Ведьма и Дракон: Против судьбы

Вот и наступил последний месяц осени. Облачные Глубины после дня рождения Усянь снова погрузились в пасмурную и дождливую погоду. Небо, затянутое плотной завесой облаков, словно опустилось ниже, приглушая свет и создавая ощущение, что весь мир находится в лёгкой полудрёме. Мягкий дождь тихо барабанил по крышам и ветвям деревьев, оставляя на земле темные блестящие следы. Деревья потеряли почти всю листву, только редкие, цепляющиеся за ветви листья дрожали от порывов холодного ветра, а остальные уже давно образовали под ногами пёстрое, но увядающее покрывало, которое шуршало при каждом шаге, словно шепча о минувшем лете и приближающейся зиме. Воздух стал свежим, влажным, пропитанным запахом сырой земли и увядшей травы — природа готовилась к смене сезона, медленно, замедляя ритм. Обе сестры чувствовали, как холод проникал под одежду, несмотря на многослойность нарядов. Они привыкли к более мягкой, тёплой осени, и теперь каждый порыв ветра обдавал их ледяным дыханием. Но благодаря регулярным тренировкам кровь разгонялась по венам, прогоняя холод, и мороз не мог надолго одержать над ними верх. Получив доступ к тренировочному полю, девушки испытывали безмерное счастье. Открытое пространство, запах мокрой травы и свежести, лёгкий ветер на коже — всё это напоминало им о доме, что порой они забывали, где именно находятся. Отношения в обеих парах развивались медленно, но уверенно. Каждый шаг вперёд давался легко и естественно: теплые взгляды, робкие, но желанные прикосновения, едва уловимые жесты — всё это наполняло сердца тихим счастьем. Однако братья чувствовали тяжесть вины, ведь продолжали посещать гаремы, сохраняя всё, как было прежде. После долгого разговора с дядей, они решили пока не распускать их, хоть уже давно выбрали своих спутниц. Объявление Императрицы и Великой Принцессы могли повлечь за собой нежелательные последствия и подвергнуть девушек ненужной угрозе. И Сичэнь, и Ванцзи прекрасно знали, что сёстры умели постоять за себя, но любящие сердца всё равно стремились защитить их от любой, даже призрачной опасности. Но в глубине души они понимали, что это лишь отговорки. Настоящая проблема скрывалась в другом: ни Император, ни Великий Принц так и не получили согласия наложниц — впрочем, они даже не спрашивали об этом. Больше переживал Второй Нефрит. Ни он, ни Усянь так и не решились произнести те самые слова — простые, но такие значимые, способные дать надежду на положительный ответ. Если бы у Хангуан-Цзюня было чуть больше уверенности, он бы уже давно это сделал, но страх быть отвергнутым всё ещё жил в его сердце, даже несмотря на то, сколько нежности и доверия есть между ними. Он боялся показаться навязчивым, особенно вспоминая день их первого и последующих поцелуев, когда каждое движение казалось слишком смелым и значимым. За несколько дней до дня рождения Ваньинь Первый Нефрит решил поговорить с дядей, а точнее, поставить его перед фактом. Заручившись поддержкой Ванцзи, вдвоём братья сумели уговорить родственника. Хотя порции нотаций всё же избежать не удалось. Но это была малая цена за яркие улыбки сестёр, которые светились радостью, словно первые лучи солнца, показавшиеся на облачном небе. В отличие от младшей сестры, Цзян Чэн прекрасно помнила, какой сегодня день, и с самого утра пребывала в тёплом, щемящем предвкушении. Она ходила по комнате, то успокаивая себя, то снова волнуясь, словно в груди тихо вспыхивал маленький огонёк ожидания, готовый в любой момент разгореться. Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь встретили наложниц у входа и проводили в комнату отдыха братьев. В помещении царил мягкий свет и запах благовоний, отбрасывающий лёгкие дымчатые тени на стены. Император и Великий Принц уже ожидали девушек. Их простые, но изысканные наряды гармонировали с общей атмосферой спокойствия и утончённой элегантности. Сёстры выглядели соответствующе, в подчёркивающих их элегантность одеждах. Ваньинь поначалу хотела надеть что-то более нарядное, но Цинъян, хорошо осведомлённая о планах братьев, мягко убедила её, что выбранный наряд подходит куда лучше. Это только подогрело любопытство именинницы, поднимая в душе лёгкое возбуждение и радостное ожидание праздника. Сервалы, словно почувствовав особую атмосферу, сразу же подбежали к девушкам. Они тёрлись о их ноги, требуя ласки, урча и прижимаясь боками. Животные полностью приняли наложниц, и в их поведении не было ни капли настороженности — лишь тёплая привязанность и искренняя радость от встречи. — Цзян Чэн. — Позвал Лань Хуань, его голос был мягким, но нес в себе лёгкую интригу. — Ты не против получить свой подарок чуть позже? — Хорошо. — Ответила девушка, чуть приподняв бровь, и, помедлив, добавила с лёгкой настороженностью: — Что ты уже задумал? — Скоро узнаешь. — Сказал Цзэу-Цзюнь, лукаво подмигнув, на манер Вэй Ин, и уголки его губ дрогнули в короткой, почти мальчишеской улыбке. Прежде чем сёстры успели что-то спросить, братья синхронно шагнули вперёд и мягко притянули их к себе, словно желая удержать этот момент в вечности. Тёплое дыхание касалось висков, а в воздухе витал запах сандала и дождя, ещё не выветрившийся после недавней непогоды. Почти одновременно юноши достали из рукавов по свёрнутому талисману, на бумаге которого тонко поблёскивали золотистые черты. — Это талисман перемещения. — Узнав надписи на бумаге, сказала Усянь, с интересом разглядывая древние символы. — Насколько же далеко мы отправимся? Юноши лишь обменялись короткими взглядами, так и не ответив. Первый Нефрит вместо этого крепче прижал Ваньинь к себе. Девушкам было известно, что подобный талисман заимствует огромное количество духовной силы, и чем дальше расстояние, тем больше энергии нужно отдать. Не каждый способен на его использование. Активация произошла почти мгновенно — вспышка света ослепила глаза, воздух вокруг загудел, как натянутая струна, и всё вокруг на секунду растворилось в белом сиянии. Когда зрение понемногу прояснилось, перед глазами предстало совершенно другое место. Воздух был мягче, теплее, пропитан ароматом цветов и солнца. Небо сияло чистым голубым светом, а лёгкий ветерок играл с прядями волос. Листва ещё не успела опасть, и яркие лотосы, купаясь в солнечных бликах, отражались в воде. Перед ними раскинулась Пристань Лотоса. Настоящая. Родная. — Это... Хуань... Как? — Только и смогла произнести Цзян Чэн, не веря своим глазам. Голос её дрогнул, не выдерживая напора чувств. — С днём рождения, А-Чэн. — Произнёс Император с мягкой улыбкой. Его взгляд был полон тепла и трепета, от которого у девушки перехватило дыхание. Вэй Ин, тоже не веря происходящему, начала быстро оглядываться по сторонам. Они и правда оказались у одного из прудов — того самого, что в детстве был их любимым местом. Повсюду тянулись дорожки из серого камня, слышалось жужжание насекомых, шелест воды и далёкий крик птиц. — А-Чэн, А-Сянь! — Позвал родной голос, и девушки мгновенно обернулись. — А-Ли! — Синхронно воскликнули заклинательницы, и тут же кинулись вперёд, почти сбивая сестру с ног. Смех, слёзы и радость смешались в один поток — они обнимали друг друга, не желая отпускать. — Император, Великий Принц, приветствую вас в Пристани Лотоса. — Произнесла Цзян Яньли, чуть отстранившись и почтительно склонившись перед братьями. — Мы здесь неофициально. поэтому нет нужды в формальностях. — Мягко ответил Сичэнь. — Тогда и вы обращайтесь ко мне просто Яньли. — Улыбнулась старшая из сестёр. — Что ж, пойдёмте, отец и матушка уже заждались. — Так вы все знали, что мы прибудем сегодня? — С лёгким удивлением спросила Ваньинь, её голос дрожал от волнения и радости одновременно. — Император… то есть Сичэнь написал мне письмо, известив о вашем приезде. — Ответила Яньли, наклоняясь чуть ближе и почти шепотом добавила, улыбаясь: — Он очень хотел тебя