Ведьма и Дракон: Против судьбы

В суматохе происходящего никто толком и не заметил, как наступила середина сентября. Листва за окном постепенно окрашивалась в яркие жёлтые, оранжевые и красные оттенки, словно сама природа готовилась к празднику, а кое-где ещё виднелись остатки сочной зелени, напоминая о былом лете. Лёгкий ветерок шуршал под ногами опавшими листьями, придавая прогулкам по дворцовым аллеям особую мелодичность. Для четырёх заклинателей и их ближайшего окружения наконец-то наступили спокойные дни. Они наполнились теплом, счастьем и радостью — той мягкой, уютной, которая растекается по груди, заставляя улыбаться без видимой причины. Но для остальных этот месяц оказался куда более хлопотным: приближался день рождения Императора — восьмое октября. Несмотря на то, что до праздника оставалось ещё достаточно времени, весь дворец стоял на ушах. Приготовления шли повсюду: слуги бегали с корзинами, чиновники обсуждали расписание, а аромат свежего теста и специй иногда пробивался через окна кухонь. В прошлый раз Не Хуайсан пропустила празднество, поэтому теперь взяла все хлопоты в свои руки. Лань Сичэнь не возражал: благодаря этому у него появилось больше свободного времени, которое он мог проводить с Цзян Чэн. Правда, после недавнего примирения встречаться им удавалось только в гареме, и даже там приходилось быть осторожными, чтобы никто не заметил их особого отношения друг к другу. Разобравшись со всеми организационными делами, братья начали часто посещать гаремы, чтобы полюбоваться своими избранницами. Это не только радовало их сердца, но и приводило в восторг министров, которые не знали истинной причины и считали, что Император и Великий Принц наконец-то приняли решение выбрать себе жён. По сути, это было недалеко от истины, но шансы других кандидаток оставались ничтожными. Находясь в окружении посторонних, ни юноши, ни девушки не позволяли себе проявлять чрезмерный интерес, стараясь сохранять видимость равнодушия. Сёстры сливались с толпой, терпеливо ожидая своего часа, чтобы служить своим господам. Как бы Цзэу-Цзюнь ни старался увидеться лично с Ваньинь, сделать это было невозможно, ведь она постоянно увиливала, ссылаясь на занятость. Спустя несколько дней после их разговора старшая из сестёр узнала о предстоящем дне рождения юноши. Сначала Цзян Чэн сильно разозлилась, а затем погрузилась в размышления, оценивая, как можно использовать эту информацию. Так они больше и не встречались наедине. Что нельзя было сказать о младших. Усянь старалась проводить с Ванцзи как можно больше времени. Разумеется, не всегда удавалось, ведь оба были заняты различными делами, особенно Хангуан-Цзюнь, но при малейшей возможности они не теряли ни секунды. Их излюбленным местом стала библиотека — просторная, тихая комната, скрытая за той дверью, которую сёстры заметили ещё перед встречей с Хранителем Библиотеки. В этот день всё повторялось привычным образом. Второй Нефрит закончил с государственными делами и, как обычно, углубился в книги. Как-то раз Вэй Ин предложила выпускать его сущность в этой комнате, раз никто посторонний не может сюда попасть. «Чтобы тебе было легче, нужна практика. Постоянные походы к источникам отнимают слишком много времени. — Объяснила она. — К тому же я буду рядом и помогу, если что-то пойдёт не так». — Сказала ведьма, заметив лёгкую тревогу и неуверенность во взгляде юноши. Постепенно она всё лучше и лучше читала эмоции Великого Принца, и это радовало её. Ванцзи сидел в центре комнаты перед невысоким столом, а за его спиной в длинном горшке цвело дерево сандала, напоминающее огромный бонсай. Это творение тоже было рук Хуайсан, и оно придавало комнате атмосферу спокойствия и гармонии. Несколько стеллажей с книгами, растения и необходимые принадлежности расставлены так, чтобы ничто не мешало сосредоточиться. Круглые окна пропускали мягкий свет, но благодаря заклинанию никто не мог увидеть происходящее внутри. При этом изнутри открывался прекрасный вид на дворцовый сад. Солнце освещало листья деревьев, на которых играли тени, а лёгкий ветер гулял между веток, придавая картине динамику и живость. В комнате царила тишина, наполненная ароматом древесины и свежих страниц, где каждый звук, будь то шорох бумаги или лёгкий вдох, казался значимым. Сегодня Вэй Ин была необычайно тихой, что сразу насторожило Лань Чжаня. Она лишь взяла выбранную книгу и устроилась на широком подоконнике распахнув окно, через которое мягкий осенний свет заливал комнату, и смотрела на двор. Книга была открыта, но