Убеждения

Вару никогда, совершенно никогда не задумывалась о романтике всерьёз. Она высмеивала романтические комедии, книги и даже фанфики. То что она всё это смотрела и читала не значит, что ей это действительно нравится. Ей же надо искать причины, чтобы высмеять всю эту муть. Она не развлекалась с другими девочками толком, да и парни ей не были так уж интересны. Её друзья были как раздражающие братья. И она прекрасно видела, что не нравится им в том самом смысле. То что она высмеивала всякие любовные штучки, не значит, что она не имела о таких чувств хотя бы базовых знаний. Ей не нравились её друзья и она не пыталась заводить с ними отношения, как бы круто не представляли это девчонки из параллельного класса. А потом она однажды просто... Споткнулась и свалилась на парня, посреди улицы. Её самый близкий друг чуть на месте не заржал. Она слышала его поскуливание за спиной. Придурок. Возмущенно закатила глаза, словно это было возможно понять, не видя глаз. Вернула взгляд и чуть не пропала в чужих светлых глазах. Быстро опомнилась, сморщила нос и отдёрнулась от рук, державших её руки. — Смотри куда идёшь, идиот. Когда чужое лицо удивлённо вытянулось, она фыркнула и отвернулась, проходя дальше вперёд. Сердце гулко стучало в груди, она услышала позади извинения Джокера. — Извините за невоспитанность моей подруги, она просто растерялась. Медовый тон Джокера заставил её поморщится, подавить раздражение, позади еле слышно ответил незнакомец. — Ничего страшного. Слишком тихий голос, но она всё равно услышала эту бархатную мягкость. Ужасно, нормальные парни так не говорят, наверняка с этим что-то не так. Торопливые шаги Джокера прервали её. Он усмехнулся на кинутый ею взгляд, полный раздражения. — Милый мальчик, не обязательно было быть с ним грубой. Если бы мне не нрави- Она его ударила прежде, чем успел договорить. Джокер был порой отвратительно сентиментальным. — Мне не интересно слушать о твоём интересе. Фу. — Ты разбиваешь мне сердце, дорогая, а я-то думал, что мы лучшие друзья. — Дружить с тобой звучит как проклятье. — Ах! Как грубо. Она фырчит и ударяет его в плечо. Придурок выше неё, но это не мешает ей дёрнуть его за распущенные волосы. У Джокера они длиннее, чем у неё самой, можно подумать, что это он девчонка, а не она. Если бы ещё юбку носил, то ни у кого бы и сомнения не возникло. В любом случае, надо поторопиться, хочется поскорее вернуться домой.

***

Кажется её прокляли. Она стала меньше опаздывать, мать устроилась на другую работу и теперь будила её за два часа до занятий. В шесть утра. Отвратительно и несправедливо. Она могла бы спать и дольше, но вместо этого у неё теперь был полноценный завтрак, полноценное умывание, мама повадилась расчёсывать её по утрам, от чего первые полчаса по дороге в школу, её кудри выглядели до ужаса лохматыми и смешивались в пряди. А ещё она теперь видела этого мальчика каждое утро, шла позади него и это явно не добавляло ей настроения. Мало того, что теперь она отключается как только часы начинают двигать стрелки к одиннадцати, теперь она делает уроки чаще, ей буквально нечем заняться, когда мама по работе занимает компьютер. А ещё и утренняя тошнота после еды. Теперь ещё и это идиот с утра пораньше каждый раз ей кивает и желает доброго утра. Она не собирается ему отвечать, но мама пыталась воспитать из неё хорошую девочку. Она иногда кивает в