Золотая лихорадка

Золотая лихорадка

«Если бы всё то, что блестит, было золото — золото стоило бы много дешевле». — Мигель де Сервантес.

Миссия: успех

***

Свежий воздух в бесконечно тёмной еловой чаще может без особого труда обмануть доверчивого путника, ступившего на тропы этого мистического места. Незнающий ещё ничего, буквально пёстрый птенчик, что хлещет живыми яркими красками энтузиазма, он пробирается сквозь густые заросли игольчатых ветвей деревьев. Останавливается только с мнимой надеждой, что, если вовремя поднимет голову, то сквозь верхушки непроходимых тёмно-зелёных "великанов", сможет хотя бы на один миг увидеть солнечный свет, но как бы не так. Безграничная темень никогда не исчезает даже в самых светлых её участках. Это место, которое хранит бесчисленное множество тайн и загадок, выглядит особенно увлекательным при свете вечернего зенита. Хочется изучить каждую неровно опавшую веточку, залезть в диковинные норы здешних жителей, попробовать новые ягоды и грибы, так что быстро ненароком забываешь, как тут может быть опасно. Полностью погружаешься в длинные тени, становясь буквально сам ничем не больше, чем отголоском "другого мира". Эграссель именно по этой причине последовал за ближайшим к сердцу лучшим партнёром, — отец строго научил "придерживаться границ", даже когда не чувствуешь угрозы, наверное, единственное, что он дал взамен на нескончаемые душевные терзания сына, — тот часто уходил в "путешествия", бросая лишь: «время пришло» или же просто молча покидал пределы городских стен. Сложно было подгадать удачный момент, собрать всё необходимое в путь... — «Меня пугает сама идея, что я вышел далеко от родного дома, но... — эльфиец, что скрывал собственное лицо под капюшоном тёмно-коричневой мантии с извилистыми узорами древней Греции во избежании моментального замечания, - золотые распущенные волосы уж слишком выделялись, - и носил одежду обычного странника. — Мне слишком интересно узнать, из чего состоит мир столь необычного паренька, как Лололошка!» Упомянутый в эльфийских мыслях человек обернулся, словно слыша, как его имя произносят, а затем его холодный спокойный взгляд темно-голкбых ореолов прошёлся по ближайшим стволам елей. Эграсса как раз вовремя успел спрятаться за одним из них, подавляя в то же время своё присутствие. Сама затея быть обнаруженным не сильно пугала, а точнее даже будоражила, ведь тогда "партнёр" останется рядом ещё на какое-то время, точно не оставит в этом кромешной страшном лесу... Обычно улыбчивое лицо с лёгким румянцем сменилось на более серьёзное. Такого Ло редко встретишь в обыденной жизни — зачастую только когда он глубоко задумывается о решении новой задачи и порой ходит целыми часами, встаёт вверх тормашками, лишь бы пришёл какой-то отклик разума, — поэтому сердце моментально дрогнуло, а ранее задержанное дыхание сбилось. Эграссель готов был поклясться, что его щёки сильно горели только по этой причине, однако почему-то в голову лезли иные мысли... Эльфийский темперамент на удивление давал сбои. — Я знаю, что ты тут, - вдруг прозвучал странно глухой голос. Каштановые растрёпанные волосы, небрежно собранные в пучок, вываливались и спадали на его безжизненное лицо. Всепоглощающий страх охватил тело при одном только взгляде сквозь густые пихтовые ветви на то, как без промедлений шатен вынул из ножен острый серебряный клинок. В голове возникли неожиданные воспоминания, как это опасное оружие парень со скуки подбрасывал над головой, ловя второй рукой, а отточенный металл поблёскивал в лучах полученного солнца... Но сейчас всё совсем не так. Не в забаву. — Покажись, пока я не пронзил твоё тело своим мечом, - Лололошка говорил не по-свойски медленно, даже пугающе выделял интонацию на каждом слоге. Недавно вынутое лезвие взмылось, рассекая воздух с тихим свистом, вызывая глухой внутренний вскрик у эльфа, а его сияющий конец был устремлен прямо в ствол ели, где находилась грудь попавшегося и соответственно сердце... — Я считаю до трёх. Раз... Эграссель рефлекторно вздрогнул, не желая медлить и