Новенькие..

Аз сидел в своей оранжевой усадьбе, возвышающейся на вершине расписного холма, буквально показывая своё превосходство над всеми остальными. Стоит сказать, что жил он там не один, там так же проживали Бука, Ведя, Глаголь и Добро. Такая традиция сохранилась ещё с давних времён, когда эти пять симболаров только-только объединились. Только вот если раньше они все ютились в одной избушке, где разделения особо то и не было, то сейчас в своём огромном доме друзья находились порознь, в разных частях огромной усадьбы.

Естественно, у Аза она была самая большая. В его главной комнате были высоченные потолки и расписные окна, рядом с которыми развеивались шёлковые шторы апельсинового цвета. Эти хоромы буквально блистали от роскоши, настолько всё казалось дорогим. Особенно привлекал внимание огромный трон с невероятным количеством узоров. Он стоял прямо по середине, и открыв массивную дверь каждый мог бы понять, к кому именно он пришёл. Хотя по правде сказать, Аз сидел на нём не слишком часто, только если к нему приходил некто не из приближённых и только если что-то было невероятно срочным. Чаще он пользовался своим летающим креслом, в котором замечательно сиделось и читалось. Но сегодня первому захотелось рассмотреть свои многочисленные наборы сервизов, стаканов, ложек и так далее. Может, это была лишь отмазка для него, ведь на самом симболар абсолютно точно знал, что конкретно хочет увидеть. Подлетев к шкафу, через стеклянные дверцы Аз пробегал глазами по разным изящным изделиям, которые так красиво стояли на полках. Но на одном конкретном месте стояло это. Краем глаза увидев это, он старался в упор этоигнорировать. Не сейчас, не время, говорил себе он. Но взгляд всё равно предательски падал именно на это, на свет, который исходил будто изнутри. Не выдержав, Аз посмотрел напрямую. Да, он прекрасно знал, что это такое. Как-будто не разглядывал каждую деталь на этом. Как-будто не держал это у «сердца», вспоминая всё самое лучшее после ухода кого-то очень важного. Как-будто не ставил специально так, чтобы не это не касалось ничего другого. И Аз всё-таки распахнул дверцы шкафа. Это было стаканом среднего размера. Он не был украшен камнями или золотом, но блистал очень ярко. Весь в узорах, стеклянный, при этом излучая серебряный цвет, который так манил к себе. А внизу надпись «Дорогому другу Азу; От Юсмы с благодарностью». Всё это создавало такую красоту, что налюбоваться этим было просто невозможно. И тут первый вспомнил, что когда он получил это произведение искусства в руки, Юсма, тот самый Юсма сказал ему, что будет очень рад, если его творение будет использоваться по назначению. Почему-то именно сейчас эти слова начали проигрываться снова и снова в мыслях Аза. Он всё-таки решил налить сюда воду, пускай до этого в этом стакане ничего не находилось. Взяв его одной рукой, вдруг почувствовалось, как прекрасное творение предательски выскользнуло из рук. Только заметив это, он вмиг полетел за ним, но было поздно. Коснувшись земли, стакан разлетелся вдребезги. Подлетев к нему, сидя на полу Аз судорожно начал собирать осколки: — Ах! Нет, нет, нет! Что же это за напасть! Во имя святых Кирилла и Мефодия! Какой же я остолоп! Этого просто не может быть, никак не может… Драгоценная моя память… Тем временем Добро шёл прямо к своему другу, по совместительству начальнику. Постучавшись, и слегка приоткрыв дверь, пятый поздоровался: — Аз, здравствуй! Тут, понимаешь ли, такое дело… Ой… — от