ответ, когда ей не так тошно. Они не учились в одной школе, на её счастье. На нём была специальная форма какой-то городской гимназии. Он шёл с ней до остановки, которая стояла около её школы и уезжал в город. Она же добирала эти пару метров до школы с сожалением оглядываясь на магазин около остановки. Теперь она ходила настолько рано, что не могла даже заглянуть, и выйти из школы во время открытия не получилось бы, такое столпотворение не давало протиснуться, а если она и смогла, то обратно её могли не пустить, особенно если она вернётся после звонка. Она понадеялась, что Джокер ей что-нибудь купит, когда будет идти. В школе ещё было достаточно тихо, целых полчаса до начала урока. Она с сожалением вздыхает. Ей даже нечем заняться. Сожаление рассеивается, когда она видит одноклассницу... Или одноклассника. На самом деле Зонтик была, или был, из тех непонятных на лицо, по кому точно не скажешь, девочка это или мальчик. Это существо было достаточно застенчивым, чтобы не переодеваться в общих раздевалках на физкультуру, редко говорило, и по фигуре было не ясно какого оно пола. Широкая одежда, длинные волосы и андрогинная внешность никак не помогали. Даже голос был у него как нечто среднее. Вару мгновение жмурится и направляется к ней. Медленно, словно кошка, она подкрадывается и наблюдает за действиями. О, он опять рисует. Она ускоряет шаг, оставаясь тихой. Зонтик дёргается, когда она появляется в его поле зрения и громко спрашивает: — Что делаем? — Пустой коридор отражает её голос, Зонтик спешно закрывает свой альбом. Вару поджимает губы. Ну и зануда. Она даже толком рассмотреть не успела. Смотрит на неё снизу вверх. Хмурится, когда она так вытянулась? Зонтик совсем немного выше неё, и ей это не нравиться. Он с опасением смотрит на неё, словно она вот-вот нападёт на него или что-то в этом роде. Она фыркает. — Успокойся, мне просто скучно, не буду я в самом деле тебя донимать, просто спрашиваю как дела, что делаешь, что нового в жизни. — Э-э, нормально, п-просто рисую, ничего особенного. Она действительно ответила на её вопросы по порядку. Она закатила глаза, жаль, что через очки не видно. Задирай, не задирай, а итог один — дрожит словно трепетная лань. Ну хоть лекции не читает, но это пока не появится повод озаботиться всеобщей безопасностью. Резкий рывок за капюшон прерывает её пристальный взгляд на Зонтика. Вару поворачивает голову, смотрит на облокотившегося на неё Джокера. Мгновение скашивает глаза на Зонтика, которой уже нет на месте. Скидывает локоть с макушки. — Красный, ты совсем охренел. Прерываешь мои беседы, дёргаешь меня просто так и пугаешь собеседников. — О? Так это всё же было беседой? — Джокер в притворном удивлении приподнимает брови, а затем насмешливо хмыкает, — Мне просто показалось, что твоя компания мешает заниматься человеку своими делами. И, честно говоря, она выглядела напуганной. Вару раздражённо вздыхает. Она вовсе не пыталась напугать Зонтика. Да и не то чтобы она была трусливой, Зонтик могла и заступиться, если было нужно. Как за себя, так и за других. И чувство юмора тоже имелось, не зря же посмеивался над её шутками? — Это ты его напугал, а не я. Стоит только появиться Джокеру в поле зрения кого угодно, так сразу все в рассыпную. Лучше покажи, что я получила за не опоздание. — Твоё сердце подобно камню, но так уж и быть. Как джентльмен я купил кое-что и тебе.