секунды, просто вышел из-за ели, рукой убирая от лица ветки с твёрдыми иголками, он скинул с капюшон, открывая свою личность. Стыд и возбуждение от обнаружения заставляли полыхать щёки. Длинные волнистые золотые пряди спустились с его плеч, открывая вид на приятный солнечный блеск. В этом тёмном лесу он стал единственным источником света... — Эграсса? - мгновенно смягчился голос Лололошки. Он опустил меч, но не убрал обратно. Его холодное лицо сменилось на шокированное, а вскоре надутое. Теперь бесстрашный авантюрист, готовый изрезать непрошенного гостя, напоминал невинное дитя. - Почему ты здесь... Эльфиец неспешно вышел вперёд, расслабляясь, видя прошлого "партнёра". Нет, сейчас ему легче было считать, что они близкие друзья, которые неожиданно друг друга встретили спустя долгое время. Даже если два утверждения неправдивы. Длинные уши встрепенулись, когда нога в кожаном сапоге впервые оказалась на приятной мягкой зелёной траве, а лучи закатного солнца осветили небольшую полянку, где они вместе стояли. Словно до недавнего времени всё было не против "сокрытия" личины преследователя, а сейчас, когда раскрылась тайна, решила сохранить баланс между двумя стихиями. — Прости, Ло, я знаю, что совершил глупость, но даже так, я действовал обдуманно, - твёрдо заявил Эграссель, подходя ближе к приятелю, а мягкая улыбка неосознанно возникла на лице, руша весь невозмутимый образ. - Я приготовился к этому походу и точно знал, что ты не возьмёшь меня с собой, ведь считаешь, что я буду только обузой для тебя... Внезапное слово, невысказанная обида, вырвались резко, как проливной дождь за окном в прежде солнечный денёк, однако эльф отвёл свой взгляд, как бы делая вид, словно его мысли ничего не значат, а на самом деле просто не мог смотреть в лицо... Друга. Он точно зол. И ещё эта выходка... — Ты не обуза, — прозвучал уже уверенный голос недавно обиженного парнишки. А затем скрежет, похоже, убрал клинок обратно в ножны. — Извини, я просто... Сорвался. Знаю, что ты так не считаешь. Ты ценишь наши дружеские отношения, а особенно волнуешься о моём состоянии, но даже так... — Эграссель, наконец, нашел в себе силы взглянуть в чужое лицо. — Я не могу думать иначе... — капля спустилась по чужой щеке. — Ло? Недавно такой холодный невозмутимый воин, поглощённый своим новым путешествием, стал таким ранимым и человечным, что слеза невольно спустилась по его лицу, падая на покровы мягкой земли. Одна единственная. Означала она сожаление или может быть другие неведомые никому чувства — неизвестно. Можно сказать только то, что... Этот человек удивительный в любом своём эмоциональном порыве. — Ничего, я понимаю... — дрогнувшим тоном ответил Лололошка, на сей раз он отвёл одинокий взгляд, полный горечи. Эльфийское сердце при таком его виде невозможно сжалось, вызывая пульсирующую боль по какой-то причине в запястье, а в горле пустоту. — Ходят слухи, что ты отправился за... Местом, где началась "золотая лихорадка". Неужели тебе стало не хватать тех драгоценностей, что каждую неделю я закупаю лично для тебя? Мне поговорить об этом с дворфами? Может быть тебе нужен новый материал? — Эграссель намеренно сменил тему, не желая больше смотреть на унылое лицо друга. — "Золотая лихорадка" - это кодовое название моей миссии... — уже успокоившись, но ещё с нотками грусти, слабо кивнул Лололошка. Эграссель заинтересованно наклонил голову набок, пока его оппонент собирался с мыслями, чтобы продолжить. Наступила продолжительная пауза, когда неожиданно на щеках воина проступил румянец, а его рука деловито завелась за затылок. — На самом деле... Мне не нужны никакие драгоценности, ведь я отправился за "золотом", чтобы как раз... Эм... "Подбодрить" его, — неловко объяснял Лололошка. Его смущённый взгляд вернулся к эльфу. — А лихорадка... Один человек упомянул, что моя привязанность к нему - это болезнь. — Почему ты говоришь о металле, как о живом существе? — заметил Эграссель. Шатен замер, не ожидая по всей видимости этого вопроса. Наивно, зная, что своим объяснением он дал их ещё больше. — Ты мне