неожиданности выпалил он. Поняв, что дело плохо, Добро решил действовать: — Бедный Аз… Надо как-нибудь его выручить! В глубине души пятый надеялся, что что-то подобное произойдёт, пускай и не столь серьёзного масштаба. Наверное, этот случай был из разряда «это уж слишком», ведь Юсму с Юсбой любила вся их компания. Неформально они даже считались её частью. И разбитое творение из общего друга — событие невероятно грустное. Но с другой стороны, Добро наконец смог стать кому-то по-настоящему нужным. Предложить план, помочь, сделать всем хорошо. Можно сказать, спасти Аза. Эти мысли настолько его переполняли, что забыв о всех своих делах, ни секунды не медля он отправился в общую часть, где сейчас работали его лучшие друзья. — Ребята, привет! — быстро поздоровался он, — Найдётся минутка? Бука, до этого безуспешно пытавшись решить задачку, оживился: — Да не вопрос! Что у тебя? Ведя же не так быстро отреагировал, хотя приход Добра его вполне порадовал. В последнее время он стал чувствовать, что его в принципе почти ничего не радует. Было ли это из-за реформ, или из-за чего то другого, не знал даже он сам. И не с небольшой усталостью в голосе третий ответил: — Всегда найдётся, куда ж я денусь-то. — Глаголица эти бумаги побери… — прошипел Глаголь, сидя за деревянным столом, — А? — увидев друга, он слегка смягчился, — Выкладывай, только быстро. Получив ответ от всех, Добро, довольно кивнув, описал ситуацию: — Короче говоря… Аз по неосторожности разбил стакан, подаренный Юсмой… — Ой-ёй-ёй! — с ужасом воскликнул Бука. Третий, напротив, совершенно не удивился: — Нам житья спокойного не дадут, да? — Ну всё, нам крышка. — подытожил Глаголь. — Да… — пытаясь подавить плохие мысли, ответил Добро, — Но не стоит впадать в отчаяние! У меня зародилась одна замечательная мысль! Только нужно будет позвать Яория. Эта идея совершенно не обрадовала четвёртого. Лишних хлопот сейчас хотелось меньше всего: — Новенького? Ну не знаю, Аз его не очень жалует. Да и ему вновь всё разъяснять прийдётся… — Добро, не обессудь, — так же вставил Ведя, — но мне кажется, Аз перебесится и успокоится. Опять вокруг него всё вертеться будет, та ещё радость… — Братцы, коль вы такие умные, придумайте что-нибудь сами! — сказал Бука так громко, что стены затряслись, — Добро дело говорит. Позовём новенького, всё устроим! Славный малый, в конце концов. — Спасибо, Бука. Ну что, вы за? Взгляд симболара прошёлся по каждому в комнате, ожидая ответа. — Я эту затею не поддерживаю, так и знайте, — сухо ответил Глаголь, — Просто буду в тени стоять. — Глаголя, не беспокойся, тебе даже вмешиваться не придётся! — конечно, это был не тот ответ, который хотелось бы услышать, но сейчас было совершенно не до уговариваний. — Хорошо, пусть будет так. Но помните, я вас предупреждал. — Любишь же ты, однако, покритиковать! — на самом деле, Добру в такие моменты хотелось хорошенько стукнуть друга, чтоб неповадно было, но он всегда ограничивался лишь подколами, — В любом случае, спасибо! Ребята, вы как? — Согласен! Я тогда приведу новенького. Ты, Добро, молодчина всё-таки! — похлопав друга, Бука сию же секунду испарился. — Ладно, так и быть… Что бы там ни было… — отстранённо протянул Ведя. — Благодарю! Тогда, когда Яорий будет здесь, изложу вам план! Спустя несколько минут, Бука и Яорий находились уже в общей комнате. Пришедший явно не ожидал такого и был даже немного напуган. В конце концов, первый визит ему запомнился очень, даже слишком