***

Её попытки избегать разговоров утром с тем идиотом в конце концов не увенчались успехом. Обожая внимания и намеренно привлекая его, она не могла отказаться от того, чтобы рассказать как её дела. Недели две она могла игнорировать вопросы, просто кивать или качать головой к концу второй. На третьей односложно отвечать, не задавая ничего в ответ. И вот, на четвёртой, она уже и задавала вопросы в ответ. Они, к слову, так и не представились друг другу. Но Джокер смог влезть и тут, представив их друг другу без их ведома. То есть, сказал Вару, как зовут того мальчика, назвал её имя ему, когда встретил в городе. Элен казался порой таким же слащавым, как и сам Джокер. Только, словно всю едкость сцедили, оставили только нежность и мягкость. Такой джентльмен, только со всеми, а не только с девушками. Только Элен, в отличие от Красного, был таким сам по себе, искренне. А не для того, чтобы втираться в доверие интересующих людей. В личную жизнь не лез, искренне интересовался, и даже угощал, предварительно вызнав о аллергии и исключив из своих угощений аллергенные. Вару сама не заметила, как ненавязчивая забота стала дорога. Не обращала внимания на волнения сердца вплоть до последнего. Элен мог быть не только нежным, но и упрямым. У него были чёткие принципы, грани разумного, и хоть по его же словам, он не любил ссориться, был готов доказывать свою точку зрения до последнего. Но только в том случае, если кто-то намеренно тыкал его в то, что его убеждения не стоят даже копейки в их реалиях. Стоило утром просто подойти к месту, где обычно их путь пересекается, она сама не замечала как губы растягиваются в улыбку. Порой она могла засмотреться на светлые волосы и глаза. Как никогда ей всё же хотелось утонуть в Элене. Сложно было просто осознать саму мысль о том, что этот человек настолько глубоко запал ей в душу. Теперь было сложно представить её утро без нежной улыбки, вежливого вопроса или интересной дискуссии. Ей было неловко от своих мыслей, брани. Перед Эленом хотелось казаться идеальной. Неловко было дотрагиваться, хотя вполне спокойно могла прикасаться к друзьям. Будто Элен был настолько непривычной частью её мира, словно выбивался из массы. Ей всё не удавалось понять, что же его отличает от остальных. Чтобы одерживать победу в их небольших спорах, она начала больше читать, к удивлению Джокера. Оценки внезапно стали выправляться и подниматься с двоек и троек на четвёрки. Порой она могла получить и пятёрку. Даже в речи стало проскальзывать больше того, что не принадлежало ей. Словно Элен пробрался в мысли и начинал с ней беседу в голове. И её неуверенность, которую признавать совершенно не хотелось, внезапно стала испаряться. Джокер даже стал волноваться. Осознание ударило под дых. Посреди ночи, когда она внезапно вновь не смогла уснуть. Мелькнувшая мысль зацепилась, и всё, более уснуть у неё не получилось в эту ночь. Да и не хотелось. Первой реакцией конечно стало отрицание. Она перевернулась с боку на другой и постаралась убедить себя в том, что ей просто показалось. Она ведь и надумать могла. Затем она, ещё несколько минут прокрутившись на кровати, с раздражением встала и пошла выпить воды. Это от духоты приходят такие дурацкие мысли. Она не могла, просто не могла! Они же друзья, как и с Пиком, как с Джокером, как с ребятами со двора. Просто их дружба немного отличается, потому что сам Элен по сравнению с её друзьями другой. Он гораздо более мягкий, она бы могла сказать, что он даже в какой-то степени женственный. Если бы он жил рядом с ними, то его могли и засмеять за принципы и убеждения. Да даже за любимый цвет или одежду! И имя у него было подобно женскому, как он мог быть подобен остальным? Вернувшись в кровать, она уткнулась лицом в подушку. Хотелось покричать. Только осознание словно забрало силы, а вода вместо того, чтобы освежить и прочистить мысли, ощущалась в желудке тяжёлым камнем. Она всё же влюбилась. После этой мысли, казалось, невозможно уснуть. Но ей всё же удалось, хоть и под утро. Вару проспала. Мама не смогла добудиться, так что её уже не было