Камилла Поттер и Тайная комната

      Когда пятеро подземных странников — Камилла, Невилл, Рон, Джинни и Локонс — с головы до пят мокрые, грязные, а мантия Камиллы ещё и в пятнах крови, вошли в кабинет, все, кто там был, ошеломленно замолчали, но тишина в тот же миг взорвалась воплем: ‎ ‎      — Джинни! ‎ ‎      Увидев дочь, миссис Уизли, сидевшая в слезах перед камином, вскочила, за ней — мистер Уизли, и оба бросились к дочери. ‎       — Невилл!       Увидев внука, мадам Долгопупс, стоявшая возле камина, сорвалась с места и стремительно подбежала к нему. В следующее мгновение Невилл оказался в её объятиях — таких крепких, что у него даже хрустнули рёбра.       — Ба-а… — выдохнул он сдавленным голосом, но отстраняться не посмел.       Она прижала его к себе так крепко, словно боялась отпустить и снова потерять. В её глазах блеснуло облегчение, даже слёзы — но заметив, что в зале десятки глаз устремлены на них, мадам Долгопупс поспешно выпрямилась, вытерла уголки глаз и натянула на лицо привычную маску суровой, неколебимой бабушки.       — Невилл Долгопупс! — голос её грянул строго, почти как на строевом плацу. — Знаешь ли ты, как я перепугалась, когда Минерва написала мне, что ты пропал?! Моё сердце чуть не остановилось!       Она с шумом поправила шляпку, делая вид, что ничуть не растрогана, но руки её всё ещё дрожали.       Невилл смотрел на неё широко раскрытыми глазами и вдруг понял — за этой показной суровостью всегда пряталась нежность. Она боялась показать слабость, боялась, что он увидит её тревогу, и потому прятала любовь за привычной строгостью. И всё же именно сейчас он впервые по-настоящему почувствовал: она его любит. Всегда любила.       И это придавало ему сил куда больше, чем любой меч и любая магия.       Камилла смотрела не на них — у камина стоял, улыбаясь, профессор Дамблдор, рядом — профессор МакГонагалл, она тяжело дышала и держалась за сердце.        Прошуршав крыльями возле уха Камиллы, феникс опустился на плечо Дамблдора, а Камилла, Рон и Невилл по очереди очутились в крепких объятиях миссис Уизли. ‎ ‎      — Вы спасли ее! Спасли! Как вы это сумели? ‎ ‎      — Нам всем очень бы хотелось это узнать. — произнесла профессор МакГонагалл утратившим обычную твердость голосом. ‎       ‎Миссис Уизли выпустила Невилла и тот, переглянувшись с Камиллой мгновение поколебавшись, подошёл к столу. Невилл выложил Волшебную шляпу, меч, украшенный рубинами, а Камилла аккуратно положила жалкие остатки дневника Реддла. ‎      А потом Камилла заговорила. Около четверти часа в полной восхищения тишине она рассказывала о том, как услышала бесплотный голос, и Гермиона поняла из её книги, что это голос василиска, ползавшего по трубам внутри толстых стен замка, как они в троем пошли за пауками в лес и Арагог поведал им, где умерла последняя жертва василиска, как они догадались, что Плакса Миртл и есть эта жертва и что вход в Тайную комнату не где-нибудь, а в ее туалете.       ‎Камилла замолчала, чтобы перевести дух. ‎ ‎      — Замечательно! Итак, вы отыскали вход, нарушив — не премину добавить — вопиющим образом сотню школьных правил. Но как же вы оттуда выбрались живыми, Поттер? — МакГонагалл сгорала от любопытства. ‎       — Да, нам всем очень интересно.— холодно и строго произнесла пожилая волшебница, сверля внука взглядом.       Но даже суровый тон не мог скрыть того, что выдавали её слегка дрожащие губы и напряжённые руки, сжимавшие кружево мантии.       В каждом её слове сквозила тревога, в каждом движении чувствовалось, как сильно она переживала. Невилл ясно понял: за её железной маской скрывалась буря — страх потерять его и боль от одной лишь мысли, через что ему пришлось пройти, чтобы снова оказаться рядом с ней.       