Камилла Поттер и Тайная комната

      Рон, Невилл, Камилла и Гермиона давно знали, что Хагрид питает несчастное пристрастие к чудовищным, уродливым созданиям.       В первый год их жизни в Хогвартсе он пытался вырастить дракона в своей маленькой лесной хижине, а уж его громадного трехглавого пса, которого он нежно окрестил Пушок, они точно не скоро забудут.        И Камилла была уверена: если ещё мальчишкой Хагрид услыхал легенду о чудовище, скрывающемся в замке, то бесстрашно полез бы куда угодно, лишь бы взглянуть на него хоть краешком глаза.       А дальше… Возможно, ему стало совестно держать зверя в клетке, и он решил выпустить его, дать возможность поразмять бесчисленные ноги…       Камилла даже вообразила себе, как тринадцатилетний Хагрид надевает на него ошейник с поводком. Но точно так же ему было ясно — Хагрид никогда, ни при каких обстоятельствах не мог бы никого убить.       Камилла уже почти жалел, что проникла в тайну дневника. Рон, Гермиона и Невилл снова и снова требовали от неё всех подробностей путешествия по закоулкам памяти Реддла — Камиллу тошнило от бесконечных пересказов и разговоров, которые за ними следовали.       — Реддл мог поймать не того человека. — утверждала Гермиона. — Возможно, был какой-то другой монстр, нападавший на людей.       — Да сколько же тут, по-твоему, этих монстров? — хмуро спрашивал Рон.       — Акромантул. — мрачно проговорила Камилла.       — Кто?— не понимая о чём говорит Камилла, спросил Невилл.       — Акромантул — это огромный ядовитый паук, способный говорить на человеческом языке. — пояснила Камилла.— Акромантулы опасны как для волшебников, так и для маглов, не поддаются дрессировке. Но Хагрид похоже пятьдесят лет назад решил, что станет первым, кто приручит это существо. Но паук стал убивать маглорожденных, и Реддл собирался убить его. А Хагрид не позвонил, потому что считал его безобидным питомцем.       — С чего ты решила, что Чудовище Слизерина это именно акромантул?— с интересом спросила Гермиона.       — Я же видела это чудовище в воспоминаниях Реддла.— напомнила подруге Камилла.— А потом полистала книгу о магических животных, которую мне подарил Невилл на Рождество и наткнулась на текс о них с картинками.       Немного помедлив Камилла печально добавила:       — Мы знаем, что Хагрида когда-то давно исключили из школы. И нападения после этого прекратились, иначе Реддл не получил бы особой награды…       Рон подошел к делу с другой стороны:       — Реддл был тогда чем-то вроде Перси. Кто его просил доносить на Хагрида?       — Но ведь чудище кого-то убило.— возразила Гермиона.       — И могло продолжать убивать маглорожденных дальше.— добавил Невилл.       — И школу могли бы закрыть. Реддлу пришлось бы возвращаться к маглам, в какой-то ужасный приют. — проговорила Камилла. — У него есть одно оправдание — он хотел спасти школу.       Рон подергал себя за губу, потом нерешительно спросил:       — Ты ведь встретила Хагрида в Лютном переулке, да?       — Он покупал средство от плотоядных слизней. — поспешно ответила Камилла.       Все четверо замолчали. Молчали долго. Наконец Гермиона, запинаясь, высказала то, о чем они все сейчас думали:       — Может, нам следует пойти и поговорить с самим Хагридом?       — Радостная будет встреча. — хмыкнул Рон. — Привет, Хагрид, скажи-ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никакого ужасного и волосатого, ядовитого акромантула?       Порешили всё-таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения.        И чем дольше не появлялся тот загадочный бестелесный голос, тем сильнее становилась надежда, что им никогда не придется спрашивать Хагрида, почему его исключили из школы.       Минуло уже почти четыре месяца с тех пор, как Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели, и теперь чуть ли не все уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше в Хогвартс не явится.       Пивзу окончательно наскучила песня «Камилла Поттер, ты злодейка», а Эрни МакМиллан смягчился до такой степени, что как-то на травологии вполне вежливо попросил Камиллу передать ему корзинку с прыгающими поганками.        В марте несколько мандрагор закатили в теплице номер три шумную, безобразную вечеринку, чрезвычайно порадовав профессора Стебль.       — Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели.— объяснил Невилл Камилле. — И скоро мы сможем вернуть к жизни всех окаменевших в больничном крыле.