порадовать. Цзэу-Цзюнь и Хангуан-Цзюнь следовали за девушками, позволяя им насладиться каждой секундой этого неожиданного возвращения. Усянь болтала без умолку, делясь впечатлениями и похвасталась подарком Лань Чжаня, от чего сердце юноши на мгновение сбилось с ритма. На пороге дома уже стояли герцог Цзян и его супруга. Воздух наполнился особым теплом — тем, что бывает только дома. Лань Хуань сразу заметил, как блеснули глаза Цзян Чэн и как она сдерживается, чтобы не броситься к родителям прямо сейчас. — Император, Великий Принц, добро пожаловать в Пристани Лотоса. — Сдержанно произнёс герцог, но голос его дрогнул, когда он взглянул на дочерей. — Мы всего лишь сопровождающие. — Тихо ответил Сичэнь. — Не нужно соблюдать условности. Первым дочерей обнял Цзян Фэнмянь. Девушки уткнулись в его грудь, чувствуя тепло и безопасность, пока мужчина нежно гладил их по волосам. Когда он, наконец, отпустил их, настала очередь хозяйки поместья. — Матушка. — Произнесла Ваньинь, чуть склонившись в поклоне, голос дрожал от волнения и радости. — Мадам Юй. — Повторила действие самая младшая. Женщина ничего не сказала, просто шагнула вперёд, заключая в объятья родную дочь. Цзян Чэн мгновенно почувствовала знакомый аромат лотосов и свежести после летней грозы, расслабляясь и позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. Вэй Ин стояла в стороне, наблюдая с мягкой улыбкой. Госпожа всегда была строга с приёмной дочерью, но девушка никогда не злилась, помня её доброту и внимание. — А ты чего стоишь? Мы столько не виделись, подойди. — Юй Цзыюань поманила к себе, её голос был тёплым и мягким, как летний ветерок, приносящий запах цветущего сада. — Госпожа Юй. — Тихо отозвалась Усянь, делая неуверенные шаги вперёд. Её прикосновения отличались от тех, что дарила родная мать в детстве, но в них скрывалась своя особенная нежность и тепло. Император и Великий Принц стояли чуть в стороне, наблюдая за этой сценой. На их лицах мелькнула лёгкая зависть и тоска — ведь кроме дяди, у них больше никого не осталось. Они понимали, что больше никогда не смогут ощутить прикосновение родительских рук. Второй Нефрит невольно опустил взгляд, и Сичэнь, заметив это, тихо положил руку на плечо младшего брата, словно говоря: «Я рядом. Всё хорошо». — Прошу, проходите в дом. — Пригласил всех герцог Цзян, распахивая двери. В большом зале на столе уже стояли разнообразные блюда, их ароматы смешивались в мягком, соблазнительном букете. Солнечные лучи мягко скользили по мебели и скатерти, заливая пространство тёплым светом. Неспешные беседы смешивались с тихим смехом, воспоминаниями, лёгким смущением и радостью. Этот день словно был соткан из маленьких моментов, которые незаметно, но прочно вплетались в память — тех, что остаются навсегда. Ваньинь и представить себе не могла, что Лань Хуань сделает ей настолько большой подарок. Она чувствовала, как каждая деталь, каждый жест и его присутствие здесь согревали душу, вызывая тихую радость и благодарность. — А-Ли, твой суп как всегда великолепен. — Сказала Вэй Ин, едва попробовав ароматный бульон, с улыбкой глядя на старшую сестру. — В твою порцию я положила побольше специй. — С лёгким смешком ответила Яньли. — Ты лучшая, сестрёнка! — А как тебе, Ванцзи? — Поинтересовалась старшая дочь семейства. — Очень вкусно. — Ответил юноша, правда наслаждаясь трапезой. — А-Сянь сказала, что ты не любишь острое, поэтому я постаралась приготовить соответствующе. — А-Ли осторожно подала тарелку младшей сестре, её движения были мягкими и внимательными. — Благодарю. — Промолвил Хангуан-Цзюнь ощущая тепло заботы. — Я правда тебе об этом рассказала? — Усянь слегка нахмурила брови, пытаясь вспомнить. — Ты очень много всего поведала, похоже, и не вспомнишь теперь. — Добродушно улыбнулась Цзян Яньли. — Когда ты говоришь о Ванцзи, ты всегда так поглощена… даже твои письма становятся в два раза длиннее. — Она тихо хихикнула, добавляя