Paper airplane

Жаркое лето давно подошло к концу. Кусающее раннее солнце ушло на покой, оставляя людей на растерзание нагнетающему морозу. Поздняя осень красива, хоть и многие считают обратное. Сонхун не считает так. Для него поздняя осень была красива. Не все видят её особенность. Голые деревья, жухлая трава, природа увядала, прямо как Сонхун. Только когда наступит весна, всё вновь расцветёт, а Пак так и не сделает вдох. Его лёгкие наполняются слизью, словно ядом. Вздохи даются с болью. Здоровое дыхание было мечтой с самого детства. Лейкоз забрал все мечты и надежды парня, разрушив их в крошки. Очередное посещение больницы, уже обыденная палата, в которой Сонхун бывал с детства, те же самые люди, медсёстры и врачи. Всё как раньше. Пак подходит к уже потёртому подоконнику у окна и вглядывается в окошко напротив. Палата, пустеющая ранне была на удивление занята. Расстояние было небольшое, разглядеть чужие вещи было легко, хоть неправильно. Самого владельца не было видно, да и впрочем Сонхуну было всё равно. Пак подложил на подоконник подушку и как ребёнок уселся с книгой в руках. Что ж, его ждёт интересное чтиво. *** Джейк заходит в свою палату, окидывает её скучающим взглядом, он потянулся к столу, на котором валялись его многочисленные рисунки, незаполненные скетчбуки, разбросанные карандаши, просто сплошной хаос творческого человека. Руки тянутся к совсем пустующему блокноту и чёрной, гелиевой ручке. Творчество спасало парня в трудную минуту. Некогда лёгкая и спокойная жизнь превратилась в больничный ад псоле перенесённого вируса. Сердечная недостаточность напоминала о себе каждый раз, когда юноша пытался забыть о ней. Казалось, что вся жизнь в мусорку, ведь в любой день ты можешь умереть. Мысли пожирали. В такие моменты Джейк рисовал. Всё что угодно. Людей, природу, животных, вещи. Что угодно, лишь бы не оставатьмя наедине со своими мыслями. Видеть что-то красиво и живое, когда сам на грани смерти - талант. Джеюн плюхнулся на кресло, стоящее явно не первый год в больнице у самого окошка. Он упёрся взглядом в бумагу, крутя в пальцах карандаш. На улице темнело рано, уличные фонари кидали лёгкий отголосок света. Парень посмотрел на улицу, стараясь зацепиться чем-то взглядом, быть может, его что-то привлечёт и он сможет нарисовать это. Почти так и вышло. Его внимание забрал парнишка из палаты напротив, чье окно выходило точно на его. Острый профиль, тёмные волосы, видно, что высокий, необыкновенный своей внешностью парень очаровал Джейка. Руки пустились в пляс с ручкой. Штрих за штрихом, где-то плавные, а где-то наоборот, резкие движения сменяли друг друга, создавая по своему особенную картину. Парень надеялся, что незнакомец не уйдет и спустя каких-то 15 минут рисунок был закончен. Будто по щелчку, в этот же момент юноша встал с подоконника и захлопнув книгу, ушёл вглубь комнаты. Шим остался доволен результатом. Образ этого загадочного незнакомца засел в его голове. А Сонхун сделает вид, будто не заметил, как кто-то пялился в его окно. *** Прошло две недели. Каждый вечер Джейк рисовал того парня, и каждый вечер Сонхун садился читать эту глупую книгу, что уже зачитал до дыр, лишь бы просто почувствовать вновь этот интересующийся взгляд. В один из таких вечеров было на удивление душно. Не смотря на осень и оголённые деревья, духота не отступала. Сонхун тепло оделся и открыл окна нараспашку. Он смотрел на небо и пытался сделать глубокий вдох, опробовав свежий воздух, но лёгкие вновь подвели. Пак закашлялся, выплёвывая в ведро неподалёку мерзкую слизь. Даже насладиться воздухом было теперь чем-то вроде мечты. Сонхун устало вытирает рукавом одежды рот, а затем смотрит на излюбленную палату. Там стоит тот самый парень, прямо напротив открытых окон, так же как и Пак. Шим быстро черкает по клочку бумаги слова, а затем складывает бумажку в самолётик. Взгляды впервые встречаются. Джейк неловко улыбается и кидает самолётик, надеясь что тот сможет долететь. Так всё и выходит. На удивление