с момента, как она её раскрыла, ни одной страницы так и не перевернула. Лёгкий ветер колыхал её волосы, принося запах листвы и лотоса, а тихое шуршание снаружи создавало ощущение полной гармонии, которой ничто не могло нарушить. Но Хангуан-Цзюнь никак не мог сосредоточиться — глаза постоянно искали её лицо, ловили каждый малейший жест, улыбку или взгляд, и мысли о книге постепенно улетучивались. Спустя некоторое время, наблюдая за её неподвижностью, он не выдержал и поднялся с места, направляясь к наложнице. Перед этим он несколько раз осторожно позвал её, но всё было тщетно. — Вэй Ин. — Снова обратился Великий Принц, слегка касаясь её плеча. — Лань Чжань? — Удивилась она, не ожидая увидеть юношу рядом. Её глаза широко распахнулись, а на щеках играла лёгкая краска смущения. — О чём так задумалась? — Мягко спросил Второй Нефрит, присаживаясь рядом. — Всё из-за Цзян Чэн… Хотя, скорее, из-за Сичэня. — Ответила ведьма, немного задумавшись прикусывая нижнюю губу. — Что-то случилось? — Поинтересовался юноша, заметив лёгкую тревогу в её взгляде. — У него ведь скоро день рождения, а А-Чэн не знает, что подарить… — Прошептала она, словно боясь, что слова нарушат тишину комнаты. — Ей это не нужно. — Спокойно, но твёрдо произнёс Ванцзи. — Самым большим подарком для моего брата является сама Ваньинь. — А что насчёт тебя? — Поддразнивающее улыбнулась Вэй Ин, слегка разомкнув уста. — Я сойду за подарок для тебя? На подобный вопрос юный дракон лишь отрицательно покачал головой. Грусть вспыхнула в её глазах, но Лань Чжань быстро добавил, чтобы избежать недопонимания: — Ты не мой подарок. Ты моя душа и моё сердце. Усянь тут же подняла глаза на Великого Принца, и с внутренним трепетом обняла его. Книга упала на пол, но никто даже не обратил на это внимание. — Лань Чжань, думаю, нужно что-то с этим делать. — Серьёзно проговорила наложница, чуть отодвинувшись, но всё ещё обхватывая его шею. Через это Ванцзи напрягся, зрачки его стали удлинёнными, а все смущение мгновенно исчезло. — Нельзя же вот так без предупреждения говорить что-то настолько милое. — Продолжила она с напускной строгостью, изображая, что её сердце вот-вот не выдержит. — Вэй Ин. — Произнёс Второй Нефрит с лёгкой укоризной, но в душе ощущал необыкновенное облегчение. Только теперь он полностью осознал силу её слов. Одним лишь словом можно было поднять кого-то до небес или сбросить в пучину отчаяния. Её слова обладали колоссальной властью, а взгляд — менял всё внутри него. — Мне жаль. — Мягко добавила она, ещё раз обнимая его. — Чем я могу помочь? — Спросил Великий Принц, напоминая о их разговоре. — Расскажи, что нравится твоему брату или чем он увлекается. Цзян Чэн не хочет спрашивать, ведь это было бы слишком очевидно. Она каждый день думает, что можно подарить человеку, у которого есть всё. — Мой брат увлекается живописью. — Ответил Лань Чжань. — Правда? Он сам пишет или просто любит смотреть на картины? — С интересом спросила Усянь. — Пишет. — Как интересно… Значит, мы с ним немного похожи. — Ты умеешь рисовать? — Да. Когда мне скучно, я иногда рисую, а ещё играю на флейте. Мама научила, но с тех пор я делаю это не так часто. — Немного погрустнев, призналась девушка. Затем быстро взяла себя в руки и добавила: — Кстати, а когда у тебя день рождения? — Двадцать третьего января. — Значит, у меня ещё достаточно времени. — Тихо пробормотала ведьма, больше для себя. — Что-то ещё? — Спросил Ванцзи. — Спасибо, я передам Цзян Чэн. Думаю, это ей поможет. — Ответила она, привычно целуя его в щёку. Этот маленький ритуал уже стал для них обыденностью, но каждый раз оставлял после себя лёгкое томление, желание большего. В мыслях Вэй Ин снова всплывал момент поцелуя Ваньинь и Сичэня, и это тихо будоражило её фантазию. Усянь даже сожалела что увидела это, ведь после такого зрелища она часто представляла себя и Лань Чжаня на их месте. Ей очень хотелось ощутить эти манящие губы. Ваньинь вела себя действительно странно. Сейчас все её мысли были поглощены подарком. В кутерьме происходящего она полностью забыла о приближающейся дате. Ей хотелось сделать что-то особенное, незабываемое, чтобы подарок остался в памяти надолго. Кое-что уже было подготовлено, но Цзян Чэн считала это недостаточно подходящим для такого события, как день рождения. В ней тихо отзывалось чувство ответственности: всё должно быть безупречно. — Цзян Чэн. Цзян Чэн, ау. — Пыталась достучаться до сознания сестры Усянь. — Когда ты пришла? — Не особо возвращаясь в реальность спросила старшая