Камилла, слегка охрипшая, перешла было к тому, как вовремя подоспела Фоукс, как Волшебная шляпа вооружила их мечом, и вдруг запнулась. Она старалась избегать упоминаний о дневнике Реддла, поглядывая на Джинни — она стояла в двух шагах, прижавшись к матери, и слезы безостановочно бежали по ее щекам. ‎ ‎      «А вдруг ее правда исключат? — подумала Камилла в смятении. — Дневник Реддла замолк навсегда — поди-ка теперь докажи, что это он своей магической властью заставлял ее совершать то страшное, что творилось в замке!» ‎       ‎В поисках поддержки девочка взглянула на Дамблдора — тот едва заметно улыбнулся, и огонь камина блеснул в стеклах его очков-половинок. ‎       ‎— Я вот что хотел бы узнать: как лорд Волан-де-Морт изловчился околдовать Джинни? — тихо спросил директор. — Ведь он, по моим источникам, укрылся сейчас в албанских лесах. ‎       ‎Горячая волна радости накатилась на Камиллу, и у неё отлегло от сердца. ‎ ‎      — Что? — ошеломленно воскликнул мистер Уизли. — Сами-Знаете-Кто… околдовал Джинни? Но Джинни, разве она… разве она не была… ‎       ‎— Во всем виноват дневник. — Камилла подняла его и показала Дамблдору. — Реддл его вел, когда ему было шестнадцать. ‎ ‎      Дамблдор взял у Камиллы дневник и принялся с любопытством рассматривать его, склонив длинный крючковатый нос над мокрыми прожженными страницами. ‎       ‎— Изумительно.— проговорил он негромко. — Да, Реддл был один из самых одаренных учеников Хогвартса. ‎ ‎      Дамблдор повернулся к супругам Уизли, окончательно сбитым с толку. ‎       ‎— Очень немногим известно, что лорда Волан-де-Морта когда-то звали Том Реддл. Я учил его здесь пятьдесят лет назад. Окончив школу, он исчез, скитался в дальних краях, якшаясь с самыми опасными колдунами и магами. И все глубже погружался в тайны черной магии. Он подверг себя такому количеству чудовищных превращений, что, когда вновь появился — уже под именем Волан-де-Морта — был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между зловещим Темным Лордом и умным славным мальчуганом, который был когда-то старостой школы. ‎       ‎— Но что могло с ним связывать нашу Джинни? — воскликнул мистер Уизли. ‎       ‎— Его… его дневник.— всхлипнула Джинни. — Я в нем писала, а он отвечал… весь этот год. ‎       ‎Мистер Уизли был потрясен. ‎ ‎      — Джинни! Как ты могла! Что я тебе всегда говорил? Мало ли кто или что может прикинуться добрым и понимающим! Как можно идти на поводу у того, кого совсем не знаешь! Почему ты не показала дневник мне или маме? ‎       ‎— Такая подозрительная вещь! Ясно же, что она полна черной магии!— воскликнула мадам Долгопупс. ‎       ‎— Я этого не знала. — рыдала Джинни. — Он был в одном из учебников, помнишь, которые мама купила. Я подумала, кто-то вложил его в книгу и забыл… ‎       — И Реддл воспользовался её состоянием. — тихо и неуверенно заговорила Камилла, словно боясь, что сказанное причинит ещё больше боли.       — Каким состоянием? — с тревогой спросила миссис Уизли, переводя взгляд с Камиллы на дочь.       Камилла замялась, но всё же решилась сказать правду:       — Джинни… она думала, что вы любите меня больше, чем её. И Реддл ухватился за это, играл на её чувствах, "утешал" и всё сильнее притягивал к себе.       Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Джинни всхлипнула, спрятав лицо в ладонях.       — Джинни… — голос миссис Уизли дрогнул. — Как ты могла подумать такое? Мы любим вас одинаково. Ты — наше сокровище, так же как и Камилла.       Джинни разрыдалась ещё сильнее. Камилла осторожно подошла, обняла её за плечи и прижала к себе.       — Ты мне как сестра, Джинни. — тихо прошептала она. — Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовала себя нелюбимой.       Джинни подняла заплаканные глаза и уткнулась в её плечо, словно впервые почувствовав, что на самом деле не одна.       — Мисс Уизли следует немедленно отправить в больничное крьшо. — не терпящим возражения тоном вмешался Дамблдор. — На ее долю выпало слишком тяжелое испытание. Ни о каком наказании и речи быть не может. Волшебники гораздо старше ее бывали обмануты Волан-де-Мортом. ‎       ‎Он широким шагом подошел к двери и открыл ее: ‎       ‎— Джинни нужен сон и ещё, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил. — добавил он и дружески подмигнул девочке. — Мадам Помфри ещё не спит — она сейчас раздает сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы василиска придут в себя с минуты на минуту. ‎       ‎— Значит, Гермиона скоро будет в порядке! — в один голос обрадовались Рон и Камилла. ‎       ‎— Все худшее позади.— кивнул Дамблдор. ‎ ‎      Миссис Уизли, поддерживая Джинни, повела её из кабинета, мистер Уизли, который никак не мог опомниться, побрел за ними. ‎ ‎      — А знаете, Минерва. — улыбнулся профессор Дамблдор. — Пожалуй, эта история стоит хорошей пирушки. Можно попросить вас пойти поговорить с поварами? ‎       ‎— Можно. — сухо кивнула профессор Мак-Гонагалл и уже у дверей спросила: — Полагаю, в мое отсутствие вы разберетесь с Поттер и Уизли и Долгопупсом, не правда ли? ‎ ‎      — Истинная правда. — заверил ее Дамблдор. ‎       — Не волнуйся, Минерва. Я прослежу за этим.— холодно проговорила мадам Долгопупс.       ‎Она ушла, а Камилла с Роном и Невиллом опасливо посмотрели на Дамблдора и бабушку Невилла. Что значит — разобраться с ними? Быть не может… наверное, все-таки не наказание? ‎ ‎      — Помнится, я говорил, что придется исключить вас, Потттер и Уизли, из школы, если вы ещё раз нарушите правила.— начал директор. ‎       ‎От ужаса Рон вытаращил глаза. ‎       ‎— Это лишний раз доказывает, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно. — усмехнулся Дамблдор. — Вы оба получите Особые награды за услуги школе. И… дайте-ка подумать… да, по двести баллов каждому для Гриффиндора. ‎       ‎Рон сделался ярко-розовый, как цветы Локонса на Валентинов день. ‎ ‎      — Но почему-то еще один здесь присутствующий хранит слишком упорное молчание. А было бы интересно послушать о его участии в этом рискованном предприятии. — Дамблдор посмотрел на Локонса. — К чему эта излишняя скромность, Златопуст? ‎       ‎Камилла вздрогнула — она успела начисто забыть о Локонсе! А тот стоял в углу комнаты, по-прежнему улыбаясь растерянной, чуть дурашливой улыбкой. Услыхав Дамблдора, он огляделся вокруг, силясь понять, к кому это обращаются. ‎ ‎      — Профессор Дамблдор. — поспешила вставить Камилла. — Произошел несчастный случай — внизу, в Тайной комнате. Профессор Локонс… ‎       ‎— Я что, профессор? — осведомился Локоне с кротким удивлением. — Вот те на! А я-то считал себя идиотом…       ‎— Он хотел наложить на нас заклятие Забвения. — продолжил Рон, — а палочка возьми и стрельни в него самого… ‎ ‎      — М-м-да. — Дамблдор покачал головой, и его длинные серебряные усы задрожали. — Значит, поражен собственным оружием? ‎ ‎      — Оружием? — эхом отозвался Локонс. — У меня нет оружия. А вот у этого мальчика есть. — Локоне указал на Невилла. — Меч, очень красивый. Он вам может его одолжить. ‎       — Меч? Какой меч, Невилл?— спросила мадам Долгопупс, смотря обеспокоенно и одновременно строго на него.       ‎— Рон, пожалуйста, отведи профессора Локонса в больничное крыло. — обратился Дамблдор к Рону. — Мне еще нужно сказать Невиллу и Камилле несколько слов. ‎       ‎Локонс неуверенно поплелся к двери. Рон, выходя, оглянулся, бросил на директора с друзьями любопытный взгляд и, взяв Локонса за руку, вышел с ним в коридор. ‎      Пройдя через комнату к камину, Дамблдор помог мадам Долгопупс усесться и сам опустился в одно из кресел. ‎ ‎      — Садитесь, Камилла, Невилл. — предложил он, и друзья сели, испытывая необъяснимое волнение.       