дорог, Эграсса, — вдруг признался Лололошка, взглядываясь в удивлённые внезапным красноречием друга глаза. — Мне никакие драгоценности не заменят тебя, но это так сложно, когда ты сам являешься равным им... — парень сделал паузу, собираясь с духом, а затем выпалил, густо краснея. — Поэтому я считаю тебя золотом, главным сокровищем Архея, которое создало нашему поколению светлое будущее... Именно ты начало новой эры - "Золотой лихорадки". Я лучше всех знаю, насколько ты любишь этот мир и предан всем его жителям душой, и телом, поэтому... Я хотел помочь тебе в поддержании твоей благородной цели, распространив твою "веру" по всем дальним уголкам вселенной, включая этот... Наш. И тем самым... Подбодрить тебя. Шатен замолк, тяжело дыша после непрерывных потоков информации, которые влетали в длинные уши эльфийца, а тот от каждого нового слова всё гуще покрывался краской. Смешанные чувства сменялись одно за другим внутри, создавая одно единое — любовь. Может быть это и есть то странное ощущение, что преследовало любопытного путника до этой поляны? Да и это само место... Здесь, как будто царит эта атмосфера — еловая чаща, как непонимание и загадки между друг дружкой, а открытая поляна, наполненная солнечными лучами, прояснение, — неужели мир настолько удивителен, что может читать чувства своих обитателей и воспроизводить их засчёт своего рельефа? — Ты главное золото всего Архея! — резко опустился на одно колено, как верный рыцарь, Лололошка. Вернулось то самое незнакомое эльфийцу выражение... Спокойное, но вовсе не холодное. Серьёзное, как в важные минуты его жизни или размышлений... Но в этот раз он как будто нашел ответ быстрее, чем раньше. Его лицо румянное, как кожица у сладкого персика, а спутанные волосы выглядят теперь завораживающе. — Я люблю этот мир, люблю его жителей, люблю всё, что с ним связано... И ты тот эльф, что дарит этому месту свои открытия. Для меня огромная честь проводить экспедиции и опыты, делиться результатами, ведь... — его тёмно-голубые глаза блеснули знакомой теплотой. — Ты тот, кто заставляет любить меня этот мир больше. Поэтому это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить... — «Почему это звучит так, как будто он признаётся ко мне не в верности, а... — Эграссель рьяно покраснел, но после опустился на землю возле друга, любимого человека, бравого воина, исследователя и... Первой любви. — Нет, это совсем другое и...» — Нет, Лололошка. Это я должен быть благодарен тебе за то, чтобы ты способствуешь моим открытиям и... Также, как и я любишь этот мир, — слова сами льются с языка, а эльфиец кладёт свою ладонь на плечо товарища, а затем притягивает его к себе, обнимая со всей нежностью и заботой. — Я теперь понял твои чувства и знаю, что накручивал просто так себя... Шатен не двигался, обмякая в тёплых объятиях. А блондин прижимал его всё сильнее к себе, не желая расставаться от столь знакомого и приятного комфорта... Свежесть елового леса теперь давила на лёгкие, а чужой, но близкий запах заглушал любую боль и тревоги... Гремучий лес теперь на казался таким загадочным, ведь теперь его наполнили лучи солнца, а эта поляна освободила специально место... Только для них двоих. — «Прости, отец... Я ужасный сын, — Эграссель с неохотой оттянул от себя замеревшего парня, руками держа его за плечи. Он мягко улыбнулся, глядя на красные щёки и опущенный взгляд оппонента. — Я не могу больше себе врать... Мы не партнёры, мы даже не друзья, мы... Нечто большее...» — Я люблю тебя и твой мир, — прозвучало новое признание. Тихое и практически бесслышное. — Влюблённые... — закончил вслух фрагмент цитаты из головы Эграссель, по потом неловко вздрогнул, обращая внимание на рассеянность любимого человека. — Я сказал, что тоже люблю тебя и наш мир. Оба парня густо покраснели... А потом лучезарный смех... И благодать вечернего неба. Золото — это не только драгоценный металл, но и те эмоции, события, да и сам человек, с которым ты это всё испытываешь. И это болезнь от которой нет лекарства. Лихорадка, что не знает границ, когда ты влюблён...