сестра. — Я для тебя так стараюсь, а ты… Вот не буду рассказывать, что нравится Сичэню! — С обидой скрестила руки и надула губы Вэй Ин. — Ты что-то знаешь? Ну так что ему нравится? — Не обращая внимания на игру младшей сестры, спокойно спросила Ваньинь, а взгляд стал более сосредоточенным и чуть напряжённым. — Ты мне сердце разбиваешь! — Не сдавалась девушка, снова приподнимая подбородок. — Вэй Усянь… — Ваньинь слегка вздохнула, понимая её шутливый упрёк. — Хорошо-хорошо, — Уступила Вэй Ин, присев рядом. — Все думают, что ему просто нравятся картины, но на самом деле он и сам их пишет. — Тогда, может, кисти и краски? — Пробормотала вслух Цзян Чэн, глядя на стол, где лежали чертежи и материалы. — Я тоже хотела это предложить. Но как насчёт сделать их самой? Время ещё есть. Так ты сможешь подобрать наилучшие материалы и подарок получиться уникальным, единственным во всей Империи. — Не уверена, что у меня получится… — Тихо призналась старшая сестра, сомневаясь в своих силах. — Я тебе помогу. — Тут же предложила Усянь с мягкой улыбкой, бережно кладя руку на плечо сестры. — И я хотела бы помочь, если ты не возражаешь. — Раздался знакомый голос за спинами девушек. Повернувшись, они увидели Хуайсан, как всегда изящно обмахивавшуюся веером, с лёгкой улыбкой на лице. — Ты… — Только и смогла выдавить Цзян Чэн. — Не горячись. — Мягко попыталась успокоить наложницу юная госпожа. — А мне всё было любопытно, когда ты придёшь к нам. — Вмешалась ведьма, слегка подмигнув. — Я ждала более безопасного момента. — ответила Хуайсан с лёгкой настороженностью, оценивая состояние Ваньинь взглядом. — Да ладно тебе, сестренка. Мы ведь хорошо сработались. — Вмешалась Усянь, приглашая Хуайсан присесть рядом. — Позволь помочь с подарком. Хочу извиниться перед вами. — Добавила юная госпожа, мягко улыбаясь. Немного подумав Ваньинь всё-таки, согласилась. Да и она уже не злилась просто характер у неё такой. Дни летели с неимоверной скоростью. Цзян Чэн усердно мастерила шкатулку, в которой будут храниться кисти и краски. Хуайсан быстро подобрала лучшие материалы, а Усянь тщательно готовила краски, соблюдая пропорции, чтобы цвета были насыщенными и стойкими. Ваньинь с осторожностью вырезала орнамент облаков на крышке и по периметру шкатулки. Процесс создания занял гораздо меньше времени, чем она ожидала, и кистей хватило с запасом. Обе помощницы давали советы, помогали выбирать формы и размеры, и в результате Цзян Чэн сделала гораздо больше, чем рассчитывала изначально — от миниатюрных кистей для прорисовки мельчайших деталей до больших, которыми можно грунтовать полотна. К назначенному дню всё было готово, и сердце девушки наполнялось лёгкой гордостью и трепетом одновременно. Утро восьмого октября для Лань Сичэня началось, как и любое другое отличаясь лишь поздравлениями, силящимися со всех сторон. Во время облачения в комнату зашли Лань Цижэнь и Лань Ванцзи. Именинник немного удивился ведь думал, что встретится с ними во время завтрака. Само же празднество было назначено чуть позже. Свет солнечного утра мягко проникал в комнату, отражаясь от позолоченных рам и придавая пространству особое тепло предвещая радостное событие. — Дядя, Ванцзи. Приказав слугам выйти, они остались втроем. Воздух в покоях стал тише, плотнее, словно стены сами прислушивались к их словам. Сквозь приоткрытые окна медленно тек утренний свет, скользя по полированному полу, по белым рукавам и блеску нефритовых подвесок. Образ ещё не был полностью завершён, поэтому Второй Нефрит подошёл первым, помогая закрепить накидку. — С днем рождения, брат. — Спасибо, Ванцзи. — Мягко улыбнулся Император. В этой улыбке было не столько величие правителя, сколько простая человеческая теплота, редкая и потому бесценная. — Я рад и благодарен, что ты мой старший брат. — Казалось, всё было сказано как всегда сдержанно, но в тихих словах слышалось больше, чем обычное уважение и гордость, а именно что-то невыразимо личное. — А-Чжань. — Позвал Первый Нефрит, обнимая брата. На миг время будто остановилось — шелест одежды, лёгкое дыхание и тишина, наполненная смыслом. В это время Хранитель Библиотеки стоял в стороне и наблюдал за братьями, радуясь. На лице старейшины рода играла тихая, умиротворённая улыбка. Всё это напоминало ему их детство — те редкие дни, когда в воздухе витал аромат весеннего ветра и смех юных наследников наполнял внутренний дворик. — Ты так вырос, мой мальчик. — Промолвил тот, подходя ближе. — Дядя. — Давай я помогу тебе собрать волосы. — Это так напоминает