Бродяги тоже умеют любить

      — Знаешь, птенчик, я обычно захожу на эту улицу только для того, чтобы поздороваться с тётушкой, но раз такое дело.. — Поль хитро улыбнулся и обернулся через плечо — Угощу тебя в ресторанчике мадам Шапиро. Клянусь, ничего лучше ты ещё не пробовал — он горделиво усмехнулся и зашагал по мощёной дороге.       Его силуэт темнел на фоне яркого, жёлтого неба. Закатное солнце опускалось к далёким холмам.       Артюр медлил. Поводок, удерживающий его у поворота на знакомую улицу, натягивался, дышать становилось тяжело. Артюр ослабил ворот и, когда Поль обернулся на него, смотря задорно и с вызовом своими невозможными карими глазами, сорвал со своей шеи галстук, сворачивая и заталкивая в карман. Он чувствовал себя неумелым школяром, которого старший друг зовёт развлечься по-взрослому. На негнущихся ногах шёл по дороге вникуда, равняясь с Полем плечами. С каждым шагом дальше от дома он чувствовал, как ошейник слабнет.       Когда Поль расселся на ступеньках его колледжа, болтая со своими друзьями, Артюр его даже не заметил. Поднялся с братом по лестнице и скрылся в дверях, здороваясь с миловидной старушкой консьержкой, проверяющей их пропуски. Он учился всего ничего — полгода — но всё так же восхищался высокими потолками в лепнине и широкими лестницами с резными перилами. Учиться в колледже с таким холлом было одно удовольствие, Артюр даже делал вид, что некоторые из преподавателей интересно преподносили материал, а одногруппники не вызывали отвращение, рассевшись по подоконникам и ступенькам.       И Артюр, общаясь с немногочисленными хорошими одногруппниками, даже не смотрел в окно за плечом брата, где было отчётливо видно, как всё тот же Поль (хотя Артюр ещё не знал его имени) бросает за угол сигарету, поднимаясь навстречу темноволосой кудрявой девушке, обнимая её за плечи и передавая тканевый свёрток в руки.       — Артюр? — брат тогда потряс его за плечо — Кого ты там увидел?       — Он учится здесь? — спросил Артюр вместо ответа, когда стоящий рядом парень, плохо знакомый Артюру, Адриан, тоже глянул в окно и даже помахал стоящей на лестнице парочке.       — Поль? Поступает в этом году — присев на подоконник, ответил он.       Пришлось долго себя убеждать отвести взгляд, но вид этого парня привлекал взгляд. Он был опрятно, но очень просто, даже бедно одет — рубашка, скорее всего, никогда не была белой, скорее всего такой серо-коричневой он её и купил, а костюм двойка, в котором он, видимо, собирался учиться, был куплен за сущие гроши. Но он был красив. Артюр без стеснения смотрел на него, игнорировал смешки Адриана и подошедшей к ним Габриэллы, обеспокоенные вопросы брата. Всё в движениях этого парня, ещё школяра, кричало о том, что он сердцеед с доброй душой и огромный семьей из некровных, но близких людей. Артюр чувствовал это, смотря на то, как солнце играло в пшеничных (так пошло, но так верно) волосах, как задорные карие глаза ему улыбались. Как задорные карие глаза ему улыбались..? Артюр вздрогнул, весь ужас отразился на его лице, лишившемся крови, и он отпрянул от окна.       — Ты что-то говорил, Фред? — затараторил Артюр, смотря на брата.              — Что тебе не стоит связываться с уличными мальчишками. В отличие от Демаре, мы не сможем.. противостоять его влиянию — Фред наклонился к его лицу так близко, как только мог, но это добавило его предостережению комичности, а не серьёзности. Артюр зажмурился на мгновение и посмотрел в окно. Поль ушёл, его светлая макушка виднелась за территорией колледжа, идущая рядом с ещё одной, кудрявой и чёрной, только вот ту девушку Артюр увидел в другом конце коридора, и на мгновение на его лице отразился тормозящий на всех парах мысленных процесс, отчего лоб заболел, а Адриан рядом только посмеивался, лениво оправдывая своего друга.       — Поль не так плох — говорил он так, что Фред только больше в нём сомневался — Особенно в компании Михаэля, тогда Поль становится ангелом на фоне этого говорливого дружка Дороти — Адриан закатывает глаза, словно его жаргон кто-то ещё понимал (что точно было ему на руку).       