лёгкую атмосферу непринуждённого семейного уюта. — Ты о своём дне рождении забыла, что уж говорить о чём-то другом. — Вмешалась Цзян Чэн, покачав головой. — Ну хватит вам уже! — Вспыхнула Усянь, смущённо надувшись. — Лань Чжань… — Протянула она, повернувшись к юноше, ожидая помощи. — Вот, попробуй, тебе ведь это нравится. — Невозмутимо сказал Великий Принц, аккуратно положив в её тарелку кусочек корня лотоса. — Откуда ты знаешь? — Удивлённо моргнула девушка. — Ты говорила, что хочешь поесть закуску из корней лотоса, которую готовит твоя сестра. — С заботой в голосе сказал юноша. — И ты запомнил… — С мягкой улыбкой произнесла ведьма, не скрывая довольный взгляд. А как иначе? Всё, что касалось её, отпечатывалось в его памяти. Даже мимолётная фраза не ускользала от внимания. Для него не существовало мелочей, если речь шла о ней. Старшие наблюдали за ними с тихим, сдержанным умилением, не вмешиваясь и не прерывая. Они видели, как братья смотрят на их дочерей — внимательными, бережными, почти ревностно нежными взглядами. Как юноши, обладающие огромной властью, становятся мягче, когда рядом те, кого они выбрали сердцем. Юй Цзыюань впервые видела свою родную дочь такой — по-настоящему счастливой, раскрывшейся, спокойной. Как мать, она гордилась ею, хотя сердце давно тревожилось, что из-за строгости воспитания Ваньинь может не обрести женского счастья, но сейчас беспокойство растворялось, словно утренняя дымка над лотосовым прудом. Если бы Император или Великий Принц подумали играться с чувствами её дочерей, она бы, не задумываясь ни секунды, показала бы им, что статус — лишь слово. Но то, что она видела сейчас, было неподдельно. Тёплая, настоящая привязанность. Забота. Нежность, проросшая в сердце. Цзян Фэнмянь, прекрасно понимая мысли жены коснулся её руки, в лёгком жесте поддержки. Она ответила тем же, и они обменялись взглядами, полными тихой благодарности судьбе. Их девочки расцвели — каждая своей красотой, каждая своей нежностью. И главное, все трое обрели тех, кто станет их опорой, и будет рядом, деля путь плечом к плечу. Ночь наступила слишком быстро, будто не желала давать им больше времени, и братьям пришлось уступить своих очаровательных наложниц Цзян Яньли. Казалось, что за день девушки успели рассказать всё, но стоило дверям закрыться, как разговоры вновь вспыхнули, словно яркие искры. Смех, шёпот, воспоминания, тайные признания — ночь прошла незаметно, и два голоса не умолкали до самого рассвета. Утро для них наступило значительно позже, чем для остальных. Проснувшись в комнате старшей сестры, Вэй Ин и Цзян Чэн, выглянув в окно, сразу же встрепенулись. Солнце уже давно стояло в зените. Они торопливо привели себя в порядок, насколько позволяла спешка, и ринулись в гостиную. Лань Чжань и Лань Хуань мгновенно уловили торопливые шаги своих избранниц, и даже у младшего уголки губ дрогнули в тени едва заметной улыбки. Дверь гостиной распахнулась с характерным лёгким скрипом, и на пороге появились девушки, впопыхах стараясь привести себя в надлежащий вид. Их волосы были уложены поспешно, рукава немного смяты, а на лицах читалась смесь вины, тревоги и смущения. Но именно эта естественная, живая искренность делала их в глазах братьев ещё прекраснее. В просторной гостиной царил тихий покой: лучи солнца мягко скользили по резным колоннам, подчеркивая тонкие линии узоров, в воздухе витал аромат жасмина и свежего чая. Лёгкое пение птиц снаружи перекликалось с шелестом лотосовых листьев во дворе, создавая ощущение спокойствия и уютной неторопливости. — Прошу прощения, мы слишком долго спали. — Сказала Ваньинь с долей смущения. — Это не проблема, могли бы поспать ещё. — Ответил Первый Нефрит, его голос прозвучал мягко, успокаивающе. — Мы ведь сегодня возвращаемся. — Непонимающе сказала она, окидывая взглядом всю комнату, словно надеясь найти подтверждение в выражениях лиц окружающих. — С чего ты взяла? — Спросил