былые времена. — Верно. — Согласился Лань Цижэнь, и все трое погрузились в некое умиротворение, наслаждаясь тишиной и покоем. Снаружи едва слышно журчал ручей, а лёгкий ветер колыхал белые занавеси, будто подпевая их молчанию. В этот раз за завтраком присутствовали лишь члены семьи Лань, и только Роу и Юн составили им компанию. Большой зал, украшенный лентами и цветами, был заполнен столами. Белые драпировки спадали каскадами, отражая свет сотен лампад, а воздух пропитан сладковатым ароматом лилий. На небольшом возвышении находился продолговатый стол для членов правящей династии. Яркий синий и нежный белый — цвета правящей династии Лань — словно сливались в единую мелодию покоя и власти. Кроме приглашённых знатных людей были и наложницы. Хоть наложницы Великого Принца не готовили никаких подарков, выказывая своё почтение лишь словами, их взгляды тревожно скользили по залу — каждая надеялась быть замеченной, пусть даже на миг. Каждый по очереди преподносил дар Императору, желая долголетия и всего лучшего. От Цинхэ Не подарок преподнёс Не Минцзюэ, от Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь — мать Цзинь Цзысюаня. Сдержанные речи звучали одна за другой, и лишь шум шёлковых одежд нарушал общий ритм церемонии. Заранее извинившись, новоиспечённые герцоги не присутствовали на празднестве, загруженные делами. Наложницы дарили подготовленные семьями подарки, надеясь запомниться Цзэу-Цзюню. Украшения, ткани, произведения искусства, оружие, книги — множество всего было представлено, но ничего не трогало душу. Сердце Императора оставалось спокойным, почти холодным. Создавалось впечатление, что он снова проживает одно и то же мгновение, лишь с новыми лицами вокруг. Даже книги, которые казались уникальными, хоть и были хороши, не несли того тепла, что исходит лишь от искреннего подарка. Настала очередь Ваньинь. Глубоко вдохнув и выдохнув, девушка поднялась со своего места. Лёгкая дрожь пробежала по телу, и шелковая ткань рукавов тихо зашелестела, выдавая волнение. Взоры присутствующих, как лучи света, тут же устремились к ней. Она была уверена в своём выборе, но тишина зала давила, будто каждый вдох отдавался эхом. На фоне остальных её подарок казался незначительным и недостойным Императора. — Поздравляю Императора с днём рождения. — Склонившись, сказала Цзян Чэн. — Подними голову. — Отдал приказ Цзэу-Цзюнь. — Прошу, примите мой скромный подарок. — Произнесла девушка, стараясь не смотреть на юношу. Щёки её вспыхнули нежным румянцем, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Заметив такой пристальный и изучающий на себе взгляд, ей совсем стало непоседе. Да ещё и эта улыбка... Хоть Сичэнь и старался её скрыть, чтобы не привлекать внимания, но не мог оторваться от созерцания своего лотоса. В этот миг весь зал словно исчез — остались только они двое, разделённые приличием и десятками взглядов. Роскошное платье, украшения, лёгкий макияж лишь подчёркивали природную красоту. Сун Цзычэнь подошёл, забирая подарок и поставил его на стол перед Цзэу-Цзюнем. Большая шкатулка синего цвета с белыми вырезанными облаками предстала перед Лань Хуанем. Вэй Ин и Лань Чжань переглянулись, ожидая реакцию именинника, но, разумеется, не так сильно, как Цзян Чэн. Открыв шкатулку, Первый Нефрит не мог поверить в увиденное. Яркие краски сверкнули, будто оживая, — словно сама весна пряталась в стеклянных баночках. Множество кистей разной толщины лежали ровными рядами. Удивление сменилось яркой улыбкой. В этот миг всё остальное померкло — зал, гости, даже трон позади. Оставались лишь простые краски и память о юности, когда он сам держал кисть, учась видеть красоту мира. Позабыв обо всём, он хотел подойти к девушке, но Лань Цижэнь вовремя его остановил. В воздухе повисло напряжение, лёгкое, но ощутимое — будто даже ветер затаил дыхание. — Благодарю за столь интересный подарок. — Придя в себя и совладав со своими чувствами, произнёс Император. — Рада услужить Его Величеству. — Ответила Ваньинь, возвращаясь обратно. Сердце до сих пор отстукивало неровный такт, и, присаживаясь, она впервые позволила себе короткий вздох облегчения. Празднество не утихало до самого заката. Последние отблески солнца ложились на мраморные колонны мягким золотым светом, словно тонкой дымкой. Гости расположились в отдалённом дворце, специально построенном для подобных случаев. Снаружи уже начинали мерцать фонари, их огни отражались в прудах, создавая иллюзию звёзд, опустившихся на землю. Пускай члены семьи Лань и не пили, но вот остальные