Ведьма и Дракон: Против судьбы

Вспоминая сейчас прошлое, Вэй Ин наконец-то осознала, что другого исхода никогда и не было. Как бы она не старалась, её судьба не изменится. Как бы сильно не желала остаться с друзьями, семьей и с ним, с тем, кого полюбила всем сердцем — всё было напрасно. Думая сейчас об этом и не обращая внимания на внешний вид, который мог бы привести в ужас кого угодно, она горько улыбалась в пустоту. В темную, холодную, леденящую душу пустоту. Она хорошо её помнит — слишком хорошо, чтобы забыть. Эта пустота, эта тьма уже давно поселилась в её сердце и окружила душу шипами, пронзающими при каждом удобном случае. Переведя взгляд на свои руки, Вэй Усянь не чувствовала ничего. Ни боли, ни облегчения, ни страха, ни волнения — все что у нее осталось это пустота. Та же пустота, как и тогда, как и четырнадцать лет назад. Даже вид у неё был почти такой же. Неужели и правда все повторяется, или это ее затуманенный разум подкидывает картины прошлого, примеряя их на уже взрослую Вэй Ин? И как будто говоря: «Неужели забыла? Неужели ты посмела обрести счастье? И это после всего, что ты сделала? Да как ты посмела?! Очнись, ты не справишься с этим, ты не сможешь защитить тех, кто тебе дорог, ты всегда будешь одна, только так все смогут жить. Им определенно будет лучше без тебя.» Мысли становились всё тревожнее, и ни одной светлой за всё это время. Время… «Точно, а сколько прошло времени? Как долго она так стоит? И стоит ли на ногах, или на коленях?» Сейчас Усянь не ощущала ни ног, ни рук, хотя и могла ими управлять, ведь она как-то подняла окровавленные руки, чтобы взглянуть на них. Кровь… «Неужели эти реки крови всегда будут ее преследовать? Неужели у нее нет и малейшего шанса выбраться из этого алого круговорота?» Это даже смешно, ведь ее любимый цвет красный, алый. Она с восхищением когда-то смотрела на ленту из алой ткани, расшитую золотыми и черными нитями, что была его подарком, первым подарком, от человека которого она…. «Она что? Что же она чувствовала тогда и после?» Сейчас она не знала, не помнила, а может и не хотела, ведь это так больно. Очень больно вспоминать те прекрасные дни, которые больше никогда не повторятся и у которых никогда не будет продолжения. Кажется, была еще глубокая ночь, но это тоже была ошибка, или очередное заблуждение, или может иллюзия. Ведь стоило Вэй Ин задуматься о тех днях, как из-за горизонта появился кровавый ореол восходящего солнца, что постепенно озарит своими мягкими, но в тоже время испепеляющими лучами поле боя. Поле, усеянное не зернами, что в будущем могли дать урожай необходимый для жизни людей, а трупами, чьи тела будут разорваны воронами и дикими животными, а потом и сгниют вовсе, со временем и от твердых костей не останется ничего. Это место навеки будет пропитано кровью. Ни снег, ни дождь, ни ветер, ни солнце — ничто и никто не сможет этого изменить. Солнце постепенно поднималось всё выше и выше, освещая уже почти всю землю вокруг. Рассвет был прекрасным и ужасным одновременно. Тьма неба уступала градиентам — от светло-голубого до алого. Облака, проплывающие по небу, слегка задевали предрассветные лучи огромного желто-оранжевого диска, рассеивая их и окрашиваясь в нежные цвета, которые так милы взору глаз. Вэй Ин с трудом смогла оторвать взгляд от своих окровавленных рук и посмотреть на рассветные сумерки, которые с каждой секундой начинали превращаться в солнечный день. Когда она посмотрела на солнце, что почти уже полностью показалось из-за горизонта, то непроизвольно сморщилась, а в уголках ее глаз заблестели слезы. И по ее бледным щекам скатились алые слезы. Все ее лицо, волосы, одежда, руки, ноги, абсолютно все было измазано кровью. Была ли здесь и ее кровь она не знала, будучи поглощенной мыслями о прошлом, не задумываясь ни на секунду была ли она ранена в бою, умрет сейчас или нет. Вэй Усянь смогла подняться с колен и посмотреть на полностью показавшееся солнце, которое окутало ее таким знакомым и приятным теплом, что у нее наконец-то получилось вздохнуть. Ей показалось, что она и не дышала вовсе, но это невозможно, ведь тогда бы она была мертва. Но она была жива — дышала. В ее груди все сдавило с такой силой, что казалось легкие окаменели и отказывались принимать хоть каплю живительной благодати. Даже ее тело было против нее, даже оно отвергало попытки всё исправить. Хотя, что уже можно изменить? Сделав еще один рваный вдох, ее грудная клетка начала вздыматься более равномерно и не так болезненно, как до этого. Дыхание постепенно приходило в норму, всё-таки использование духовной силы довольно сильно сказалось на работе организма. Солнце все также тепло оглаживало ее холодное тело своими лучами. Легкий ветер прикасался к спутавшимся из-за боя