Я подарю тебе победу

25 декабря 1991 года Поздний вечер в Москве, холод и крыша пятнадцатиэтажного дома. На крыше стояли двое бывших друзей. Их дружба дала трещину, и они это осознавали. Русский, стоя на краю крыши, глотал слёзы, понимая, что это конец его пути и ему некуда идти. Его спутник сохранял спокойствие. –перестань ныть, это раздражает– Недовольно произнёс американец, тому явно было тошно от всего что сейчас делал коммунист. Раньше русский ответил бы на такие грубый слова, но сейчас он явно не в состоянии вступать в спор. Холодный ветер рвал кожу, словно лезвия, но русский не чувствовал боли — только пустоту. Его пальцы сжали край парапета, бетон крошился под ногтями.  — Ты думал, это навсегда? — американец усмехнулся, закуривая сигарету. Дым смешался с паром от дыхания. — страна рушатся. Ты — следующий. – Голос звучал спокойно, почти ласково, но в глазах — холодный расчет. Москвич вздрогнул, вспомнив, как эти же губа шептали обещания в темноте кабинета, когда мир еще казался их игровой площадкой.  — Ты предал меня — прошептал он, и слова застыли в воздухе, как лед.  Американец шагнул ближе, пальцы вцепились в его волосы, резко запрокинув голову.  — Нет. Ты просто проиграл.  – Губы прижались к его шее, зубы впились в кожу — не поцелуй, а метка. Совет застонал, ногти впились в плащ капиталиста.  — Ненавидишь меня? — тот прошептал на ухо, язык скользнул по мочке.  Ответом был только прерывистый вздох.  Америка рассмеялся, отстраняясь.  — Смотри.  – Внизу, в темноте, над Кремлем спускали красный флаг.  — Это твой финал.  – Но пальцы все еще сжимали его запястье, словно не готовы отпустить. Холодный ветер завывал, словно оплакивал конец эпохи. Русский стоял на краю, его руки дрожали, но не от холода — от ненависти, от боли, от того, что он не мог вырвать из памяти прикосновения, которые когда-то были обещанием силы, а теперь казались унижением — меткой поражения. — Ты думал, что сможешь удержать это?— американец снова заговорил, его голос был мягким, как бархат, но в каждом слове — сталь. — Ты думал, что сможешь удержать меня?– Союз сжал кулаки, но его руки все еще были в цепких пальцах блондина. Тот шагнул ближе, дыхание касалось кожи, горячее и влажное, как будто пыталось растопить лед, сковавший его сердце. — Ты хотел этого, — прошептал Аме, губы скользнули по его горлу, оставляя след, который жгёл, как раскаленное железо. — Ты всегда хотел этого. Проигрыш, унижение, боль — это то, что ты заслужил.– Русский зарычал, пытаясь вырваться, но пальцы Америки впились в его запястья, прижимая к бетону. Его дыхание стало прерывистым, сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. — Ненавидь меня, — шепнул американец, губы прижались к его уху, язык скользнул по коже, вызывая дрожь. — Ненавидишь меня, но не от пускаешь, потому что любишь меня я ведь прав? – Внизу, в темноте, красный флаг медленно спускался, словно капли крови на снегу. Но коммунист не смотрел туда — его взгляд был прикован к американцу, к его глазам, в которых читалась не только победа, но и что-то большее, что-то, что он не мог понять. — Ты не отпустишь меня, — прошептал парень, губы снова нашли его шею, зубы впились в кожу, оставляя новую метку. — Никогда.– И тут СССР понял — он не сможет вырваться. Ни от него, ни от этой боли, ни от этой ненависти, которая пожирала его изнутри. И на это есть одна причина, влюблённость, которую он так пытался скрыть, даже от себя. Самое удивительное что США додумался об чувств русского даже быстрее чем сам русский. –я люблю тебя– Тихо произнёс совет даже не ждав ответа. Ему конец, он умирает. Распадается на маленький кусочки. В глазах потемнело звуки перестали быть слышны. Всё стало размытым и среди. Он покачнулся, в ушах зазвенело он потерялся в пространстве. Но среди шума он услышал короткое. –я тебя тоже– Он говорил это явно через слёзы. Дальше последовал поцелуй но русский его уже не ощущал. Американец подхватил его, не давая упасть в пустоту. Его сильные руки крепко держали распадающуюся страну, словно пытаясь удержать время. Поцелуй был отчаянным, полным боли и запоздалого признания. Слезы катились по щекам американца, смешиваясь с холодным ветром. Он не хотел этой победы, не такой ценой. Он хотел другого - мира, где они могли бы быть вместе, без политики и вражды. Но история распорядилась иначе. Красный флаг был спущен. Эпоха закончилась. Но на крыше московской многоэтажки, в объятиях ненависти и любви, рождалась новая история. История о двух странах, связанных не только политикой, но и чувствами, которые оказались сильнее идеологий и государственных границ. История, которая только начиналась, в холодную ночь 25 декабря 1991 года. И даже когда Союз окончательно перестал существовать, в сердце Америки остался его отголосок - боль, любовь и обещание, данное в пустоте ночи, которое он намерен был сдержать, во что бы то ни стало. Потому что, несмотря на все разногласия и противоречия, они были связаны навсегда.