не отказывали себе в этом удовольствии, наслаждаясь музыкой и танцами наложниц. В звуках гуциня слышалось что-то тягучее и пьянящее, словно сама ночь вступала в свои права. Сичэнь и Ванцзи строго-настрого запретили Ваньинь и Усянь выступать, поэтому сёстрам довелось просто сидеть на месте, наблюдая за происходящим. Они выглядели спокойно, но в их взглядах чувствовалось лёгкое нетерпение — будто обе ждали, когда наконец можно будет уйти от шума и блеска. Когда гости начали расходиться, а наложниц отвели обратно во дворец, девушки быстро переоделись в более удобную одежду — лёгкие, но не менее изысканные наряды. Ткань мягко струилась по их фигурам, отражая отблески свечей. В сопровождении Сяо Синчэня и Сун Цзычэня они направились в комнату братьев, где уже однажды бывали. Коридоры наполнены ароматом сандала и звоном шагов, тихо отдающимся под арками. Войдя внутрь, девушки увидели, что все уже сидели за широким столом. Воздух в комнате пропитан спокойствием, но в нём чувствовалась едва уловимая торжественность. Кроме виновника торжества и его младшего брата, там находилась Не Хуайсан, а рядом с ней — грозный на вид мужчина с прямой спиной и внимательным взглядом. Также за столом сидел Вэнь Нин, которого они однажды встретили, а возле него — красивая девушка с немного строгими чертами лица, чья осанка выдавала уверенность и силу духа. Познакомившись, Цзян Чэн села справа от Лань Хуаня, а Вэй Ин — от Лань Чжаня. Что касается Роу и Юна, то они расположились по левые стороны от своих хозяев, не забывая время от времени поглядывать на прибывших девушек, особенно на Ваньинь. В их взглядах мелькало уважение, смешанное с живым интересом. Время проходило за неспешными беседами и улыбками. Свет лампад отражался в чашах с вином, создавая на стенах тёплые блики. Как оказалось, грозный мужчина был наследником Цинхэ Не и старшим братом Не Хуайсан, а девушка — старшей сестрой застенчивого Вэнь Нина. Сёстры никак не отреагировали на фамилию Вэнь, общались с новой знакомой просто и естественно, как с любым человеком из Империи. Вэнь Цин импонировала Усянь — в ней чувствовалась твёрдость и благородство, и между ними быстро возникло взаимное уважение. Тем временем Вэй Ин осушала стакан за стаканом, и лёгкий румянец начал пробиваться на её щеках. Лань Чжань, сидевший рядом, наблюдал за ней с беспокойством и лёгкой строгостью. Когда она снова потянулась, чтобы налить себе, Великий Принц мягко, но решительно остановил её. — Вэй Ин, не пей слишком много. — Лань Чжань, независимо, сколько я выпью, я никогда не пьянею. — Спокойно ответила девушка. Она ничуть не соврала: после своего совершеннолетия алкоголь действительно не имел над ней власти. Её голос прозвучал твёрдо, но в глазах промелькнула искорка вызова. Услышав это заявление, Ваньинь лишь хмыкнула и скептически ухмыльнулась. — Будешь такое говорить, когда меня нет рядом. — Вмешалась Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — А что такого? Это ведь правда. — Непонимающе спросила младшая сестра, но в её тоне уже послышалась лёгкая неуверенность. — Тогда, может, расскажешь о своём восемнадцатилетии? — С видом победительницы спросила Ваньинь, чуть приподняв бровь. — Вот же… — Усянь едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — А что было на твой восемнадцатый день рождения? — Поинтересовалась Хуайсан, улыбаясь с искренним интересом. — Я… — Она не помнит. — Ответила за младшую сестру Цзян Чэн. — Ничего подобного. Я помню, но… не всё. — Уже менее уверенно произнесла Вэй Ин, чувствуя, как поднимается волна неловкости. — Ну и намучалась я тогда с тобой. — Продолжила старшая сестра, не обращая внимания на умоляющий взгляд. — А наутро несладко пришлось Яньли. Она тебе суп приготовила, а ты даже с кровати сползти не могла. — Хватит! — Начала краснеть ведьма, резко прерывая рассказ. Ей было стыдно, что всё это слышит Ванцзи. — К твоему сведению, мне с тобой тоже нелегко было. Говорю это на будущее, Сичэнь. — Обратилась она к Первому Нефриту. — Не позволяй ей много пить, потом проблем не оберёшься. Сичэнь, рассмеявшись, пододвинул к Ваньинь стакан ближе, чем следовало. — А я был бы не против посмотреть на пьяную Цзян Чэн. Та замерла на секунду, мысленно ругая сестру и пытаясь сохранить достоинство. — Ну тогда, поздравляю с днём рождения. — Сказала Усянь, всё же заполучив полный стакан. — Желаю железного терпения и выносливости. Её слова прозвучали с лёгкой насмешкой, но в них всё же чувствовалось тепло. За окном окончательно стемнело, и мягкий свет свечей