хорошо… — О, Бука, Ведя, Глаголь и Добро… Приветствую вас! — неловко улыбнулся тридцать третий. — И тебе привет, Яорий! Присаживайся. Бука, должно быть, тебе уже объяснил, зачем ты здесь? По правде сказать, новенький не получил никаких точных объяснений. Всё, что он уловил, было лишь: «Нужна твоя помощь», «Беда», «Аз там…», «Вот без тебя никак!», «План Добра» — и это было по факту всё. Подытожить особо то и нечего: — Ну, у тебя вроде был какой-то план, связанный с Азом?.. — Да, всё верно! — радостно подтвердил инициатор, — Итак, сейчас наглядно вам всем продемонстрирую. Развернув из ниоткуда огромный лист бумаги вместе с чёрным куском угля, Добро начал вырисовывать: — Поскольку Аз по случайности разбил стакан, подаренный Юсмой, нам требуется новый подарок, который преподнесёшь ты, Яорий! От неожиданности новенький выдал первое, что пришло в голову: — А можно я спрошу? — Конечно. — Почему бы просто не склеить тот разбитый стакан? — А… Хотевшего ответить на вопрос быстро заставил замолчать Ведя: — Добро, не против, если я перебью? — Не проблема. — Я уже собрал осколки того стакана, и выяснил, что сделан он по старинному принципу. Да и Юсма был мастером на все руки, поэтому склеить стакан будет далеко не простым делом. Даже если склеишь, будет не тоже самое, что задумывалось. К тому же, пить из разбитого, — Ведя посмотрел куда-то в сторону, — примета плохая. — А… Понятно. — Яорию приметы не были настолько близки. Но он уже усвоил урок, что на святую святых для симболаров покушаться нельзя. — Сами себе мороку с этими приметами придумали, теперь мучаетесь… — тяжко выдохнул четвёртый. — Глаголик, не зазнавайся! — кольнул его Бука, — Сам ведь после просыпанной соли крестишься, и в зеркало после прихода домой заглядываешься! Глаголь, сморщившись, ответил: — При новеньком можно было и не рассказывать. — Ну, это чтобы ты не слишком много о себе воображал. — Ребята! — перебил их всех Добро, — Давайте продолжим. Ты, Яорий, заходишь к Азу в кабинет с вот такой вот изящной белой коробочкой. Он её откроет, скорее всего обрадуется, и всем хорошо! Я буду стоять рядом с тобой, чтобы поддержать, если что, Бука с Ведей за дверью. А Глаголь… — взгляд на нём особенно длительно задержался, — Сам разберётся. — Ну хоть так. — язвительно ответил приятель. — Вот такой вот план. — подытожил рассказчик, — Коробочка, как ты понял, у нас уже есть, даже ленточки на любой вкус. Теперь осталось подумать над подарком. У вас есть идеи? Бука, как-будто был создан для этого вопроса, предложил: — Хороший такой деревянный стакан для медовухи или пива! — Хм, се уж как-то слишком просто… — Добро вертел уголь в руке, осмысляя, — Однако спасибо за идею. — Может, чёрную брошку? — с блеклым огоньком в глазах спросил Ведя. — Мысль неплоха, но как-то не очень сочетается с общим настроением… Позволь спросить, почему именно это? — Вы ведь умудрились преподнести янтарную брошку Яори, а это станет своего рода ответом. — М-м, понятно… — в глубине души Ведя задел Добро за живое, — Ещё идеи? Глаголь, глубоко выдохнув, ответил: — Сахарница. Если не для сахара, то для соли или перца. Если же не для соли или перца, то для пряностей. Если и это не годится, то для мёда. А если даже не для съедобного, то для украшений, записок, чернил… — Превосходно! Как раз столь универсальный подарок нам и нужен. Тогда давайте все вместе, сообща, сделаем сахарницу, а Яори… Яорий придаст ей цвет! Встав в круг, могучая четвёрка вытянула руки: — И, раз! Вспышка