***

— О чём задумался? — приветливое расслабленное лицо, даже под слоями предательского румянца, выглядело невозможно красивым. Эти нежные пухлые красные губы, вздёрнутый немного нос, ребячливые глазки-угольки, стройные черты, — всё здесь было идеально. И имя этому идеалу - Лололошка. Его руки лежали на вздымающийся эльфийской груди, пока её обладатель тяжело дышал, всматриваясь в чужое выражение лица. Тихий смешок в сочетании с полуночным освещением спальни и полуобнажённого тела возлюбленного выглядели слишком мянящими, чтобы отвлечься от прошлых событий. — Нашим отношениям уже полгода, но я до сих пор так рад... Просто хочу рассцеловать тебя везде, где только возможно, — любимый эльфиец с длинным хвостом золотых "волн" на затылке, что спускались по его роскошным голым плечам, подчёркивали статус любовника и дворянина. Лололошка слабо улыбнулся, касаясь ладонью светлого лица исследователя, кажется, поражаясь его красотой не меньше. Он отвёл голову в сторону, открывая целое свободное место для эльфийских утех. — И делаем "это" только в третий раз, — немного обиженно напомнил Лололошка, притягивая нежно парня к своему телу. — Если мы будем делать "это" часто, то, боюсь, кто-то из нас двоих умрёт от изнеможения, — Эграссель медленно поцеловал часть шеи любимого человека, поднимаясь медленно выше с мокрыми следами к красивому лицу. — Или начнёт настолько нравится, что придётся бросить все остальные дела. — М-м... Мне нравится эта затея, если "это" будет происходить чаще, чем сейчас, — Лололошка коротко промычал, резко приподнимаясь бёдрами и опускаясь назад, вызывая хрип у эльфа. — Я уже привык... Хочу хотя бы сегодня поглотить каждый твой кусочек. — Ты говоришь развратные вещи с таким милым невинным лицом... Как же я могу отказать? — поцеловал, наконец, желанные губы Эграссель и затянул в долгий поцелуй, наполненный его искренней любви... Тем временем его руки опустились на талию шатена, придерживая, подстраивая ритм под себя... Иногда он позволял себе обходиться с любимым человеком немного грубее, чем обычно, но только в "особые" моменты. И то с согласием самого парня... Поцелуй продолжался, пока хлопающие звуки заменяли привычную мелодию пластинки, которая каждый раз играла в этой комнате. В их спальне. Здесь они могли насладиться друг другом сполна... И доказать верность своих чувств. — Я... Сейчас... — сквозь тихие стоны проговорил Лололошка. — Эграсса!.. — Я тоже, — прикрыл глаза названный, тяжело дыша. — Я люблю тебя... — Ах! Люблю! Люблю тебя!... — на достаточно громком вскрике ответил Лололошка и его затянули в новый поцелуй. Пусть это счастливое мгновение длится вечность. Пусть комната будет заполнена свежестью и новыми звуками. Пусть золото никогда не дешевеет, а лихорадка не спадает, ведь это время так ценно... Особенно, когда его так мало. Золотая лихорадка — миссия: «успех». Закончена.

***

Миссия: успех

«Кто ценит золото больше, чем добродетель, тот в конце концов потеряет и золото, и добродетель». — Конфуций.

Золотая лихорадка