делал лица вокруг ещё расслабление и чуть откровеннее. Остальные лишь слегка рассмеялись, поднимая свои стаканы. В комнате разлилось лёгкое веселье, которое редко можно было увидеть среди семьи Лань. Атмосфера становилась всё теплее, будто само пространство расслабилось под звуки тихих голосов и хрустального звона посуды. Настолько оживлённо здесь ещё никогда не было — даже воздух казался живым, насыщенным теплом и смехом. В то время, когда все весело проводили время, Юн наблюдал за девушкой с особым вниманием. Его карие глаза внимательно следили за тем, как наложница Великого Принца разговаривает и улыбается. Он никогда прежде не видел, чтобы его хозяин был настолько мягок и приветлив с кем-либо. Для зверя, привыкшего к сдержанной, почти ледяной ауре Лань Чжаня, это было в новинку. — Хочешь чего-то вкусненького? — С любопытством спросила Вэй Ин, глядя на питомца Второго Нефрита. — Ты такой милый малыш. Хотя… по твоему размеру, похоже, ты уже давно не котёнок. — Улыбнувшись своему же заблуждению, девушка взяла небольшой кусочек мяса, протягивая сервалу. Животное настороженно моргнуло, слегка приподняв уши. Казалось, оно не ожидало подобного обращения. Но спустя пару мгновений всё же наклонило голову и осторожно обнюхало угощение. Затем, убедившись, что подвоха нет, Юн аккуратно взял лакомство и, прожёвывая, сделал несколько ленивых шагов вперёд. Внезапно он обошёл сидящего юношу и, совершенно без колебаний, лёг на колени Вэй Ин, вытянув лапы и довольно прикрыв глаза. В комнате повисла удивлённая тишина. Никто не мог поверить в то, что только что произошло. Даже Усянь сперва не поняла, чем вызвала такую привилегию. — Впервые, вижу, чтобы он вот так к кому-нибудь приближался, кроме Ванцзи. — Нарушил молчание Не Минцзюэ, наблюдая за сценой с откровенным интересом. — Лань Чжань, это правда? — Неуверенно спросила девушка. — Мгм. — Коротко кивнул Великий Принц. — Он ведь копия своего хозяина. — Вставила Не Хуайсан с озорной улыбкой. — Тогда… — Протянула наложница, задумчиво глядя на сидящего рядом юношу. По её лицу было видно, что в голове мелькнула дерзкая мысль, и через мгновение уголки её губ приподнялись. В серых глазах зажёгся озорной огонёк. — Раз вы так похожи, то, может, тоже приляжешь мне на колени? — Вэй Ин. — Тихо, но с лёгким укором и заметным смущением произнёс Лань Чжань. Его голос дрогнул едва заметно, но этого хватило, чтобы смех прокатился по комнате. Все присутствующие с трудом сдерживали улыбки, наблюдая, как уши Хангуан-Цзюня предательски краснеют. Даже Первый Нефрит не смог удержаться от тёплого смешка. Никто не помнил, когда в последний раз видел подобное выражение на лице Второго Нефрита. Лишь Император, привычный к этой картине с недавних пор, с лёгкой усмешкой отметил про себя, как необычно брат реагирует именно на эту девушку. Всеобщего веселья, однако, не разделяла лишь Ваньинь — она закатила глаза и сделала вид, что не слышит происходящего. — Значит, тебя зовут Юн? — Снова обратилась Усянь к сервалу, что уже полностью устроился на её коленях, вытянув лапы и довольно урча. Девушка провела ладонью по его мягкой шерсти между ушей, и зверь прищурился от удовольствия. — Что значит его имя? — Есть два значения: «храбрый» и «облако». — Ответил Ванцзи, наблюдая за ними. — Мило. — С мягкой улыбкой произнесла девушка, не переставая гладить животное. В это время Первый Нефрит чуть приблизился к Цзян Чэн, ловко поправляя выбившуюся из причёски прядь. Его движения были осторожными, нежными, и от этого жеста по спине девушки пробежала лёгкая дрожь. Похоже, такое внимание не понравилось Роу. Животное тут же приподнялось и приблизилось вплотную к хозяину, положив лапы на его колени и требуя внимания. — Похоже, эта красавица ревнует. — Первой заметила Вэй Ин, слегка наклонившись вперёд. Сичэнь, как и всегда, спокойно погладил свою питомицу, и та, довольно урча, уткнулась мордочкой в его ладонь. Но при этом не сводила внимательного взгляда с наложницы своего хозяина, будто оберегая своё место. — Цзян Чэн, можешь погладить её. — Предложил Цзэу-Цзюнь, заметив, как заинтересованно девушка наблюдает за сервалом. Она и правда давно хотела это сделать — ещё с тех пор, как случайно увидела, как Император играл с Роу. Тогда озорная кошка напомнила ей о щенках, от которых когда-то пришлось отказаться из-за страха Усянь. Наложница решила прислушаться к юноше и осторожно потянулась чтобы коснуться животного, но едва её пальцы приблизились, Роу резко зашипела, выгнув спину. — Роу! — Сичэнь слегка