на момент ослепила всех. Послышался звук маленьких стеклянных капель, и когда зрение вновь вернулось, в середине круга появилось абсолютно белое творение. Друзья радовались, оглядывая сахарницу: — То, что нужно! — Молодцы, братцы! — Недурно, совсем недурно. — Красивая вещица вышла… — протянул Ведя, — Жалко правда, что её, скорее всего, по достоинству не оценят… — Ой, Ведя, не впадай в печаль! — бросил ему Добро, — Яорий, теперь твоя очередь. — Хорошо… Сейчас, мне нужно сосредоточиться. Аккуратно взяв в руки магическое творение, симболар закрыл глаза, пытаясь представить что-то очень красивое. В голове мелькали чёрные образы, завораживающие своей необыкновенностью. И, бац! Сахарница стала серой с чёрными листьями в качестве узоров. Повертев её, Яорий спросил: — Фух, ну вот вроде. Красиво получилось? — Вся чёрная какая-то… — перенял её четвёртый. — Глаголь, опять гундишь! Яори же сам чёрный, вот и сотворил на свой вкус! Тридцать первому захотелось провалиться под землю, настолько он пожалел о том, что ввязался в эту тему. — Я не говорю, что это плохо, напротив даже, чёрный мне весьма по вкусу. Просто дарить такое Азу… — Азу что не подари, всё не то. Так что — хорошая работа, Яори. — похлопав его по «плечу», ответил Ведя. — Молодцом! — удар Буки сзади почувствовался очень хорошо. — Отлично. — подытожил Добро, — Что ж, теперь поместим её в коробочку, и настанет время идти к Азу. Все готовы? — Всегда готовы! — Эх… Да. — Давайте обойдёмся же без этого дитячества… — Я готов. — твёрдо подтвердил Я. — Давай, Яорий, не подведи! Сегодня тебе возложена самая главная миссия! — Постараюсь изо всех сил!.. — ответил симболар, прикидывая то, насколько разозлится Аз, увидев его. И вообще, может что похуже сделает… И началась тихая подготовка, и моральная, и физическая. Сахарницу аккуратно упаковали, обмотав оранжевой лентой. Когда все наконец пошептались, пере подготовились и перестали ссориться, всей гурьбой пошли к части Аза. Добро и Яорий встали прямо перед дверью, Бука и Ведя рядом, а Глаголь в конце коридора. — Итак, я постучу, затем войдём. Вы, ребята, стойте здесь. Глаголь, ты там как? Четвёртый показал только палец вверх. — Чудно. Начинаем! Постучав пять раз, пятый аккуратно подтолкнул новенького, и он обеспокоено начал говорить: — Аз, здравствуй, я принёс тебе кое-что… — и на него устремился пронзительный взгляд. Пожалуй, стоит вернуться назад во времени. Когда первый немного успокоился после своего горя, он решил достать его. Он не хотел этого делать, но знал, что нужно. В этом огромном сундуке хранились подарки всех мёртвых симболаров. Открыв его, на грустном лице появилась улыбка. Некоторые вещи от своей старости чуть ли не разваливались в руках, поэтому Аз держал их очень осторожно. Каждую из них он рассматривал, вспоминая, и ставил в ряд. Невольно у него полились слёзы. Воспоминания, всё это — воспоминания… Вот травяной букварь Зело. Катались на поле, и Аз наглотался травы, после которой всё горчило. Трава была настолько разная, что «хоть травяной букварь составляй». И в самом деле, через неделю ему принесли эту книжечку. Или вот, например, зеркальный платок от Омеги. «Так, чтоб слёзы вытирать», говорил он, когда Аз однажды расчувствовался перед всеми. Или вот… Предметов было не счесть. И первый то смеялся, то плакал ещё сильнее. Так больно, так невыносимо было принимать тот факт, что их сейчас нет. А когда все вещи были разобраны, дошла очередь до стакана. Его осколки тоже