Дамблдор разгладил усы. А мадам Долгопупс уже очень строго смотрела на них обоих. ‎       ‎— Прежде всего, я должен поблагодарить вас. — Глаза его вновь блеснули. — Там, внизу, вы проявили настоящую доблесть — иначе Фоукс не прилетел бы к вам. ‎       ‎Он провел рукой по перьям феникса, который легонько хлопал крыльями, сидя на его колене. Друзья лишь неловко улыбнулись в ответ. ‎ ‎      — Значит, вы встретились там с Томом Реддлом. — произнес Дамблдор в раздумье. — Я полагаю, что ты-то, Камилла, и интересовала его больше всего… ‎ ‎      Внезапно всё то, что подспудно грызло Камиллу, сбивчиво, в беспорядке вырвалось наружу: ‎       ‎— Профессор… Реддл сказал, что я похожа на него… Странное сходство, говорил он… ‎       ‎— Он так сказал? — Дамблдор внимательно глядел на Камиллу из-под густых седых бровей. — А ты сама что об этом думаешь? ‎ ‎      — Думаю, что совсем не похож! — слишком громко выпалила Камилла. — Я ведь учусь в Гриффиндоре… ‎       ‎Она умолкла, в душе у неё вдруг зашевелилось сомнение. ‎       ‎— Профессор, — через мгновение продолжал он. — Волшебная шляпа сказала, что лучше всего мне было бы в Слизерине. И многие думали, что наследник Слизерина — я, ведь я могу говорить на змеином языке. ‎ ‎      — Ты говоришь на языке змей, Камилла. — ответил Дамблдор спокойно.— Потому что на нем говорит Волан-де-Морт — единственный оставшийся потомок Салазара Слизерина. Если не ошибаюсь, он нечаянно вложил в тебя толику своих сил — в ту ночь, когда наградил этим шрамом. Уверен, сам он этого не хотел. ‎       ‎— Волан-де-Морт в неё вложил… частицу самого себя? — прошептала мадам Долгопупс как громом пораженный. ‎       ‎— Судя по всему, Августа. ‎ ‎      — Значит, мое место в Слизерине. — Камилла с отчаянием посмотрела в лицо Дамблдора. — Волшебная шляпа почуяла во мне эту частицу, и… ‎       ‎— Определила в Гриффиндор. — успокаивающе договорил Дамблдор. — Видишь ли, Камилла, так вышло, что в тебе много качеств, которые столь высоко ценил Салазар Слизерин у своих любимых учеников. — находчивость, решительность, чего греха таить, пренебрежение к школьным правилам. — Тут усы директора вновь задрожали. — И, наконец, редчайший дар — змеиный язык Однако же Волшебная шляпа направила тебя в Гриффиндор. Знаешь почему? Подумай! ‎       ‎— Только потому, что я просила не посылать меня в Слизерин… — сокрушенно произнесла Камилла. ‎       ‎— Верно. — Дамблдор опять улыбнулся. — Именно в этом твоё отличие от Тома Реддла. Ведь человек — это не свойство характера, а сделанный им выбор. ‎       ‎Камилла неподвижно сидела на стуле, оглушенная услышанным. ‎       — Камилла… — вдруг заговорил Невилл, его голос дрогнул, но в нём слышалась решимость. — Знаешь… Распределяющая Шляпа хотела отправить меня в Пуффендуй. Она сказала, что я туда подхожу куда больше. Но я… я попросил её отдать меня в Гриффиндор. Хотел, чтобы бабушка гордилась мной… как гордилась моим отцом.       Он поднял глаза и встретился взглядом с мадам Долгопупс. Та, сжав губы, встав и крепко обняла внука, а голос её неожиданно дрогнул:       — Невилл… милый мой мальчик. Я люблю тебя не за то, что ты похож на моего сына, и не за то, каким ты хочешь казаться. Я люблю тебя просто потому, что ты — мой внук. Прости меня, если я слишком наседала на тебя, если заставляла быть тем, кем ты не был готов стать.       Невилл опустил голову, и его слова прозвучали глухо, почти шёпотом:       — Камилла достойна быть на Гриффиндоре. Она смелая, храбрая, бесстрашная… А я… я совсем не такой. Я никогда не чувствовал себя настоящим гриффиндорцем.       