***

      На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона и Камилла отнеслись со всей серьезностью.       — От этого зависит наше будущее.— сказали они Рону и Невиллу, когда они вчетвером принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками.       — Я бы хотел отказаться от истории магии.— заметила Камилла.       — Но ты же сдала её лучше всех в прошлом году.— удивился такому желанию подруги Невилл.       — История магии конечно интересная, но скучная из-за профессора Бинса.— проговорила Камилла, рассматривая список.— Я бы лучше вместо это взяла вдвое больше уроков к примеру нумерологии.       — Нельзя отказаться.— мрачно возразил Рон. — Все старые предметы остаются. — Если бы позволили что-нибудь выкинуть, я бы вычеркнул защиту от темных искусств.       — Но это очень важный предмет! — возмутилась Гермиона.       — Важный, если бы его преподавал не Локонс.— уперся Рон. — Я у него ничему не научился. Нет, хотя научился — что будет, если выпустить на волю корнуэльских пикси.       А вот Невилл был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни.       Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущенно спрашивал окружающих, что труднее — уход за магическими существами или изучение древних рун.       Дин Томас, который, как и Камилла с Гермионой, вырос среди маглов, поступил просто: закрыв глаза, тыкал волшебной палочкой в список и помечал те предметы, на которые угодил.       Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы.       Камилла представила себе, что сказали бы дядя Вернон и тетя Петунья, вздумай она обсудить с ними свою будущую карьеру волшебника, и горько усмехнулась.       Правда, нельзя сказать, что она осталась совсем без напутствия: Перси Уизли жаждал поделиться с кем-нибудь жизненным опытом и Камилла сама подошла к нему за советом.       — Самое главное, Камилла, понять, чего ты сам хочешь. — сказал он. — И лучше задуматься о будущем как можно раньше. Поэтому я рекомендовал бы тебе предсказания. Говорят, что магловские дисциплины слишком легки, но я считаю, что волшебники должны иметь ясное и исчерпывающее представление о немагической части общества, особенно если им предстоит работать в тесном сотрудничестве с маглами. Вспомни моего отца — ему постоянно приходится иметь дело с маглами, их бизнесом, изобретениями. А вот мой брат Чарльз всегда любил работать на свежем воздухе и выбрал уход за магическими существами. Нужно использовать свои сильные стороны, Камилла. Ну и, конечно, склонности.       Но единственным предметом, к которому у Камиллы лежала душа, было зельеварение.       И она записалась на все курсы, как Гермиона: если она хочет в будущем стать министром магии, то никакие знания не будут лишними.

***

      Очередной матч гриффиндорцы играли против Пуффендуя. Вуд каждый вечер гонял команду на поле, так что у Камиллы едва хватало времени на что-нибудь ещё, кроме квиддича и домашних заданий.       То ли тренировки пошли удачнее, то ли погода улучшилась, но накануне перед субботней встречей Камилла возвращалась в спальню с уверенностью, что Гриффиндор в этом году Кубок школы непременно выиграет.       Но радостное настроение длилась недолго. У двери, ведущей в спальню, Камилла столкнулась с Гермионой, на которой лица не было.       — Камилла, я не знаю, кто это сделал… зашла и вижу…       Расстроенно глядя на Камиллу, она открыла дверь.       Все содержимое чемодана Камиллы было разбросано по комнате. На полу валялась разорванная мантия; постельное белье и одеяла сброшены с кровати, ящик тумбочки вытащен и все его содержимое высыпано на матрас.       Камилла в полном недоумении подошла к кровати, ступая по раскиданным страницам «Тропою троллей».        Вместе с Гермионой принялись заправлять постель, и тут как раз явились их соседки Лаванда и Парвати.       — Кто это устроил здесь такое безобразие? — изумилась Парвати, подбирая с пола свои журналы .       — Понятия не имею… — Камилла была совершенно подавлена.       Гермиона обследовала её мантию — все карманы были вывернуты.       — Кто-то что-то искал… Посмотри, пропало что-нибудь?       Камилла принялась собирать вещи, бросая их в чемодан, последними уложила книги Локонса и лишь тут обнаружил пропажу.       — Дневник Реддла исчез. — сказал она упавшим голосом, повернувшись к Гермионе.       — Что?!       Камилла кивнул на дверь, и они с Гермионой вышли. Добежав до гриффиндорской гостиной, полупустой в этот час, друзья отыскали мальчиков, в одиночестве корпевших над трудом трансфигурацией.       Известие привело их в ужас.       — Ведь получается, что украсть мог только кто-то из гриффиндорцев.— больше никто не знает пароля…       — Да, верно.— вздохнула Камилла.— И это была девушка, потому что лестница в нашу спальню заколдована заклинанием «Глиссео».       — Точно!— воскликнула Гермиона.— Я читала об этом в Истории Хогвартса.