дома. К счастью, опаздывала она не намного, да и первый урок был не столь важен. Конечно, увидев время на часах, она слетела с кровати. Подскочив, она, было, заметалась по комнате. Однако ей удалось всё же себя остановить. Выдохнуть и постараться успокоить бешено колотящееся сердце. Ей не впервой опаздывать. Настроение не поднялось даже после завтрака. Наоборот, после еды ей стало каким-то образом хуже. Она неторопливо умылась, оделась, вышла и заперла квартиру. Неспешно направилась в школу. В этот раз она вышла позже обычного, от того и Элена не встретила. Где-то внутри резануло разочарование. Джокер стоял около остановки. То ли от скуки первого урока, то ли действительно ждал её. Она глубоко вдохнула, мышцы лица напряглись. Улыбка вышла больше похожей на оскал. Вару намеренно громко выкрикнула, махая рукой: — Красный! Тот обернулся на неё, его улыбка быстро сменилась другим выражением. Нахмуренное лицо не предвещало ничего хорошего. Первой мыслью было, что ей нужно валить, потому что взгляд показался ей угрожающим, но мгновение спустя она поняла, что это лишь волнение. Вару с лёгким недовольством подошла к нему. — Что случилось? — Обычно этот вопрос задавал Джокер, когда видел её недовольство, однако в этот раз именно она спросила. — Ничего. Пошли, нам поменяли расписание, вторым будет химия. Она растерянно уставилась на него, открыла рот, чтобы спросить и закрыла. Позже расскажет. Вопреки её мыслям, позже так и не наступило, ни после третьего, ни после четвёртого. Джокер хоть и любитель утаивания, всё же друзей обычно посвящал хотя бы в общую картину. Сегодня же друг был необычно молчалив и угрюм. И её настроение не предвещало возможным его встряхнуть как следует. Порываясь спросить, она постоянно одёргивала себя. Подметила, что это не в её характере, нетерпеливая, всегда старалась достать если не подробно, хотя бы общую картину. В этот раз же ей что-то словно подсказывало, что расспросы не окончатся ничем хорошим. Настроение его настолько испортилось, что она на последних уроках даже отсела к Зонтик. Уже по дороге домой она всё же вновь спросила причину его волнений. — Что сделал Элен? Чем он тебя обидел? Вару растерянно моргнула. —... С чего ты взял? — Дорогуша, у тебя на лице было написано, что что-то явно не так. Понятия не имею, когда он успел бы тебя обидеть, вы видитесь только по утрам. И если вы сегодня не виделись, о чём мне прекрасно известно, это было вчера вечером или, даже, позже. Она открыла рот, вновь его закрыла. Затем раздражённо пробормотала: — Я целый день пытаюсь открыть рот и наконец-то спросить, что за хрень у тебя с лицом, а ты просто надумал себе что-то и недоволен этим. Ничего мне он не сделал. Да и если бы захотел, то не смог. Ты вообще его видел? Не человек, а цветок. — Что же у тебя с настроением тогда? Раз мальчик ничего не сказал. — Просто, — Она зарывается пальцами в кудри, жмурит глаза, — Ничего. Ничего такого, о чём бы тебе стоило волноваться. Дальше разговор продолжать было бесполезно, раз она не ответила на вопрос сразу, то вряд ли ответит после нескольких вопросов. Джокер, прекрасно зная это, не стал пытаться. Поэтому просто сменил тему на ту, которая её безмерно раздражала, но как минимум могла взбодрить.

***

Следующие несколько дней шли одновременно и бесконечно долго, но в то же время, пролетели в мгновение ока. Она всё время находила предлог не видеть Элена, опаздывала и оценки вновь начали скатываться, да так необычайно быстро, что даже Зонтик поинтересовался, что у неё случилось. Она хотела было его послать, но неожиданно для себя самой раскрыла ей свои мысленные метания, которые скрыла даже от Джокера. В общих чертах выложила, сама не зная зачем. Ей одновременно становилось и тревожно от мысли об Элене, но так радостно, что эти несколько дней избегания сказались даже на её осторожности. Зонтик её удивил. — Я думаю, что тебе всё же стоит сказать. Мне кажется неправильным утаивать это от него. Он, несмотря на то, что знаком с тобой всего ничего, всё же... Заботится. Вару в шоке посмотрела на соседку по парте, Он