примкнули к компании подарков. Осмотрев всё это добро, Аз завис. Надо будет сложить всё это. И забыть. Или нет? Так не хотелось покидать всё это, так не хотелось убирать! Ведь если он всё это сложит снова, он будто покажет, что ему больше не нужны мертвецы, что он их всех забыл. А это ведь не так. Вот бы задержаться во всём этом, не расставаться с этим «хламом». Остаться с ним. Чтобы он тяжким грузом висел, лишь бы не уходил. «Как же глупо…» — подумал Аз, смотря на всё это. Задумавшись, он совершенно забыл о времени и окружении. И когда первый понял, что Я вошёл в его дверь, он одним движением руки заставил вещи поместиться в сундук, а осколки остаться на нём. Грозно и холодно он посмотрел на внезапного гостя: — Ты? — Д-да, я… — ответил он, сглотнув. Подойдя поближе, Аз резко вырвал коробку в руках тридцать первого, указав на неё: — Что это. — Саха… — Аз, это сюрприз, — оборвав Яория, вмешался Добро, — должен ты открыть его собственноручно! — Да ну. — Ну, да… — взволнованно оглядывая начальника, сказал симболар. — Ну что, будешь открывать? Три пары глаз сцепились между собой. — Открывать? Это? Нет, благодарю! — и коробка вмиг полетела на другой конец кабинета. — Ай-яй-яй! — прошептал Яорий, прикрыв рот руками. — О нет, что же ты наделал! Зачем ты так? — пытаясь привести к совести, спросил Добро. — Разве ж непонятно? — взлетая от гнева, говорил Аз, — Ныне никого видеть не желаю! Думаешь, ты своим жалким поделием сможешь заменить то, что было утрачено? Так вот — открою тебе глаза: нет, не сможешь! — атмосфера вокруг него становилась всё тяжелее и тяжелее. — Я… Я не собирался даже… Бука и Ведя сидели за дверью, откуда, конечно, всё было слышно. Третий лишь выдохнул: — Ну естественно, всё вновь пошло не так. А злость Аза росла с каждой секундой: — Да ты что?! Сейчас мне меньше всего хочется видеть твою идиотскую чёрную рожу, омрачающую во всех смыслах, наш Алфавит! Из-за мыслей о тебе, — указательный палец главного устремился прямо в сторону Яория, — он и разбился! Ты лишь — ничтожный обломок субстанции, погубивший кучу достойных симболаров! А теперь лишь я хотел восстановить память о своём друге, которого заменил ты! У меня сейчас нет настроения, так тебе, кретину, понятнее?! Добро, окинув взглядом напарника, у которого от страха тряслись руки и наступали слёзы, посмотрел ввысь, маленькими шагами подходя к другу: — Аз, ну он же не нарочно… — У меня возникает иной вопрос! — взгляд устремился на пятого, — Ладно этот чернушный идиот, но ты, Добро?! Неужели сразу не стало ясно, что твоя идея, мягко выражаясь, чистой воды идиотизм?! — Но… Я… — подходящие слова всё никак не находились, как вдруг дверь громко открылась: — Так, хватит. Аз… — Бука? Ты то чего здесь забыл? — атмосфера в воздухе стала чуть полегче. — Для начала, угомонись. Чего ты так разбушевался? — Да ты хоть понимаешь, что эти двое натворили? И это, кажется, была идея Добра! Быстро оценив положение дел, Бука сказал лишь: — Да не его это идея, а моя. — Что? Твоя? — опускаясь, с глазами пять копеек, удивился Аз. — Да, моя. Ты же сам знаешь про нрав Добра, он у нас чрезвычайно инициативен. Я, как только увидел, что Юсмин стакан разбился, предложил эту идею. А вместе мы решили, что Добрик выдаст её за свою. На сим всё. — шаркнув ногой, закончил Бука. — Но… Вы… — метаясь то к одному, то к другому не мог понять первый. — Да, это всё Бука. — поняв, зачем это всё надо, кивнул Добро, — Я только перенял, подумал, что так будет