхо не было ни одной внятной мысли. Он уже успел мысленно похоронить их дружбу. И шанс на прощение – тоже.       Вот сейчас Джисон ударит его. И будет абсолютно прав. Но Джисон лишь потянулся рукой к его лицу... И не ударил. Он прижал ладонь к губам Минхо, заставляя его замолчать.              – Тогда, может быть… – тихо сказал Джисон, – если я поцелую тебя, ты будешь знать?              На его лице появилась мягкая, почти робкая улыбка. Одной рукой он притянул Минхо за затылок. Вторую осторожно положил на его щёку. И снова сократил расстояние между ними.       В этот момент всё будто сошлось в одной точке.       Минхо не сопротивлялся. Он даже не был уверен, что дышит. Где-то на границе между страхом и чистой эйфорией он снова встретился губами с Джисоном.       И на этот раз целовал его медленно. Очень медленно. Будто пытался запомнить каждую секунду происходящего.       Нетерпение Джисона дало Минхо понять одну простую вещь. Он был в этом не один. Не он один не мог справиться с этим чёртовым сердцем. Не он один ждал этого момента так долго.       И теперь они с одинаковой жадностью целовали друг друга, словно боялись, что всё это может исчезнуть.       Теперь Минхо знал. Это никогда не было односторонним. Так было всегда. Всегда на грани. И именно здесь, в этой точке, они могли наконец остановиться. Перестать соперничать.              – Так что ты скажешь мне сейчас, Минхо-хён? – прошептал Джисон, с неохотой отрываясь от его губ.              Минхо тихо выдохнул. Он посмотрел Джисону прямо в глаза и тихо сказал то, что так давно должен был сказать:              – Я люблю тебя, Хани.              Пусть это будет единственное, в чём он обогнал Джисона. Его это вполне устраивало. Во всём остальном Минхо был готов уступить младшему первенство.       Ему достаточно было одного. Мысли о том, что именно он поцеловал Джисона первым. И что теперь… Самая большая победа в жизни Минхо – это Джисон.       Вечером следующего дня они сидели на крыше общежития, выбравшись на неë через окно чердака. Хоть и в другой стране, закат всё равно был красивым. Словно небо разожгли специально для них двоих.       Джисон сидел, вытянув ноги, и лениво покачивал кроссовкой в воздухе.              – Ты сегодня весь день какой-то тихий, – заметил он.              – Я сегодня вспоминал тот вечер.              – Какой?              – Вечер на крыше нашей школы в мой выпускной, – Минхо посмотрел на него.              – А, – Джисон тихо хмыкнул.              Несколько секунд они просто смотрели на горизонт.              – Я тогда почти поцеловал тебя, – сказал Минхо.              – Я знаю.       – Ты знаешь? – Минхо повернул голову.       – Я тоже почти поцеловал тебя, – Джисон пожал плечами.       Минхо удивлённо выдохнул. Значит, тогда ему не показалось.              – Получается, всё могло начаться… гораздо раньше.       – Нет, хён, – Джисон улыбнулся и мягко толкнул его плечом.       – Нет?              – Всё произошло именно тогда, когда должно было, – он повернулся к Минхо и легко коснулся его руки. – Если бы это случилось тогда… мы бы всё наверняка испортили.              Минхо немного подумал и тихо усмехнулся.              – Возможно. Зато теперь я могу сделать так, – старший притянул его за воротник кофты и поцеловал. Джисон рассмеялся прямо ему в губы.              Закат медленно гас за крышами города. Джисон всё ещё сидел рядом, лениво болтая ногой в воздухе. Минхо держал его за руку – почти бессознательно, будто так было всегда.       Через некоторое время голос Джисона раздался в тишине:              – Знаешь, хён…              – Мм?              – Если подумать, я ведь всё равно тогда сделал тебя.              – В чём это? – Минхо даже фыркнул.       Джисон повернул голову и посмотрел на него тем самым хитрым взглядом, который Минхо знал с самого детства.              – Я первый забрал зелёную лопатку.              Минхо несколько секунд молчал. Потом мягко улыбнулся              – Пусть так, – он переплёл их пальцы крепче. – Зато я забрал тебя.              Джисон уткнулся лбом в плечо старшего, скрывая смущение. И на этот раз спорить не стал.