Камилла удивлённо посмотрела на него, словно впервые услышав такую откровенность и вскинула голову и решительно перебила его:       — Не говори так, Невилл! — её глаза блестели, голос дрожал от возмущения. — Ты думаешь, что не достоин быть гриффиндорцем? А вспомни, как в Тайной комнате ты встал передо мной, когда Реддл поднял палочку. Ты закрывал меня собой и от него, и от василиска. Ты ведь знал, что можешь погибнуть, но всё равно сделал это!       Невилл растерянно открыл рот, но Камилла не дала ему вставить ни слова:       — А когда я просила тебя остаться с Роном у обвала… Ты мог так и сделать, но ты выбрал идти со мной. Ты знал, что это опасно, и всё равно пошёл. Разве это не смелость? Разве это не храбрость?       Она, встав, шагнула ближе, и её голос стал мягче, но ещё убедительнее:       — Ты — настоящий гриффиндорец, Невилл. Таким тебя сделала не Шляпа, не бабушка и даже не желание стать как отец. Таким сделал тебя твой выбор.       На мгновение в кабинете повисла тишина. Невилл смущённо потупился, щеки его запылали, а губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не находил слов.       И тут бабушка Долгопупс впервые за долгое время посмотрела на него иначе — без тени укора, без вечного сравнения с её сыном. В её взгляде отразилась гордость, такая чистая и глубокая, что у Невилла перехватило дыхание.       — Камилла права. — негромко сказала она, и голос её был неожиданно мягким. — Ты храбр, Невилл. Я горжусь тобой. И не потому, что ты похож или не похож на моего Френка… а потому, что ты — это ты.       Её суровые руки дрогнули, и она, забыв о всякой строгости, осторожно прижала внука к себе. ‎      — И если вам, мистер Долгопупс, нужны ещё доказательства, что вы не случайный гость в Гриффиндоре, прочитай-ка, что здесь написано. ‎       ‎Дамблдор подошёл к столу профессора МакГонагалл, взял испачканный кровью серебряный меч и протянул его мальчику.        Тот недоуменно перевернул его — меч в свете камина полыхнул рубинами — и прочитал выгравированное под рукояткой имя: Годрик Гриффиндор. ‎ ‎      — Знай, Невилл, вынуть меч из этой Шляпы может только истинный гриффиндорец. ‎       ‎Минуту всё в комнате молчали. ‎       ‎— Что вам сейчас нужно, Камилла и Невилл.— Дамблдор перешел на обычный тон. — Это еда и отдых. ‎Ступайте-ка ты к себе, вымойтесь — и за праздничный стол. А я сейчас напишу в Азкабан — надо вызволять нашего лесничего. Заодно набросаю объявление в «Ежедневный проповедник». — Выдвинув верхний ящик стола, Дамблдор достал пузырек чернил, ножичком заточил перо и прибавил: — И ещё нам потребуется новый преподаватель защиты от темных искусств. Ох, что-то они у нас не задерживаются… ‎ ‎

***

      ‎Мадам Долгопупс, Невилл и Камилла пошли к выходу и Камилла уже протянула руку, чтобы открыть дверь, как вдруг та распахнулась, да с такой яростью, что, ударившись, отскочила от стены. ‎      ‎На пороге стоял Люциус Малфой с перекошенным от бешенства лицом. Чуть позади съежился весь обмотанный бинтами Добби. ‎       ‎— Добрый вечер, Люциус. — дружелюбно приветствовал его Дамблдор.       Мадам Долгопупс с презрением посмотрела на новоиспеченного гостя. ‎      ‎Едва не сбив Камиллу с ног, Малфой подскочил к столу. Добби юркнул за ним с подобострастным ужасом на лице и, согнувшись в три погибели, засеменил следом. ‎       ‎— Так, значит, вы вернулись. — Холодные глаза Малфоя впились в Дамблдора. — Попечительский совет отстранил вас, но вы, как я вижу, пренебрегли мнением совета. Сочли для себя возможным вернуться в Хогвартс. ‎       ‎— Спешу известить вас, Люциус. — Дамблдор спокойно, чуть улыбаясь, смотрел на непрошеного гостя.