лучше. Сзади стоял Яорий. Руки всё ещё тряслись, ноги подкашивались, а глаза лишь тревожно оглядывали присутствующих. — Новенький, иди, чего ж столбом встал? — первым подал голос второй. — С-спасибо… — получив разрешение, тридцать первый помчался со всех ног из дворца. Увидев эту картину, Бука снова повернулся к Азу: — Ну, что, набесился? Довёл новенького до белого коления! Я понимаю, что ты скорбишь по Юсме, как и мы все, но это уж слишком! Аз, потускневший, подняв взгляд на Буку, ответил: — Прими мои извинения, сейчас я явно не в лучшем состоянии. Я же не знал, что это твоя мысль… Ну и ты, Добро, — посмотря на него, устало выдохнул он, — тоже прости. — Да принимаю, принимаю… — Конечно, это всё понимаемо… — Но ты, Бука, подумай хоть немного в следующий раз, прежде чем делать! Это ж как ты до сего додумался? — всплеснув руками, поразился Аз. — Додумался и додумался. — прервав его тираду, ответил он, — Открыть коробку не желаешь? — Мы все очень старались. — добавил Добро. Телепортировав коробку, первый быстро снял ленточку и скинул крышку на пол, после чего взял изделие, вертя его из стороны в сторону. — Ах. Это сахарница. Пойдёт, вполне. — Ничего не забыл? — слегка наклонился Бука, сверля «брата» взглядом. — Спасибо… — отвернувшись, тихо ответил он. — То-то же. Давай, не печалься! — взгляд Буки зацепился за сундук, — Осколки… выбрось, от греха подальше. Перед Яори не забудь извиниться. — Ну уж слишком не наглей. — подняв глаза на второго, твёрдо ответил первый. — Ладно, ладно, потом извинишься. — вникнув в положение друга, ответил он, — Ну всё, бывай! — и дверь вмиг захлопнулась. За дверью Бука и Добро лишь выдохнули. Они это сделали. Ведя, наконец-то вставший с пола, подытожил: — Эх… Ну что ж, поздравляю вас, вы довели Яори. Он убежал, что есть духу… Возможно даже, со слезами на глазах… Глаголь, подойдя, добавил: — Подтверждаю, тоже тому свидетель. Сказать, что Добро был расстроен — это ничего не сказать. Всё на смарку, абсолютно всё. — Во имя добрых Кирилла с Мефодием… Правы вы были, неразумная была идея… Бука, если бы не ты, мы бы там скорее всего… — Да брось, не стоит благодарности. — прервал его друг, — Аз бы там и в правду чуть с ума не сошёл… — Бедный Аз… — протянул Добро, думая о том, как первый в Алфавите сейчас страдает за этой закрытой дверью, — Сколь же ему сейчас тяжко, бедняге… — Всё это ясно, — оборвав поток грустных мыслей, Ведя спросил, — но вы хоть о Яорие подумали? Он, верно, вообще больше не покажется. — Яори, безусловно, жаль! — добавил горе-инициатор, — Я же вовлёк его во всю эту историю… Не церемонясь, Глаголь решил процитировать: — Итак, настал тот самый миг, когда можно с гордостью сказать: «Я же предупреждал». — Эх, Глаголь, постеснялся бы сейчас! — бросил Бука. — Ладно, ладно, шучу. Пойдёмте, попьём кофий, что ли? — А почему бы и нет? — Этот ваш кофий — жуткая дрянь! — аж представив вид этой гадости, второму приятелю аж поплохело, — Давайте лучше за медовухой? — Ой, тебе только сладкое да мёд подавай! — После такого не мешало бы винца… — тихо раздумывал Ведя. — Ребята, ну вы чего? Давайте все соку попьём, раз уж такой переполох. Друзья всё громче обсуждали что им пить, до тех пор, пока Глаголь не вспомнил кое-что важное: — Стойте. Чего ж мы это, как в старые времена? Сейчас каждому можно разное пить. У Чепика, слыхал, буквально недавно открылся трактир — чего мы себе голову морочим? Пойдёмте к нему? Обрадовавшись, могучая кучка воскликнула: — Пойдёмте же!