Эти дни, а их было всего несколько, скомканных и неясных, состояли из недопониманий, недоговорок, неловкости и странной, маниакальной тяги Артюра прикоснуться к солнцу, к обжигающему руки огню, что источал Поль и его странная, наполненная всем и сразу жизнь. Адриан был прав, Поль не болтлив, но он точно мог заговорить сладкими речами любого, и Артюр солгал бы, если бы сказал, что поддался на них без удовольствия.       Главное было не оглядываться на обеспокоенного до тряски в руках Фреда, смотрящего на удаляющегося брата с крыльца.       — Я обещал родителям, что в Париже мы не наткнёмся на проблемы — твердил он без остановки, но Артюру хотелось. Давно хотелось проблем.       Поэтому сейчас он шёл за Полем к какой-то мадам Шапиро. Он понятия не имел, что его ждёт впереди, но за поворотом не было подворотни, грязных улиц и кабаков. Напротив — улица выходила на набережную, по которой медленно прогуливались люди, любуясь заходящим солнцем. Медленно мимо проезжали такси, проносились велосипеды. Артюр замер, собираясь перейти дорогу, но Поль обнял его плечи (что не поспособствовало выведению Артюра из ступора) и повёл к одному из кафе вдоль по улочке.       Кафе на углу старинного здания, с витражными окнами и стеклянными дверьми, было украшено горшками цветущих петуний, бархатцев и анютиных глазок, которые часто притягивали взгляды прохожих. Артюр, уже привычно смущённый, зашёл в кафе вместе с Полем и хотел что-то ему сказать, но не успел. Рука Поля исчезла с его спины и мир потерял часть своих красок, но Артюр точно ощутил, как картинка вокруг стала яснее.       — Здравствуй, дорогой! — радостно воскликнула полная женщина с копной чёрных кудрявых волос. Она плавно вышла из-за стойки, поправляя бежевый фартук на своём летящем голубом платье, и протянула к Полю руки, заключая его в объятия.       — Здравствуйте, тётушка — с толикой смущения ответил Поль. Артюр ощутил укол вины за то, что позлорадствовал над Полем в этот момент, но, правда, не ему же одному страдать от неловкости в этот день?       Артюр наблюдал за этой картиной с плохо скрываемой улыбкой. Солнце било ему в спину и было очень жарко стоять так, прямо на его пути, но он не двигался. Что-то в этой скромной сцене заставляло его замереть и наблюдать. Давно ли он встречался с кем-то с такой же теплотой? Они с братом жили в Париже больше года и, боясь замарать белые воротнички и манжетки, словно мальчики-зайчики (и как их ещё не называли за всю их жизнь), сторонились каждой пылинки, что могла осесть на них неудачно. Дома они жили в прелестной, неброской свободе. Любви. Париж словно сомкнул на их руках кандалы, а комната у четы Дюбуа (что у нормальных людей должны называться бабушкой и дедушкой) затянула ещё и ошейник.       — Артюр, не стой столбом — Поль снова коснулся его плеча и Артюр даже не стал скрывать, как эти редкие, но чертовски удачные касания выбивают его из колеи.       — Я попросил тётушку Адель накрыть нам на балкончике, он ещё не открыт для посетителей, но ты не представляешь, какая там красота — заговорщески зашептал Поль и повёл Артюра по лестнице на второй этаж. Вместо шагов Артюр упорно слышал, как бьётся его сердце. Солнце больше не палило в спину, сильнее него Артюр горел изнутри.       Небольшой балкончик был пристроен к зданию сбоку, здесь было не то, чтобы некрасиво, но длинные верёвки с бельем и подворотня под ногами не добавляли романтики. Но всё же Артюр присел на небольшой плетёный стул, наверное, слишком близко к Полю, касаясь коленями и локтями.       — Ещё полчаса и кафе заполонили бы люди — довольный своей идеей, сказал Поль. Он отодвинулся на минуту, давая хозяйке расставить на столе их ужин и игристое вино, которое Артюр, не будь он сейчас эссенцией адреналина, никогда не стал бы пробовать.       — Теперь я понимаю, почему про тебя говорят, что ты сердцеед — Артюр сам не понял, откуда в его голосе взялась эта ревность. Он знает Поля от силы пять дней.       — О, тогда я сегодня полакомлюсь — гордо усмехнулся Поль и Артюр, с болезненной тяжестью на сердце, растаял.       — Ты будешь самой ужасной ошибкой моей жизни, когда кто-то пустит слух о том, как ты пытаешься поцеловать меня прямо сейчас — безбожно дрожащим голосом прошептал Артюр, когда его губы почти коснулись губ Поля.       — Ты никогда об этом не пожалеешь, птенчик. Уличные оборванцы тоже умеют любить.       И щелчок по носу, знаменующий начало долгой, захватывающей истории.