оригами долетает, Сонхун берёт его в руки и разворачивает. Ровным почерком выведено: "Привет. Я Джейк. Тебе тоже не спится?" Сонхун усмехается и берёт карандаш, лежащий рядом с книгой, для пометок интересных цитат. "Я Сонхун. Боюсь закрыть глаза и больше не проснуться." Джейк получает бумажку и с грустью читает написаное. Ему жаль, он испытывает тоже самое. Это начало их тяжелого, одновременно исцеляющего общения. *** Прошло ещё несколько недель. Каждый вечер, когда больница затихала, а коридоры освещались лишь тусклыми ночниками, два окна напротив друг друга оживали. Пак всегда теперь садился у окна, даже если не хотел читать, а Джеюн заранее придумывал шутки и готовил листочки для самолётиков. Они научились точно попадать, даже когда у Сонхуна дрожали руки, а у Джейка темнело в глазах от резкого движения. Сонхун поймал очередной самолётик, развернул, внутри был рисунок его профиля с карандашом в руках. На обороте: "Ты всегда так сосредоточен, когда читаешь. Как будто пытаешься сбежать в другую реальность." И ведь это так. Пак отчаянно уходит в воображаемый мир, стараясь позабыть о своей болезни, о плохих прогнозах, но каждый раз злостный кашель, раздерающий глотку возвращает его в реальность. Сонхун неожиданно отошёл от окна, тем самым напугав Шима, но в скорем времени вернулся. В руках привычное оригами, и через пару секунд оно уже у Джейка. На листочке смешная карикатура медсестры Юнджин, девушка постоянно ругает Шима за открытое окно и давным давно догадалась про забавное общение между парнями. Джейк улыбается и смотрит на Сонхуна. Кажется, что нет никаких проблем больше. Никаких болезней. Только они вдвоём. Но взгляд цепляется за болезненный вид Пака. Бледная, почти прозрачная кожа, огромные мешки под глазами, уставшие глаза, синяки. Внутри что-то защемило. Всё нехорошо. *** Они не говорили о любви. Не потому, что не чувствовали - а потому, что слова казались слишком хрупкими для того, что происходило между ними. Как можно назвать это? Как описать то, что живет в промежутках между самолетиками, в дрожи пальцев, когда они разворачивают очередное послание, в молчаливом согласии, что каждый день может стать последним? Они не говорили. Но..... Джейк начал замечать, что рисует Сонхуна иначе, чем все остальное. Линии становились мягче, будто боялись причинить боль даже на бумаге. Он ловил себя на том, что задерживает дыхание, когда тот смеется, смотря в окошко, редко, с хрипотцой, но так, что у Джейка холодеют пальцы. Он знал, что Сонхун врет, когда пишет "сегодня лучше", потому что научился читать его по тому, как выведены буквы на бумаге. Сонхун же собирал каждый клочок бумаги, который Джейк ему отправлял. Даже тот, где было просто "привет" с глупой рожицей. Он прятал их в книгу, между страниц, которые перечитывал снова и снова, пока капельница медленно капала в вену. Он начал бояться засыпать - не из-за боли, а потому что пропустит момент, когда Джейк появится у окна. Их чувства не были громкими. Они не говорили о любви. Но однажды ночью, когда больница затихла, а луна освещала только два окна напротив, Сонхун отправил самолетик, сложенный из страницы своей книги. "Давай пообещаем, если один из нас...ты знаешь, то второй должен будет прожить жизнь за двоих. Всё как мы хотели." Джейк ответил. "Это жестоко, ты хочешь, чтобы я смирился с твоим исчезновением?" "Нет. Я прошу тебя верить, что я буду тем, кто выполнит обещание." - выведено ниже, под вопросом Шима. Он глупо заморгал и прижал листок туда, где под кожей билось поврежденное сердце, и закрыл глаза. Они пообещали. *** Джейк стоял напротив излюбленного окна, с красными глазами и новым рисунком, но в палате напротив никого не было. Постель заправлена слишком аккуратно, а привычно стоящие вещи на тумбочке возле - пропали. Сердце закололо, паника подступила к горлу. "Процедуры?" - подумал Джейк, но внутренний голос настойчиво шептал, что что-то не так. Он медленно поднялся, подошел к столу. Его пальцы автоматически