***

      Утро следующего дня встретило их ярким солнечным светом и легким прохладным ветерком.       — Идеальные условия для квиддича! — Вуд стоял у гриффиндорского стола и, бурля энтузиазмом, нагружал омлетом тарелки своей команды. — Камилла, иди скорее сюда, тебе необходимо хорошо подкрепиться!       Камилла оглядела стол, где почти не было свободных мест, и спросила себя: а не сидит ли где-то здесь новый владелец дневника?        Гермиона настаивала, что надо заявить о краже, но Камилла была не согласна. Пришлось бы тогда рассказать всю историю с дневником — ведь мало кому известно, за что исключили Хагрида полвека назад.        А ему вовсе не улыбалось ворошить это давнее темное дело. Да еще первой!       Выйдя из Большого зала, друзья отправились к себе в башню взять снаряжение для матча, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей.       Едва она успела поставить ногу на ступеньку мраморной лестницы, как до её слуха вновь донеслось:       — В этот раз убей — пусти, я разорву! Разорву сам!       Камилла вскрикнула, Рон и Невилл с Гермионой бросились к ней.       — Голос! — воскликнула Камилла, озираясь вокруг. — Я только что опять слышала его! А вы слышали?       Рон, широко открыв глаза, отрицательно покачал головой, Невилл с испугом озирался вокруг, а Гермиона вдруг хлопнула себя ладонью по лбу:       — Камилла, я, кажется, поняла! Бегу в нашу комнату!       И она умчалась вверх по лестнице.       — Что такое она поняла? И зачем она побежала в нашу спальню, а не в библиотеку?— спросила Камилла в смятении, всё ещё озираясь: вдруг ещё раз услышит голос и сумеет определить, откуда же он исходит.       — Понятия не имею. — Рон поднял брови.       Камилла стояла в нерешительности. Она силился уловить зловещий голос, но из Большого зала повалили ученики, спеша на стадион и громко переговариваясь. И Камилла больше ничего не услышала.        Она уже было хотела побежать к профессору Дамблдору и рассказать, что она снова услышала этот таинственный голос, но Рон подтолкнул её со словами:       — Поторапливайся. Уже почти одиннадцать. Забыл про матч!       — Удачи, Камилла! — махнул ей Невилл.       Помедлив ещё пару мгновений, Камилла махнула рукой и побежала в сарай, где хранились метлы.        Взяла свой «Нимбус-2000» и скоро влилась в толпу, устремившуюся через луг к стадиону. Но мысленно она всё ещё была в замке, вслушивалась в тот таинственный голос.        И, натягивая в женской раздевалке алую мантию, утешалась одним — в замке сейчас никого нет, все здесь, смотрят игру.       Команды вышли на поле под громкие аплодисменты. Оливер Вуд поднялся в воздух для предварительного облета толевых шестов; мадам Трюк выпустила мячи. Пуффендуйцы, одетые в желтое, сгрудились в кучу — уточнить напоследок игровые ходы.       Камилла уже вскочила на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон.       Сердце у Камиллы екнуло.       — Матч отменяется! — проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом.       Оливер Вуд без промедления приземлился и с безумным видом бросился к профессору МакГонагалл, все еще сжимая в руке метлу.       — Но профессор! — кричал он. — Нам надо играть… Кубок… Гриффиндор…       Профессор МакГонагалл, не замечая его, надсаживалась громовым электронным голосом:       — Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там получите дальнейшую информацию. И пожалуйста, поскорее!       После чего она опустила мегафон и жестом подозвала Камиллу:       — Вам, Поттер, лучше пойти со мной.       Недоумевая, в чём её сегодня подозревают, Камилла посмотрела на Рона и Невилла, отделенных от них ропщущей толпой.       Мальчики их догнали по пути в замок. К удивлению Камиллы, профессор МакГонагалл не посчитала присутствие Рона и Невилла лишним.       — Пойдем и вы с нами, мистер Уизли и мистер Долгопупс.       Шедшие поодаль ученики шумно высказывали недовольство отменой матча, многие были явно обеспокоены.       