и крови волосам так нежно и невесомо, что в мыслях промелькнул образ утонченных, немного мозолистых, длинных пальцев, которые с таким трепетом и любовью пропускали через себя прядь за прядью, что глаза снова предательски защипало. Глаза цвета грозового неба, что раньше сияли озорством и весельем, сейчас были наполнены молниями и проливным дождем, что не собирался прекращаться. Улыбка, которая очень редко покидала прекрасное лицо, сейчас даже не намеревалась появиться. Места не было и для горькой усмешки, и для истерически искривлённых губ. Раньше налитые цветом спелой вишни, пухловатые и нежные как лепестки роз губы стали тонкой бледной линией. Из-за сильного контраста цвета кожи и крови на ней, вид Усянь был пугающим, если бы ее сейчас кто-нибудь увидел, то отдал бы Богу душу, не задумываясь, настолько это безумное зрелище. Одежда полностью пропитана кровью, утратила вышитые узоры. Легкая удлиненная до колена рубашка с открытым воротом и разрезами по бокам для удобства была единственной светлой вещью, но сейчас трудно это заметить, широкий пояс выгодно подчеркивал тонкую талию. Одетый поверх рубашки темный жилет, еле доходящий до пояса и расшитый серебреными нитями, которые изящно сочетались с тканью и являли этому миру элегантные и нежные облака. На ногах красовались утонченные на низкой подошве туфельки, ленты от которых поднимались вверх по ноге, оплетая ее как вьющийся виноград, и соединяясь немного выше лодыжки в незамысловатом узелке. Выше по ноге шли обтягивающие темные брюки цвета жилета, они начинались чуть ниже колена и виднелись при ходьбе, благодаря разрезам. Обернувшись и осмотрев гору трупов, пришла мысль все жечь, придать все огню и может хоть так души этих невинных обретут покой. Ведь они ничего не сделали. Стали жертвами чужой жадности и силы. Эти люди преобразившиеся в марионеток тьмы больше никогда не увидят ни света дня, ни улыбок близких. Все что им осталось это чернота, такая же что сидит в людях, начавших все это. Было нестерпимое желание закричать, и она не сдержалась. Выплеснула всё, что в ней накопилось за столь короткое время, пытаясь хоть немного освободиться. Все повторяется с пугающей точность. Даже если светит солнце, но она так и стоит в темноте, одна единственная, как и тогда. Кажется, ничего не предвещало беды, она старательно училась у матери и скрывала свои силы, но тьма все равно настигла их, а может это была и не тьма, а людская жадность и эгоизм, который прочно поселился не только в сердце, но и был основой души королевской семьи. Хотя таких людей много, ведь почти каждый хочет обладать чем-то, неважно вещь это или человек, что-то материальное, или неосязаемое. Человеческая жадность не знает границ и в итоге все закончится так. Она снова потеряет всех и всё в своей жизни. Не смотря на мысли Вэй Ин попыталась сделать шаг, она не могла больше находится здесь, ей нужно было идти вперед, на восток, туда откуда появилось солнце и где будет ее конец. Мимолетное облегчение пролетело в мыслях и это позволило сдвинуться с места на встречу неизбежному. Скоро, совсем скоро наступит конец, и она сможет отдохнуть, эти несколько дней были для нее хуже ада. Вэй Усянь не находила себе места ведь не знала, что с ее семьей и любимым. Ей было плевать на всю Империю, на себя, только чтобы они… А есть ли еще надежда? Если нет, то зачем все это? Но она знала, что дорогие ей люди, как и она, заботились об окружающих и любили свою родину. Поэтому она должна, нет, она обязана положить всему конец и вот тогда, с чистым сердцем и легкой душой сможет с ними встретиться, посмотреть в глаза и ощутить их тепло и все будет как раньше. Она с нежностью будет получать заботу от старшей сестры и приемного отца, закрывающего глаза на все ее шалости. Будет отбывать наказание, и слушать нотации от приемной матери, но в мыслях уже придумывать что-то новое, что обязательно разделит с вечно ворчащей на нее второй старшей сестрой. Несмотря на это девушка прекрасно знает, что та всегда придет ей на помощь и постарается смягчить гнев своей матери. А после ее еще немного пожурят, что ей нужно быть осторожнее и собрание, но это будет сделано с таким нежным взглядом светло янтарных, можно сказать золотых глаз, что все становится неважно. Мир замирает, внутри всё переворачивается, сердце стучит так сильно, а улыбка, появившаяся при одном взгляде на этого человека, полностью стирает небольшую обиду, за то, что ее так недооценивают. Она понимает, что за неё волнуются, но все же постоянно дует губы как маленький ребенок, ведь хочет быть ему опорой и, если потребуется стать плечом к плечу и сражаться, прикрывая друг другу спины. Шаг за шагом появляется ощущение, что солнце становится ближе, и оно уже не такое ласковое, как