повысил голос, поглаживая питомицу по спинке, стараясь её успокоить. — Похоже, я ей не нравлюсь. — Тихо констатировала Ваньинь, отдёрнув руку. — Я так не думаю. — Мягко ответил Первый Нефрит. — Просто дай ей немного времени. Полагаю, она до сих пор помнит вашу первую встречу. Беседы не стихали. Смех, лёгкие реплики и звон чаш смешивались с ароматом вина и ароматизированных свечей, наполняя комнату уютом. Даже Вэнь Нин, обычно сдержанный и молчаливый, выглядел более свободно в столь тёплой и комфортной обстановке. В какой-то момент Лань Хуань незаметно положил свою руку на руку Цзян Чэн, привлекая её внимание. Девушка чуть вздрогнула, подняв взгляд на него. В его глазах было спокойствие, но в нём ощущалось и что-то глубже — тихое притяжение, скрытое за императорской осанкой. Шепнув ей что-то едва слышно, он поднялся, приглашая следовать за ним. Остальные сделали вид, что ничего не заметили, продолжая разговоры. Только Роу попыталась подняться и пойти за хозяином, но была остановлена Лань Чжанем. Это был, пожалуй, единственный человек, которого она слушалась, кроме самого Императора. То же касалось и Юна, который доверял Сичэню, а теперь, похоже, и Вэй Ин. Ваньинь не стала задавать лишних вопросов и последовала за Императором. Через несколько мгновений они оказались во внутреннем саду, скрытом за стеклянной стеной. Свежий ночной воздух пропитан ароматом жасмина и влажной травы. Разнообразие растений радовало глаз насыщенными изумрудными оттенками, и среди этого спокойствия царила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Идя по каменной тропинке, они углубились в сад, туда, где стоял небольшой столик и несколько мягких кресел со спинками. Фонари мягко мерцали вокруг, отбрасывая золотистые блики на листья. Всё здесь дышало покоем, но под этой тишиной будто пряталось предчувствие чего-то важного — момента, когда слова перестанут быть просто словами. Присев, первым беседу начал Цзэу-Цзюнь. В листве деревьев прятались светлячки, мягко переливаясь золотом, словно новогодние огни. Вечерний воздух стал прохладнее, а тёплое сияние фонарей скользило по чертам юноши, делая его облик почти неземным. — Спасибо за подарок. Он потрясающий. — Не за что. И если быть честной, мне с ним помогли Усянь и Хуайсан. — Почему-то не желая смотреть в глаза, ответила наложница, теребя край рукава. — И всё же, я правда очень рад. — С лёгкой, почти детской улыбкой сказал Первый Нефрит и, немного поколебавшись, продолжил: — Могу я обнять тебя? — Почему ты спрашиваешь? — Удивилась Цзян Чэн, наконец-то взглянув на юношу. В её голосе слышалось лёгкое недоумение. — Последнее время ты постоянно отказывала мне во встрече. Вот я и… — Так ведь я была занята созданием подарка! — Перебивая Сичэня, выпалила девушка, не понимая, что он уже себе понапридумывал. — Неужели ты предположил, что я не хочу тебя видеть? Произнеся вслух свою догадку, Ваньинь до последнего надеялась, что ошиблась. Но, увидев кивок, мгновенно разозлилась. — Лань Сичэнь! — Громче необходимого сказала заклинательница, схватив Цзэу-Цзюня за воротник и придвигая ближе. — Неужели для тебя мои слова пустое место? Я ведь сказала, что люблю тебя! И правда, какой он всё-таки дурак, если мог хоть на миг подумать о чём-то настолько абсурдном. Ночь будто затаила дыхание, слушая их. С ближайших ветвей падали редкие лепестки, оседая на тёмных волосах девушки, придавая сцене волшебную нежность. — Прости. Тот день показался чем-то нереальным, а после нам так и не удалось побыть вместе. — Опустив взгляд, виновато произнёс Лань Хуань. Девушка лишь тяжело выдохнула, отпуская ткань его одежды. На миг всё стихло — лишь тихий шелест листвы и далёкое журчание воды из каменного ручья. Затем она достала небольшой свёрток. Раскрыв мягкую ткань перед взором правителя, предстала подвеска. Это был колокольчик ясности. Металл едва уловимо блеснул в свете фонаря, а лёгкий ветерок заставил его отозваться лёгким звоном, словно приветствуя своего будущего владельца. Это был традиционный предмет Юньмэн Цзян, похожий на тот, что носили сёстры, но всё же особенный. Помимо выгравированных лотосов, на круглом шарике плыли облака, а кисточка сочетала в себе фиолетовые и синие нити — символ соединения двух миров. — Это сугубо мой подарок. И скажу это ещё раз, так что слушай внимательно. — Слегка нервничая и набрав полные лёгкие воздуха, произнесла девушка. — Я люблю тебя, Лань Хуань. Поэтому... Но закончить она не успела. В следующее мгновение Первый Нефрит заключил её в объятия. Мир словно