— Ко мне обратились одиннадцать членов Попечительского совета — все, кроме вас. Разговор был нелегкий и откровенный. Узнав, что очередная жертва дочь Артура Уизли, совет попросил меня без промедления вернуться. Похоже, пришли к общему мнению, что при нынешних обстоятельствах лучшего директора школы, чем я, не сыщешь. И вот что странно: некоторые члены совета намекают на то, что их согласие на мою отставку было вырвано под угрозой заклятия, которому могут подвергнуться их семьи. ‎       ‎Мистер Малфой, и без того всегда бледный, сделался еще бледнее, глаза его превратились в щелки. ‎       ‎— Ну и что, вы уже прекратили нападения? — спросил он с издевкой. — Преступник пойман? ‎       ‎— Да. — все так же улыбался Дамблдор. ‎       ‎— И кто же он? ‎       ‎— Все тот же злодей — Темный Лорд. Только в этот раз он действовал через другого человека. С помощью вот этого дневника. ‎       ‎Испытующе глядя на мистера Малфоя, Дамблдор протянул ему черную книжицу с большой дырой в середине. ‎      Камилла же все это время наблюдала за домовиком. ‎      Увидев дневник, Добби вдруг повел себя весьма странно. Выпучил огромные зеленые глаза, указал Камилле взглядом на дневник, затем — на мистера Малфоя и стал бить себя кулаками по голове. ‎ ‎      — Ясно. — нараспев проговорил мистер Малфой, не замечая ужимок Добби. ‎       ‎— Умный план. — Дамблдор внимательно глядел в глаза Малфою, голос его оставался таким же ровным. — Если бы Камилла и Невилл… ‎ ‎      Малфой бросил на девочку и мальчика быстрый, пронзительный взгляд. ‎       ‎— …и их друг Рон.— продолжал директор. — не нашли эту книжицу, даже я считал бы виновной во всем Джинни Уизли. И никто никогда бы не доказал, что она поступала так не по своей воле… ‎       ‎Мистер Малфой молчал. Его лицо превратилось в маску. ‎       ‎— А теперь вообразите, — говорил Дамблдор. — каковы были бы последствия. Уизли — одна из самых известных чистокровных семей в мире волшебников. Артур Уизли — один из авторов Закона о защите маглов. А его дочь убивает полукровок. Подумать только, что стало бы с ним и с его Законом! Болышая удача, что дневник был найден, прочтен, а записи в нем потом исчезли. ‎ ‎      — Да, большая удача. — с трудом выдавил из себя Малфой. ‎ ‎      А за спиной у него Добби, как заведенный, — глянет на дневник, на хозяина и колотит себя кулаками по голове. ‎      ‎И тут до Камиллы дошло. Добби же ещё летом намекнул ей, что это его хозяева готовят заговор в Хогвартсе. Она понимающе кивнула, Добби попятился в угол и, сменив вид самобичевания, стал выкручивать себе уши. ‎       ‎— Мистер Малфой, — Камилла поближе подошла к нему. — а не знаете ли вы, как к Джинни попал этот дневник? ‎       ‎— Откуда мне знать, где эта паршивка его взяла! ‎       ‎Но Камилла уже ничего не могло сегодня смутить: ‎ ‎      — Да ведь это вы ей его подсунули в магазине «Флориш и Блоттс». Я помню, вы тогда взяли у неё из котла учебник по трансфигурации, а потом положили обратно. Потому-то дневник в этом учебнике и оказался. Что, будете спорить? ‎       ‎Бледные пальцы Малфоя сжались и разжались.       ‎— Попробуй докажи это, девчонка.— прошипел он. ‎ ‎      — Разумеется, этого никто доказать не может.— кивнул Дамблдор, улыбнувшись Камилле. — Тем более теперь, когда Том Реддд исчез со страниц дневника. И всё же, Люциус, позвольте предупредить вас не раздавайте налево-направо вещей Волан-де-Морта. Если хоть одна попадет ещё в чьи-нибудь невинные руки, не сомневаюсь, Артур Уизли сможет доказать, что это ваши проделки. ‎ ‎      Люциус Малфой на секунду замер, и Камилла увидела, как у него дернулась правая рука, хотел, видно, прибегнуть к волшебной палочке. Но, оценив обстановку, повернулся к домовику: ‎       ‎— Идем, Добби! ‎ ‎      Он рывком открыл дверь, домовик послушно побежал за ним, и хозяин пинком вышвырнул его из кабинета. Добби взвизгнул от боли и визжал до конца коридора. Камилла нахмурила лоб: как же все-таки помочь бедняге? И её осенило. ‎       ‎— Профессор Дамблдор, — торопясь, заговорила она. — Можно вернуть дневник мистеру Малфою? Пожалуйста! ‎       ‎— Конечно, Камилла. — невозмутимо ответил Дамблдор. — Не забудь только про банкет. ‎       Камилла выскочила из кабинета, прижимая к груди дневник, словно драгоценность.       — Камилла, подожди меня! — окликнул он, и ринулся следом, тяжело дыша от быстрого бега.       За углом ещё разносилось эхо последних, надрывных воплей Добби.       — Что ты задумала? — прошептал Невилл, настороженно косясь на Камиллу.       Но она не ответила. Словно торопясь воплотить внезапную мысль, Камилла на бегу стянула с ноги потертый ботинок, выдернула из него грязный, мокрый носок и, не раздумывая, сунула внутрь дневник.       — Сейчас увидишь.— глухо проговорила она и, не сбавляя ходу, устремилась дальше по пустому коридору.       Они мчались по каменным плитам, их шаги отдавались гулким эхом в сводах, пока наконец не нагнали Малфоя с Добби на площадке лестницы. Запыхавшись, друзья остановилась, сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу.        ‎      ‎— Мистер Малфой, возьмите это обратно… — сказала она и сунула носок в руку Малфоя. ‎ ‎      — Что тут ещё… ‎ ‎      Малфой содрал носок с дневника, швырнул в сторону и перевел взбешенный взгляд на Камиллу с Невиллом. ‎       ‎— Вы так же плохо кончите, как ваши родители. И в самое ближайшее время. — Тон его был тих и зловещ. — Они тоже были глупцами, совали нос не в свои дела. Пошли, Добби. Я кому сказал, пошли! ‎       ‎Но Добби стоял как вкопанный. Он сжимал в руке пойманный на лету грязный, липкий носок и смотрел на него, как на бесценное сокровище. ‎ ‎      — Хозяин дал Добби носок.— произнес он в изумлении. — Хозяин дал его Добби… ‎ ‎      — Что такое? — фыркнул мистер Малфой. — Что ты там лопочешь? ‎ ‎      — Добби получил носок.— пролепетал домовик, не веря своему счастью. — Хозяин бросил, Добби поймал, и Добби… Добби свободен! ‎       ‎Мистер Малфой, окаменев, уставился на эльфа, затем ринулся к Камилле, которую снова поспешил закрыть собой Невилл: ‎       ‎— Ты отняла у меня слугу, девчонка! ‎       ‎Но Добби крикнул ему: ‎ ‎      — Ты теперь не можешь причинить вреда Камилле Поттер! ‎ ‎      Что-то загрохотало, и мистера Малфоя отшвырнуло назад. Он полетел вниз по ступенькам, отсчитывая по три за раз, и упал бесформенной кучей площадкой ниже. Побагровев от гнева, вскочил и выхватил из кармана волшебную палочку, но Добби погрозил ему длинным, тонким пальцем. ‎ ‎      — Сейчас же уходи.— велел он. — Ты не тронешь Камиллу Поттер. Ты сейчас же уйдешь. ‎       ‎И Люциус Малфой подчинился. Метнув последний, горящий ненавистью взгляд на всех троих, закутался в мантию и вышел с площадки в коридор. ‎ ‎      — Камилла Поттер освободила Добби! — пронзительно завопил эльф, зачарованно глядя на Камиллу. Его круглые глазищи сияли в лунном свете, лившемся из ближайшего окна. — Камилла Поттер освободила Добби! ‎       ‎— Большего я не могла для тебя сделать. — улыбнулась Камилла. — Но ты мне, Добби, пообещай никогда впредь не спасать мою жизнь. ‎ ‎      Уродливое землистое лицо домовика расплылось в широкой, во весь рот, улыбке. Камилла смотрела, как он трясущимися руками натягивает его носок, и вдруг кое-что вспомнила. ‎       ‎— У меня есть один вопрос… Ты мне тогда сказал, что грозящая мне опасность не связана с Тем-Кого-Нельзя-Называть, помнишь? Ну а что вышло? ‎       ‎— Так это же был ключ, мисс. — ответил Добби, ещё больше округлив глаза, как будто речь шла о самоочевидных вещах. — Добби вам намекнул. Ведь раньше-то Темного Лорда спокойно называли по имени. Это уж потом, когда он придумал себе новое имя, стало нельзя. Понятно? ‎ ‎      — Понятно. — не очень уверенно согласилась Камилла. — Ну, ладно, мы с Невиллом, пожалуй, пойдем. Там внизу празднуют… да и Гермиона вот-вот очнется… ‎       ‎Добби обхватил Камиллу тонкими ручками и крепко обнял. ‎       ‎— Камилла Поттер ещё более величественна, чем думал Добби.— воскликнул он с рьщанием. — Прощай, Камилла Поттер! ‎       ‎И с громовым треском, похожим на прощальный залп салюта, Добби исчез. ‎