Рон, Камилла и Невилл поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз она повела их не в кабинет, а в больничное крыло.       — Вас это очень расстроит. — произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда они подошли к двери больницы. — Было ещё одно нападение… Двойное нападение.       У Камиллы внутри всё похолодело. Профессор МакГонагалл толкнула дверь, и они вошли.       Мадам Помфри склонилась над девушкой с пятого курса — той самой ученицей из Когтеврана, у которой они под Рождество так неудачно пытались выяснить дорогу в гостиную Слизерина.       А на соседней кровати…       — Гермиона! — охнул Рон.       Гермиона лежала необычно тихая, глаза ее были открыты и словно остекленели.       — Их нашли у коридоре.— сказала профессор МакГонагалл. — Думаю, вы тоже не знаете, что значит вот это и это? — Она показала маленькое круглое зеркальце и книгу о магических животных Камиллы. — Это вещи лежали возле них на полу.       Троица покачали головами, не сводя глаз с Гермионы.       — Я провожу вас в гриффиндорскую башню. — Профессор МакГонагалл тяжело вздохнула, отдавая книгу Камилле. — Мне предстоит разговор с учениками.       Когда все собрались, профессор начала свою нерадостную речь:       — «Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. На уроки будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам».       Переполненная гриффиндорская гостиная выслушала это строгое предписание, не проронив ни слова. Профессор свернула пергамент, по которому читала, и закончила речь собственными словами:       — Вряд ли стоит добавлять, что я давно не была так расстроена. Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно.       Профессор МакГонагалл протиснулась сквозь проем с полной дамой, который тут же сомкнулся. И вся гостиная загалдела.       — Смотрите, заклятие наложено на двух гриффиндорцев, не считая привидения, одного когтевранца и одного пуффендуйца. — принялся загибать пальцы Ли Джордан, лучший друг близнецов Уизли. — Интересно, кто-нибудь из преподавателей обратил внимание, что все слизеринцы целы и невредимы? Разве не очевидно, что вся эта дьявольщина исходит из Слизерина? Наследник Слизерина, чудовище Слизерина… Почему бы просто не взять и не выставить отсюда всех слизеринцев? — распалялся он под кивки одобрения и недружные аплодисменты.       Сам Перси сидел в кресле позади Ли, но на сей раз он не спешил огласить свое мнение. Напротив, выглядел потерянным и удрученным.       — Перси совсем убит. — шепнул Джордж Гарри. — Та девушка из Когтеврана, Пенелопа Кристал— староста. А он и мысли не допускал, что чудище решится напасть на старосту.       Но Камилла его не слышала. Перед его глазами все ещё была Гермиона, лежащая на больничной койке, точно мраморная статуя.        А вдруг и сейчас преступника не поймают? Придется ей подумать о жизни с Дурслями. Том Реддл выдал Хагрида, только бы не возвращаться в магловский приют. Теперь-то Камилла прекрасно его понимал.       — Что нам делать? — прошептал Рон ей на ухо. — Думаешь, они подозревают Хагрида?       — Надо пойти и поговорить с ним. — ответила Камилла, всё ещё сжимая книгу в руках. — Я не верю, что это опять он. Но в тот раз именно Хагрид освободил чудовище, он должен знать, где находится Тайная комната, с этого и начнем разговор.       — Но МакГонагалл сказала, что башню можно покидать только на время уроков, да и то под присмотром учителей.— напомнил им Невилл, трясясь от страха.       — Значит, пришло время снова достать старую мантию моего отца.       От отца Камилла унаследовала всего одну вещь — длинную серебристую мантию-невидимку.       Без нее им из школы не выйти, ведь с Хагридом надо увидеться так, чтобы ни одна живая душа не проведала.       Камилла легла спать в обычное время, дождались, пока Лаванда и Парвати, насплетнившиь, уснут, встала, оделась, спустилась в Общую гостиную Гриффиндора, где ее уже ждали Невилл и Рон, и накинула на них троих просторную мантию.       Путешествие по темным переходам замка — удовольствие мало приятное. Впрочем, Камилле, которой случалось ночью бродить по замку, никогда ещё не видела такого оживления в столь поздний час.       