не казался из тех, кто предложит прямой подход. Обычно наоборот, Зонтик старалась избегать стресса, что для себя, так и для других. — Поверь мне, тебе действительно нужно просто сказать прямо. Это было вопреки характеру самой Вару, она не любила делиться чувствами, но в последнее время ей постоянно приходиться думать о том, о чём она никогда не думала, не так ли? Ей нужно было сказать лишь три слова, ну может четыре, и она вознамерилась сделать это завтрашним же утром. И на всякий случай, под самый конец. Хотелось заручиться поддержкой Джокера, но она решила, что раз он сам не приходит к ней за советом в своих любовных делах, она лишь сообщит ему новости. Как только сама их получит. Утром её итак небольшая уверенность поубавилась втрое, хотелось вновь помедлить. Не получилось, мама как раз недавно ходила на собрание, а потому чуть ли не за час послала её в школу. Удивительным совпадением стало то, что Элен тоже вышел пораньше. Конечно он её мгновенно начал расспрашивать, что же такого произошло, её не было практически всю неделю. Она не нашлась, что ответить такого, чтобы не соврать и при этом не выложить всё прямо сейчас. Вару до безумия нужна была фора. Отшутиться получилось легко, несмотря на то, что чувство вины усилилось раза в три. Элен, очевидно, заметив, что она не хочет его посвятить в детали, отвёл глаза. Она не успела разглядеть от чего он на мгновение стал таким неуверенным. Уловила это краем глаза. Их разговор, несмотря на практически неделю молчания, оказался таким же увлекательным, как и обычно. Она вслушивалась в тихий голос, если бы им не нужно было в школу, она обязательно уговорила бы его посидеть и вместе почитать что-то. Или просто рассказать. Несмотря на то, что она не любила любовные романы, Элен увлекался ими в достаточной мере, чтобы его рассказы звучали живо. Она любовалась искрами в его глазах, не замечая, что лицо её приняло глупое выражение. Вару могла бы слушать его часами, лишь бы он продолжал так увлечённо говорить. Она бы так и дальше безмятежно выслушивала и вставляла редкие реплики, если бы не остановка. Элен остановился, Вару тоже. До его автобуса ещё было некоторое время. Неловко шаркнув ногой, Вару отвела взгляд. Она неловко огляделась, внезапно наткнувшись взглядом на Джокера, что стоял выше по улице, вместе с Пиком. Этак неожиданность настолько её сбила с мысли, что волнение улетучилось. Вдохнув и выдохнув, она вернула взгляд к Элену. Только она начала говорить, как он начал вместе с ней. —... Дамы вперёд. — Он неловко предложил говорить ей. — Как насчёт того, чтобы сходить на свидание? Элен раскрыл глаза в шоке. — Я... Да! Конечно, я и сам хотел предложить. Ты мне нравишься. — Ты тоже... неплох... Так, завтра? — Да, да, давай, завтра. Встретимся где обычно? — Ага. А, эм, во сколько? — Четыре? — Хорошо. — Эм, увидимся? — Увидимся, завтра в четыре. Они неловко друг другу кивнули. Вару отвернулась, щёки внезапно опалило жаром, она двинулась в сторону Джокера. Тот уже стоял один, но явно дожидаясь её. Брови его поднялись в удивлении. А она внезапно ощутила себя ещё более неловко, но с тем же так радостно, как ей не было никогда. — Всё хорошо? — Ага. Хорошо. Джокер прищурился, поднял взгляд, чтобы заглянуть ей за спину, потом посмотрел вновь на неё. — Я ему нравлюсь, — Вару выдохнула это обескураженно, их неловкий обмен фразами всё ещё крутился в голове. — И он мне нравится. У нас завтра свидание. — О, — Джокер смотрел на неё, она подняла взгляд в ответ, — Поздравляю. — Спасибо. Между ними повисла тишина, Вару улыбнулась, ощущая себя обескураженно счастливой. Но уже через несколько мгновений улыбка спала с её лица, она вцепилась в волосы и произнесла: — Я же даже не знаю, чем занимаются на свиданиях!, — Она цепляется рукой за Джокера, — Красный, пожалуйста, помоги мне! — Всенепременно, — Джокер утешительно приобнял её за плечи, а затем с притворной угрозой прошипел рядом с её ухом: — Но для начала я хочу услышать полную версию, дорогая. Вару поёжилась. Джокер мог быть излишне любопытным. Но она не возражала ему рассказать.