было поначалу. Сейчас же оно способно испепелить это почти обессиленное тело, но еще рано, слишком рано для конца. Поднявшись на склон и взглянув на поле, усыпанное мертвыми телами и залитое кровью невинных, сделав еще один вдох, собравшись с силами которых осталось не так много и, взмахнув рукой, поле охватили языки пламени, скрывая в себе всё, что произошло здесь. Но Вэй Ин не забудет, она просто не сможет, даже если захочет, это навечно останется в ее сердце. Идти было тяжело, солнце светило со своего пьедестала, на небе не было ни одного облака, нестерпимо хотелось пить, глаза почти закрывались, а ноги еле делали каждый шаг. По близости не было ни леса, ни реки. Пустошь стала предвестником приближения к цели, но нужно было приложить еще сил чтобы добраться до остальных. Все из-за нее, если бы она не позвала их с собой, если бы они не оказались все в одном месте, всего этого бы не произошло. Империя осталась без правителя, эту землю полностью окутает тьма, всё превратится в разруху. Не будет ни прекрасных лесов, таящих в себе много неизведанного и дающих дом живым существам. Ни живительных рек, в которых плещется рыба. Ни полей, усеянных цветами, зерном, ростками надежды и упорного людского труда. Ни высоких гор, покрытых заснеженными шапками. Ни городов, в которых шум людских голосов не замолкает ни на минуту. Совсем ничего не останется. Пройдя еще немного, почти ничего не изменилось, кроме одного, солнечный диск больше не слепил глаза, как будто нашла огромная туча и закрыла его собой, спасая не то израненное тело, не то не мене раненую душу. Подняв глаза в небо Вэй Ин так и, застыла на месте. Это была совсем не огромная туча, хотя размеры этого существа поистине внушительные. Большое тело, покрытое прочной жемчужной чешуей, отражающей лучи солнца и сверкающей не хуже драгоценных камней всеми цветами радуги. Четыре мощные лапы с большими темными когтями, которые так сильно выделялись на общем фоне. От кончика хвоста и почти до самой головы по всей спине, проходился ровный ряд отростков разной длины, напоминающие гребень. Голова, украшенная могущественными и твердыми рогами перламутрового оттенка, а еще довольно светлые карие глаза. Большие крылья, которые начинались со спины и заканчивались немного тонкими, но очень острыми когтями. В порывах ветра создавалось впечатление, что еще немного, и они порвутся, но это было лишь небольшим обманом зрения, эти крылья очень крепкие и способны облететь не то, что Империю, но и всю Землю. Усянь так и стояла неподвижной, пока величественное существо кружило над ней и не приземлилось с осторожностью и грацией что любая знатная особа позавидует такой утонченности. На миг ей показалось, что это сон, или иллюзия, или может, что она уже сходит сумма. Стоило дракону коснуться земли как его окутал нежный белый свет, из которого появился человек в белых одеждах с черными волосами и светло карими глазами. Весь его вид, и благородные черты лица говорили о высоком происхождении и положении в обществе, но взгляд был пустым, потерянным. На лице, почти не тронутом морщинками, виднелись темные круги под глазами, пускай и не очень явственно, но они там были. Мужчина обладал подтянутым стройным телом и в целом выглядел на сорок лет. Вэй Ин не знала, как смотреть ему в глаза, ведь именно она отняла единственную семью что у него осталась. Двух его Нефритов, дорогих сердцу племянников. Но мужчина, не теряя, ни секунды быстрым шагом приблизился к ней и заключил в объятия, такие теплые, крепкие, но в тоже время и нежные. Чем-то напоминающие объятия отца и дяди Цзяна. Стало так приятно и на душе немного легче, ведь если она не справится, то этот человек наверняка не отступит и сможет спасти всех. Но если быть честной, в момент, когда Усянь увидела дракона, она позволила своему сердцу небольшую надежду на то, что это Он, ее золотоглазое чудо. Но нет, это невозможно, ведь сейчас с ним могло уже случиться что угодно, она отказывалась верить, что он мертв, но искалечен или серьезно ранен, все это могло быть, и именно из-за этого ее сердце обливалось кровью, а ноги ни на миг не останавливались. И даже в этих надежных и по-своему родных объятьях ей было не спокойно. С этими и другими мыслями в своей голове она последний раз взглянула на солнце и больше не в силах стоять упала, позволив этой бесконечной темноте окутать себя полностью. Больше не было сил, и сейчас эта тьма казалась благодатью, а не проклятьем. Издав последний рваный выдох, с ее губ также слетели два слова, которые она так долго хранила, которые обжигали и с нежностью ласкали слух. За год она произнесла их бессчетное количество раз, и каждый из них был особенным. — Л-Лань Ч-Чжань… Возможно, это еще не конец, а только начало…