Преподаватели, старосты, привидения ходили парами, часто оглядываясь — вдруг заметят что-то опасное.       Мантия-невидимка, к сожалению, не скрывала производимых звуков: буквально в метре от вышедшего дежурить Снегга Невилл на что-то налетел и довольно громко ругнулся, но Снегг как раз в этот миг чихнул, и все обошлось.       Подойдя к выходу, друзья с облегчением вздохнули и тихонько отворили тяжелые дубовые двери.       Стояла ясная звездная ночь. Между деревьев Запретного леса светились окошки небольшой хижины лесничего.       Троица подошли к самой её двери и только тогда сбросили с себя спасительную мантию.       Постучали, и в ту же секунду увидели нацеленный на них арбалет в руках Хагрида, за его спиной оглушительно залаял волкодав Клык.       — Эвона это кто! — Хагрид опустил оружие и удивленно посмотрел на них. — Вы чой-то на ночь глядя по лесам шастаете?       Все вместе вошли в дом, и Камилла спросил, указывая на арбалет:       — А это для чего? — Да просто так… Ничего… — замялся Хагрид. — Я в общем… того, ожидал… Садитесь… Чай приготовлю…       Казалось, он с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдернул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник.       — Хагрид, что с тобой? Ты уже знаешь про Гермиону?— спросил Невилл.       — Да, конечно… знаю…       Такого голоса они у Хагрида никогда не слышали.       Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали.       Пирог полетел на пол. Друзья, обменявшись испуганными взглядами, отступили подальше в угол и закутались в мантию-невидимку. Хагрид убедился, что их не видно, взял арбалет и открыл дверь.       — Добрый вечер, Хагрид.       В хижину вошел Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог кто-то еще. Вид у спутника Дамблдора был весьма странный.       Незнакомец был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло-зеленый котелок.       — Это папин начальник.— чуть слышно шепнул Рон. — Корнелиус Фадж, министр магии!       Камилла чувствительно толкнула Рона локтем, призывая к молчанию.       Хагрид побледнел, на лбу у него проступили капельки пота. Он тяжело опустился в одно из кресел, переводя затравленный взгляд с Корнелиуса Фаджа на Дамблдора.       — Неважные дела, Хагрид.— короткими фразами заговорил Фадж. — Хуже некуда. Надо что-то решать. Четыре нападения на маглорожденных. Дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры.       — Я… это… я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я… Я никогда… профессор Дамблдор, сэр…       — Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием. — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений.       Явно ощущая неловкость, Фадж продолжал.       — Послушайте, Альбус, прошлое Хагрида говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела.       — Я вам еще раз говорю, Корнелиус, удаление Хагрида не поправит дела. — В голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого Камилла ещё никогда не видела.       Фадж нервно повертел в руках котелок.       — Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг.       — Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда?       — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями…       — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид.       Не успел Фадж ответить, в дверь опять решительно постучали. Дамблдор открыл, и тут рот Камиллы накрыла ладонь Невилла: увидев, кто вошел, она не удержалась и охнула.       Закутанный в длинную черную дорожную мантию, с холодной, довольной улыбкой на устах, в хижину Хагрида быстрым шагом вошел Люциус Малфой. Клык грозно зарычал.       — Вы уже здесь, Фадж.— начал Малфой. — Превосходно!       — А вы… вам… что здесь надо? — рассвирепел Хагрид. — Вон… да! То есть… прочь из моего дома!       — Мне, милейший, не доставляет ни малейшего удовольствия пребывание в этом, с позволения сказать, доме. — Малфой презрительным взглядом окинул скромное жилище лесничего. — Я искал директора, позвонил в школу, и мне сообщили, что директор у вас.       — Что вы от меня хотите, Люциус? — спросил Дамблдор.        Говорил он вежливо, но в глазах у него горел недобрый огонь.       — Ужасное известие, Дамблдор, — театральным голосом протянул Малфой, доставая толстый свиток пергамента. — Попечители решили, что вам пора покинуть пост директора. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нем все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией. Сколько уже было жертв? Сегодня еще две, не так ли? Если преступника не остановить, в Хогвартсе скоро вообще не останется учеников. А все мы хорошо знаем, к какому драматическому финалу это может привести.       — Отстранение Дамблдора? Это невозможно! — вспылил Фадж. — Это уж совсем крайность… Послушайте, Люциус…       — Назначение или отстранение директора — прерогатива Попечительского совета, Фадж.— отчеканил Малфой. — И раз Дамблдор не в силах справиться с разгулом преступности…       — Дамблдор не в силах справиться? — Фадж разволновался так, что его верхняя губа заблестела от пота. — А кто же тогда в силах?       — Это мы скоро увидим. — Малфой мерзко осклабился. — Обратите внимание, проголосовали все двенадцать…       Хагрид вскочил на ноги, его черная косматая голова коснулась потолка.       — А-а! — взревел он. — Скольким же вы… вам пришлось… вы надавили… напугали, и люди согласились!       — Голубчик, смотрите, как бы ершистый характер до беды вас не довел, — с деланным сочувствием предупредил Малфой Хагрида. — Не советую вам так кричать на стражу в Азкабане. Им это чрезвычайно не понравится…       — Выкинуть Дамблдора! — Хагрид разбушевался так, что Клык жалобно заскулил. — Ну, выкинете, и маглорожденным спасения не будет! Да, не будет! Всех укокошат!       — Успокойся, Хагрид. — остановил его Дамблдор, пристально глядя на Малфоя. — Разумеется, Люциус, раз Попечительский совет требует моего смещения, я должен подчиниться.       — Но… — заикнулся было Фадж.       — Нет! — загремел Хагрид.       Ярко-голубой взгляд Дамблдора скрестился с ледяным серым Малфоя.       — Однако, заметьте себе. — Дамблдор заговорил медленно, отчетливо, чтобы никто не пропустил ни слова. — Я не уйду из школы, пока в школе останется хоть один человек, который будет мне доверять. И ещё запомните: здесь, в Хогвартсе, тот, кто просил помощи, всегда ее получал.       Камилла могла бы поклясться, что при этих словах пронзительный взгляд Дамблдора на мгновение метнулся в тот угол, где прятались они с Невиллом и Роном.       — Мысли, достойные восхищения. — Малфой отвесил поклон. — Всем будет очень не хватать ваших… э-э-э… как бы поточнее выразиться… весьма своеобразных взглядов на обязанности руководителя. Нам остается лишь уповать, что ваш преемник сумеет навести порядок, и маглорожденных… э-э… «укокошивать» не будут.       Он подошел к двери хижины, открыл и с повторным издевательским поклоном проводил Дамблдора на улицу. Фадж все вертел котелок, ожидая Хагрида, но лесничий не торопился и, сделав глубокий вдох, произнес, тщательно подбирая слова:       — А тот, кто что-то ищет, пусть, значит, за пауками идет, за пауками, говорю. Они-то уж выведут куда надо. Я всё сказал.       Фадж изумленно уставился на него.       — Я уже, да, иду. — успокоил его Хагрид, залезая в свое кротовое пальто. Выходя вслед за Фаджем, он помешкал в дверях и громко добавил:— И насчет еды… кому-то надо будет кормить Клыка. Пока… это… ну, то есть пока я не вернусь.       Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон сбросил мантию-невидимку.       — Да-а, нам крышка. — упавшим голосом сказал он.— Без Дамблдора. Ожидай теперь по три нападения в день. Школу могут закрыть в любую минуту.       Подойдя к входной двери, Клык вдруг завыл и стал огромной лапой в нее скрестись.       — Камилла, что будем делать? — осторожно спросил Невилл, подходя к Камилле, которая вдумчиво смотрела в окно.       —Я....я не знаю.— охрипшим голос проговорила Камилла.