растворился. В саду послышался лишь тихий звон колокольчика и шелест шелка. Прошло несколько минут, наполненных приятной, хрупкой тишиной, что не требовала слов. Лёгкий аромат лотосов, исходивший от Ваньинь, смешивался с тёплым сандаловым запахом Сичэня. Полумрак делал их лица мягче, а дыхание — отчётливее. Наконец, юноша не выдержал. Он скользнул губами по коже у основания её шеи, двигаясь к уху, словно запоминая каждый миллиметр. Цзян Чэн вздрогнула — не от страха, а от чувства, что мгновенно разлилось по телу, но не отпрянула. Лишь крепче сжала его одежду. Отстранившись, Император посмотрел в её глаза. Они были словно в лёгком тумане — наполненные светом и смущением. — Цзян Чэн, я люблю тебя. — Прошептал Сичэнь, прежде чем припасть к её губам. Поцелуй был иным. В нём не осталось сдержанности. Страстный, пылающий, жадный — он словно вобрал в себя все недосказанности. Пальцы девушки утонули в его волосах, путая пряди. Ладони Первого Нефрита скользили по её спине, словно стараясь запомнить каждое движение. Воздух между ними исчезал — каждый вдох растворялся в новом прикосновении. Он осторожно коснулся её губ языком, не спеша, позволяя каждому мгновению растекаться между ними. Затем, не выдержав, углубил поцелуй, сплетаясь с её дыханием. Цзян Чэн отвечала тем же — смело, с вызовом, с нежностью. Время перестало существовать. Только тёплые ладони, сердцебиение и запах лотосов, вплетённый в воздух. Когда наконец дыхание обоих стало неровным, Сичэнь отстранился, прижимая голову к её плечу. Он держал себя из последних сил — сейчас было не время и не место для большего, как бы сильно ни тянуло к ней. Ваньинь в этот момент тяжело дышала, пытаясь прийти в себя, ощущая сандаловый аромат и тёплое биение сердца у своей щеки. Она вдруг подумала, что, возможно, именно так пахнет само счастье. Некоторое время они сидели молча, пока фонари слегка покачивались на ветру, а ночь опускалась плотнее, словно оберегая их тайну. Наконец, решив, что пора возвращаться, они поднялись с места. Выйдя на свет, пара не решилась встретиться глазами, а шла молча, держась за руки. Когда они вошли в зал, все разговоры стихли. Первым странным действием было то, что Хуайсан выронила веер, и он с глухим звуком упал на стол. Вэнь Нин мгновенно покраснел, Вэнь Цин отвела взгляд. Даже Не Минцзюэ сдержанно выдохнул, стараясь не смотреть на друга детства. Лишь Ванцзи и Усянь остались спокойны. Вэй Ин уже открыла рот, чтобы подшутить, но Лань Чжань мягко остановил её, одновременно протягивая брату платок. Сичэнь и Ваньинь обменялись недоумёнными взглядами, но стоило девушке опустить глаза на лицо Первого Нефрита, как всё стало ясно. Щёки мгновенно порозовели, а пальцы сами прикрыли губы. На лице Императора красовались следы красной помады, и губы его подозрительно напоминали по цвету губы наложницы до их ухода. Младший брат и сестра с лёгкой иронией помогли обоим избавиться от следов, указав на промахи. Заклинательница пылала, как цветок розы под солнцем, в то время как Цзэу-Цзюнь лишь тихо улыбался, наблюдая за её растерянностью. Все тактично решили не развивать эту тему чтобы ещё больше не вгонять их в краску. Роу, всё это время наблюдавшая за происходящим, подошла к хозяину и боднула его в спину, требуя внимания. Почувствовав новый запах, она отошла к Ваньинь и, словно проверяя догадку, осторожно обнюхала девушку. Похоже, сделав свои выводы, она на мгновение замялась, но всё же опустила голову на колени девушки, признавая связь и   ожидая, что будет дальше. Глаза наложницы засияли от неожиданного доверия. Она погладила мягкую шерсть, ощущая, как в груди распускается лёгкое, почти детское счастье. Юн лишь поднял голову проверив свою подругу, а после снова закрыл глаза наслаждаясь поглаживаниями Вэй Ин. Свой двадцать четвёртый день рождения Первый Нефрит запомнит навсегда. В его сердце поселилось тихое, сияющее чувство — как утренний свет, касающийся воды. Он держал возле груди подарок — колокольчик, тихо звеневший при каждом его движении. В будущем он с гордостью будет носить его на поясе — не просто как украшение, а как символ любви. Семья, друзья, возлюбленная… всё, что наполняло его жизнь смыслом, было рядом. И где-то в глубине души, среди этого счастья, уже начинала рождаться новая мысль — о подарке для неё. Что-то запоминающееся, что тронет её сердце. У него ещё есть месяц, но готовиться нужно уже сейчас. Но это будет немного позднее, а сейчас он полностью окунется в окружающую его атмосферу и позволит себе просто быть счастливым.