начали складывать листок бумаги. Сегодняшний самолетик должен был содержать новый забавный комикс. Дверь открылась с привычным для Юнджин резким звуком. - Твой завтрак. - Бросила она, ставя поднос. Взгляд ее скользнул по напряженной спине Джейка, затем к пустому окну напротив. - А, его увезли на биопсию. С утра. Джейк кивнул, не поворачиваясь. - Надолго? - До вечера. Возможно, на ночь оставят в реанимации для наблюдения. - В ее голосе прозвучала редкая мягкость. - Он оставил тебе записку. Бумага была сложена в виде кораблика - их новый эксперимент в оригами. "Если этот корабль доплывет до тебя, значит, я временно в отлучке. Не переживай сильно и не забывай принимать лекарства. P.S. Юнджин сказала, что ты вчера снова забыл их принять, идиот." Джейк фыркнул, пряча улыбку. Его пальцы разгладили бумагу, затем осторожно сложили обратно. - Он волновался. - неожиданно добавила Юнджин, уже стоя в дверях. - Просил передать, что... что он обязательно вернется к вашим глупым бумажным церемониям. Только когда дверь закрылась, Джейк позволил себе глубоко вздохнуть. Он подошел к столу, достал чистый лист. Сегодняшний рисунок будет особенным. Сонхун на пляже, которого они никогда не видели. С книгой в руках и без тени боли на лице. На нем они оба. Без больничных халатов. Без окон между ними. *** День тянулся мучительно долго. Джейк перекладывал карандаши, пытался читать, смотрел в окно, но пустая палата напротив словно высасывала все силы. Даже рисовать не получалось. Линии выходили кривыми, как будто его руки забыли привычные движения. К вечеру пришла Юнджин с ужином. Ее лицо было необычно серьезным. - Его не привезут сегодня. - Сказала она, избегая взгляда Джейка. - Осложнения после процедуры. Температура под сорок. Джейк медленно положил вилку. В ушах зазвенело. - Это... нормально? После биопсии? - Не совсем. - Юнджин налила ему воды, чего обычно не делала. - Его иммунитет... ты знаешь, как у него. Она не сказала главного, но Джейк понял. Если организм не справится с инфекцией, это конец. При лейкозе обычная простуда может убить. Девушка окинула Шима озадаченным взглядом и тяжело вздохнув, вышла. Юнджин давно научилась отделять себя от боли, которая наполняла эти стены. Она видела слишком много: молодых, старых, тех, кто боролся до конца, и тех, кто сдавался сразу. Но эти двое... эти два идиота с их бумажными самолетиками и украденными взглядами - они пробрались куда-то глубже, чем следовало. Наблюдать за этой драматичной и столь нежной любовью было чем-то особенным. Словно два сломанных сердца воссоеденились в медленном плясе, дополняя недостающие частички друг друга. Их чувства - это что-то слишком хрупкое и ценное. Казалось, что их любовь сможет победить эти страшные болезни. Но Юнджин давно не верила в чудо. Она знала, что это продлится недолго. Когда больница затихала, медсестра замечала как два силуэта переглядываются через окна. В груди что-то сжималось. Всего на минуту. Потому что завтра снова будут анализы, капельницы, боль. Но сегодня... Сегодня они еще живы. И этого пока достаточно. *** На третий день окно напротив наконец-то перестало быть пустым. Джейк, при виде Пака смог вновь искренне улыбнуться. На душе стало спокойно, ни одна чёрная кошка больше не скреблась по ней. Теперь всё хорошо. Сонхун выглядел улыбчивей, чем обычно, веселее и спокойнее. "Анализы вернулись в приблизительную норму." - Любимый самолётик, по которому Шим так скучал, оказался в его руках. "Я рад, милый." - Сонхун усмехается на слащавое прозвище. "Милый? Когда я успел стать милым?" - Джейк смотри на буквы, что выглядели кривее, чем раньше, но не даёт этому значению. Джейк смотрит на рисунок, что рисовал несколькими днями раннее и берёт его. Теперь он будет у Сонхуна, там где ему и место. "Ты всегда им был." - Рисунок. Сонхун и Джейк сидят на пляже, наслаждаясь природой. Это их совместная мечта, которая обязательно сбудется. ** Сонхун улыбался, и это было самое тяжелое представление в его жизни. Каждый