‎***

      ‎Камилла бывала в Хогвартсе на многих праздниках, но никогда ещё ничего подобного не видела: все были в пижамах, и торжество растянулось на целую ночь. И сколько же радости эта ночь принесла ей!       Гермиона встретила её с восторженным криком: «Ты победила, Камилла!», Джастин выскочил из-за стола, долго тряс её руку, бесконечно извиняясь за свои подозрения, а в половине четвертого внезапно появился Хагрид и с таким жаром хлопнул Невилла и Рона по плечам, что те ткнулись носом в тарелки.       Вслед за этим профессор МакГонагалл сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены («Как жаль!» — огорчились Камилла и Гермиона), и прибавила, что шесть сотен баллов, полученные Камиллой и Невиллом с Роном, обеспечили Гриффиндору Кубок школы ещё на один год.        А тут ещё Дамблдор объявил, что, к сожалению, профессор Локонс не будет больше преподавать защиту от темных сил, он потерял память и едет лечиться — ликование школьников разделили и несколько профессоров. ‎       ‎— Вот жалость.— проворчал Рон, уплетая пончик с джемом. — Он только-только начал мне нравиться… ‎       ‎Камилла никогда в жизни не была так счастлива. ‎ ‎

***

      ‎В жарком солнечном июне промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите («У кого, у кого, а у нас практики по защите было навалом».— утешал Рон огорченных девочек.), исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. Вид у него теперь всегда был обиженный и угрюмый. Зато Джинни, напротив, сияла от счастья. ‎      Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. И наши друзья — Камилла, Невилл, Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни — заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон.       До начала каникул остались считанные часы — ученикам пока еще можно колдовать, и вся компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Играли в исчезающие карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Камиллы это получалось мастерски. ‎      ‎Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Камиг вдруг кое-что вспомнила: ‎       ‎— Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было? ‎ ‎      — Конечно, помню. — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка. ‎ ‎      Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу. ‎       ‎— Что-что? ‎ ‎      — Староста Коггеврана, Пенелопа Кристалл. — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма все прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на неё… ну… понимаете… когда на нее напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой. ‎       ‎— Я? И не подумаю! — просиял Фред. ‎       ‎— Конечно, не будем. — поперхнулся Джордж. ‎       ‎Экспресс замедлил ход и остановился. ‎      Камилла достала перо, кусочек пергамента и повернулась к Рону с Гермионой и Невиллом. ‎ ‎      — Это номер телефона Дурслей. — сказал она Рону, дважды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил друзьям половинки. — Прошлым летом я объяснила твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли — я этого не вынесу! А мои магловские подруги наверное на всё лето уедут в летний лагерь. ‎       ‎— А ты расскажи дяде с тетей, какое геройство ты совершила.— сказал Невилл, когда они окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером. — И они будут тобой гордиться. ‎       ‎— Гордиться? Они знаешь как расстроятся! Столько раз дорогая племянница была на волосок от гибели и уцелела! Боюсь, как бы они от злости не умерли! ‎       ‎И друзья, на этот раз без помех, прошли все вместе сквозь барьер, разделяющий два мира: маглов и магов.