Кофе с сахаром

Дымка сигарет и резкий запах кофе висели в воздухе клуба "Rusty Wire", перемешиваясь с гулом недовольных голосов. Хёнджин щелкнул переключателем на микшере, стиснув зубы – вокалист снова переигрывал, и это сводило его с ума. "Еще один фальшивый звук, и я лично задушу его этими проводами", – подумал он, поправляя наушник. Внезапно в его поле зрения ворвалось движение – кто-то пробирался сквозь толпу, нарушая хрупкий баланс его раздражения. Блондин. Длинные, почти белые волосы, растрепанные от быстрого движения. Старая пленочная камера болталась на шее. "Фотограф. Просто замечательно", – мысленно процедил Хёнджин, следя, как тот поднимает камеру, целясь в гитариста. — О, боже, этот свет... — прошептал незнакомец сам себе, и его голос прозвучал так искренне, что Хёнджин на мгновение отвлекся. Резкий рывок – локоть фотографа задел петлю кабеля. Пронзительный скрежет оглушил зал. Музыка прекратилась. Тишина. Хёнджин медленно снял наушники. — Ты... серьезно? Голос звучал как лезвие, обернутое в бархат. Фотограф замер. — Я... — его голос дрогнул, пальцы сжали камеру. — Прости. Я не... Хёнджин разглядывал его. Веснушки, рассыпанные по носу. Широкие глаза, в которых читался неподдельный ужас. "Черт. Он похож на того глупого щенка, которого я подобрал в детстве", – неожиданно мелькнуло в голове. — Если уж снимаешь, — Хёнджин наклонился, подбирая выдернутый штекер, — не трогай провода. Незнакомец покраснел. — Я... куплю тебе кофе! В качестве извинений! Хёнджин замер. — Без сахара, — пробормотал он. — Может хотя бы одну? — блондин неожиданно улыбнулся, делая шаг ближе. — Или... Я бы добавил пол-ложечки. Их взгляды встретились. — Почему? — Потому что так вкуснее, — он рассмеялся, и Хёнджин вдруг почувствовал запах ванили. — Ты невыносим. — Меня зовут Феликс. — Я не спрашивал. — Но теперь знаешь, — Феликс протянул руку. Хёнджин вздохнул, но все же ответил на рукопожатие. — Хёнджин. — О, у тебя красивое имя! — Заткнись. Феликс рассмеялся, и Хёнджин вдруг понял, что не хочет, чтобы он останавливался. *** Кофе оказался идеальным. — Как ты угадал? — Хёнджин нахмурился, отпивая из стаканчика. — Я наблюдательный, — Феликс улыбнулся, вертя в руках камеру. — И вообще, я фотограф. Замечаю детали. — Например? — Например... — Феликс наклонился ближе, — ты поправляешь волосы, когда нервничаешь. Хёнджин тут же опустил руку, которую как раз поднимал к виску. — Вот видишь! — Феликс засмеялся. — Ты ужасен. — Но ты все еще здесь. Хёнджин не нашел, что ответить. Феликс вдруг поднял камеру. — Улыбнись. — Нет. Щелчок затвора все равно прозвучал. — Эй! — Это был отличный кадр, — Феликс убрал камеру подальше, пока Хёнджин не дотянулся. — Ты выглядишь... живым. — В отличие от тебя, если ты не перестанешь. Феликс только рассмеялся. — Ладно, ладно. Но я все равно его оставлю. — Почему? — Потому что... — Феликс вдруг стал серьезным, — мне нравится, как ты выглядишь, когда злишься. Хёнджин замер. — Ты... — Да? — Невыносим. — Уже было. — И настырен. — Это комплимент? Хёнджин вздохнул, но уголки его губ дрогнули. — Знаешь что... Приходи в субботу. — Это свидание? — Это твой шанс не испортить мое оборудование снова. Феликс засиял. — Значит, свидание! Хёнджин хотел возразить, но передумал. В конце концов, этот надоедливый блондин с веснушками... Был так уж плох.