мускул лица напрягался, чтобы сохранить это выражение - спокойное, почти беззаботное. А внутри... Внутри все горело. Каждый его смех отзывался болью в рёбрах, словно кто-то вонзал в них нож. Он убегал в туалет при каждом приступе кашля, выплёвывая сгустки крови прямо в раковину. Он смотрел на рисунок Джейка. На глупый рисунок, что висел на самом видном месте, пляж, солнце, море. Они никогда этого не увидят. Невероятная обида и злость на самого себя наполняла лёгкие так же быстро как и слизь, что постепенно душила его. Он врал своему любимому человеку. Это делало больнее, чем всё остальное. Сонхун хотел сказать правду, но увидев сияющие глаза Джейка не смог. Пак реже подходил к окну, кожа стала бледнее, а синяки от капельниц заметнее, почерк стал неровным, буквы плясали, как будто пальцы отказывались слушаться. Джейк замечал, но молчал, приписывал это усталости, боли, чему угодно, только не правде. Но правда всегда вылезала наружу. Это случилось у окна. Сонхун поднялся, чтобы поймать очередной самолетик и вдруг замер. Его глаза расширились, пальцы судорожно впились в подоконник, будто он пытался удержаться за что-то невидимое. А потом падение. Тихий, глухой звук тела, ударившегося о пол. Сердце Джейка замерло, он выбежал из палаты и в эту же секунду благодарил бога, что буквально напротив была Юнджин. Так быстро он никогда не разговаривал. Ком в горле не позволял нормально прознести слова, пока глаза нещадно щипали подступающие слёзы. *** Сонхун выжил. Очнулся через час, бледный, с кислородной маской на лице, но живой. Джейк стоял у своего окна и смотрел, как врачи что-то проверяют, как медсестра поправляет капельницу, как Сонхун слабо моргает, будто пытаясь понять, где он. А потом их взгляды встретились. Джейк всё понял. Сонхун измученно улыбнулся. "Прости, я не справляюсь." - не озвучено, не написано, но они оба поняли это. Стресс съедал Шима медленно и болезненно. Он перестал спать. Сидел у окна всю ночь, наблюдая, как Сонхун ворочается в лихорадке. Еда стала чем-то старосторным. Юнджин ругалась, но он лишь отодвигал поднос: "Позже". Сонхун не мог смотреть на это. Он чувствовал себя разбитым сосудом, из которого по капле вытекала жизнь. Боль стала постоянной. Она жила в костях, в груди, даже в ресницах, которые было тяжело поднять. Страх превратился в тихое оцепенение. Он больше не боялся смерти, он боялся лишь того, что Джейк увидит его последний вздох. Сожаление было самым горьким. О том, что они не встретились раньше. В другой жизни. Той, где они могли бы просто взять друг друга за руку, не прячась за окнами. Он начал писать письма. На клочках бумаги, на некоторых рисунках Шима, аккуратно, не задев его творчество. "Я хотел бы..." "Я мечтал..." "Прости..." Он не отправлял их. Просто складывал в коробку из-под лекарств, свою капсулу времени, которую Джейк получит позже. Сердце Шима разрывалось на части, и не только метафорически. Бессилие душило его. Он мог лишь смотреть на то, как Сонхун угасает, без возможности что-либо сделать. Гнев кипел в венах, на врачей, на болезнь, на этот глупый мир, что отбирает у него единственного человека, что понял его. Словно нарочно насмехаясь, прогнозы Джейка становились лучше, лишь изредка пошатываясь из-за стресса. *** Тень смерти ходила по пятам, жалобно скребя спину своимт длинющими когтями. Говорят, что когда умираешь, то чувствуешь, когда конец совсем близок. Сонхун уже не мог сидеть у окна. Но однажды ночью, когда больница затихла, он поднялся, видя, что Джейк все ещё сидит и рисует возле окна. Дрожащими руками Пак запустил самолетик. Джейк поймал его. И понял - это конец. "Я люблю тебя. Помни, что мы пообещали друг другу и выполни наше обещание." Он прижал клочок бумаги к себе и пустил горячие слёзы. Тихо, лишь изредка подрагивая, пока сердце начинало колоть, напоминая о своей болячке. Их взгляды пересеклись, в них было смирение. Джейк кивнул, отчаянно улыбаясь, сверкая своей нежностью. Сонхун бы отдал всё, лишь бы они встретились в другой вселенной, где у них всё хорошо. *** На следующее утро Сонхуна не стало. Кашель рвал глотку, заставляя выплёвывать слизь и кровь вместе. Сил не хватало, пальцы сжимали простынь, вздохи стали прерывистыми, хриплыми. Он повернул голову к окну, туда, где в темноте силуэт Джейка, крепко спящего после укола успокоительного. И улыбнулся. А потом резкий, хлюпающий вдох... И больше ничего. Джейк проснулся от того, что не мог пошевелиться. Грудь сдавило свинцовой плитой, каждое дыхание отдавалось тупой болью в рёбрах. Ноги не слушались, будто их наполнили пеплом. Ночная истерик выжгла последние силы. Он даже не помнил как добрался до кровати. Он повернул голову к окну. Шторы излюбленной палаты были плотно закрыты, что непривычно для Сонхуна. Тревожность замигала в подсознании. Дверь открылась без стука, Юнджин вошла медленно, без слов. Привычного подноса с завтраком не было. Она окинула Джейка разбитым взглядом и опустила глаза в пол. Руки тревожно теребили край халата. Она ничего не сказала. Но Джейк всё понял. Слёзы вновь покатились по щёкам, обжигая нежную кожу. Медсестра ушла из палаты, а затем спешно вернулась с коробкой, в которой лежали всякие сложенные бумажки. На вещице была подпись "Джейку" и ничего больше. - Ты сильный Джейк, и он был сильным...Ты справишься. - Девушка вышла из палаты, оставив Шима наедине с собой. В коридоре зазвонил телефон. Кто-то смеялся. Где-то капала вода из крана. Жизнь продолжалась. А Джейк лежал неподвижно и размышлял, всхлипывая и представляя, как бы их жизнь сложилась бы без болезней. Он помнил про обещание, он будет стараться как можно скорее вылечиться и выйти из больничных стен. Жизнь, с болью, физической и моральной, но всё равно продолжалась, даже у Джейка. *** Его выписали спустя месяц после случившегося. В папке пациента, в графе "состояние" стояло долгожданное "стабильное." Прошёл год, как он выбрался из больницы. Казалось, что теперь он может жить как раньше, но дыра с размером окна больничной палаты не позволяла этого сделать. Джейк сидел на пустынном пляже, куда так они мечтали попасть. Песок был холодным - не сезон, но он специально приехал сейчас, чтобы никого не было. Дрожжащими пальцами он достаёт бумажку с подписью "Открой на море" из кармана джинс. Шим прочёл всё письма, что были по датам и последним оставалось это. Слово за словом, слёзы капали на потрёпанную бумажку. Сердце сжалось, и не понятно от чего, от болезни или любви. Ветер сплетал волосы, охлождал следы слёз. Теперь здесь только Джейк и его раненное сердце. Парень шмыгает носом, вытирает рукавом всю влагу и встаёт. Он идёт не оборачиваясь, ведь теперь он смотрит только в будущее. *** "Дорогой Джейки, если ты это читаешь, значит всё таки выполняешь наше обещание.. Каждый раз когда я смотрел на тебя, я думал как же мне повезло встретить тебя в этих больничных стенах. Эти несколько месяцев у окон были самым счастливым временем в моей жизни. Надеюсь, что ты счастлив. Знай, даже если меня нет, я всегда буду в твоём сердце. Не бойся быть собой, не бойся чувствовать, плакать, бояться, улыбаться. Каждая твоя эмоция - была причиной, по которой я пытался сделать вздох, каким бы болезненным он не был. Прошу тебя, не вини себя. Не вини врачей. Не вини мир. Просто живи. Живи за двоих. Попробуй то мороженое, которое мы не успели. Посмейся над глупым анекдотом. Нарисуй море, даже если получится криво. Когда будет тяжело - посмотри на небо. Видишь облако, похожее на корявый самолётик? Это я шлю тебе привет. Спасибо за каждый день. За каждую улыбку. За то, что был рядом, когда даже моё собственное тело предавало меня. Ты научил меня любить. Тихо, неброско, но любить. Искренне, со всей больной, но душой. Как там говорят? Maybe in another universe... Я не прощаюсь. Потому что где-то там, за горизонтом, есть место, где мы обязательно встретимся снова. Без больниц. Без боли. Просто два парня у моря. До той встречи. Твой Сонхун." Они не говорили о любви. Но теперь им и не надо было.