Император, слегка приподняв бровь. Свет от окна подсветил его профиль, добавив словам ещё больше невозмутимости. — Что? — Ещё более растерянно спросила Цзян Чэн. — Разве не сегодня? — Спросила до этого молчавшая Усянь которая тоже, как и сестра считала, что у них совсем нет времени. — Через две недели. — Лаконично ответил Второй Нефрит, словно произнёс что-то совершенно очевидное. — Что? — Правда? Синхронно удивились наложницы. Провести столь длительный период здесь было поистине восхитительно для них. Они и мечтать не могли о подобном. Да, их отсутствие можно легко скрыть, к тому же не впервые, но вот что касается юношей, то здесь все куда сложнее. — А вы тоже останетесь? — Нерешительно поинтересовалась Вэй Ин, глаза её блестели от радости. Она уже мысленно распланировала каждый день и не хотела, чтобы её ожидания разрушились. — Как же мы можем вас оставить? — Ответил вопросом на вопрос Цзэу-Цзюнь, уловив во взгляде Ваньинь тот же вопрос, что и у самой Усянь. — Мы вернёмся в Облачные Глубины вместе. — Пояснил Хангуан-Цзюнь, его уверенный взгляд был полон тепла, словно обещание. — Тогда пойдём, я покажу тебе всё здесь. — Подойдя и взяв Лань Чжаня за руку, ведьма уже собиралась потянуть его к выходу, но замерла, словно что-то удерживало её. — Вэй Ин, сначала позавтракай, а потом и пойдём. — Спокойно сказал он, ожидая такой торопливости. — Хорошо. — Улыбнувшись, девушка примостилась рядом, ощущая уют и спокойствие, которое дарили эти мгновения. Цзян Чэн тем временем заняла место рядом с Лань Хуанем, чувствуя на себе его внимательные, почти изучающие взгляды. От них внутри будто загорался огонёк — тёплый, тревожный и очень приятный. — Что такое? — Не сдержалась она, поглядывая на него исподлобья. — Мы ведь тоже прогуляемся после завтрака? Хотя точнее сказать — после обеда. — Его низкий голос прозвучал так уверенно, что у девушки вдруг слегка пересохло в горле. — Если... хочешь. — Немного поколебавшись ответила Цзян Чэн. Её ладони нервно сжались, а сердце вздрогнуло — ведь ей самой очень хотелось показать свой дом дорогому человеку и просто побыть рядом. Девушка так и не успела поблагодарить его за столь щедрый подарок, но каждый взгляд Цзэу-Цзюня говорил о внимании и заботе. — Я хочу знать всё, что касается тебя. — Спокойно сказал он, будто произносил клятву. — Лань Хуань… — Заливаясь краской, вымолвила Цзян Чэн, её щеки вспыхнули, а взгляд не отрывался от его лица. — М? — Без капли стеснения промычал Первый Нефрит, едва заметно улыбнувшись. Ваньинь уже привыкла к откровенности Императора, но сейчас, в присутствии родителей, чувствовала лёгкую растерянность и смущение, не зная, куда спрятаться. У них было две недели, чтобы просто жить и ни о чём не думать, забыть обо всём и наслаждаться временем, проведённым вместе. Усянь почти мгновенно увела Второго Нефрита на улицу, оставляя остальных, и с радостным блеском в глазах начала показывать ему каждый уголок Пристани Лотоса. Ведьма рассказала о своём любимом дереве, на которое часто забиралась и подолгу сидела, пока А-Ли не приходила за ней. Как оказалось, каждый лотосовый пруд здесь таил в себе свою историю, а лёгкий ветер шуршал листьями, словно поддерживая рассказ. Ванцзи внимательно слушал, впитывая каждое слово, а солнечные лучи мягко отражались в воде, подчёркивая красоту этого места и создавая ощущение, что время замедлилось, чтобы позволить им насладиться каждым мгновением. Одним утром, когда все уже собрались за столом, пара так и не спустилась, и никто не знал, где они могли быть. За окном уже сияло яркое солнце, листья колыхались, а внутри столовой царила тихая тревога. — Надеюсь, она не создала никаких неприятностей. — Озвучила свои мысли Ваньинь, скрестив руки. Она прекрасно знала сестру — та умудрялась попадать в неприятности буквально везде. — С ней наверняка Ванцзи, так что не стоит волноваться. — Успокоил Первый Нефрит. Он сделал это так уверенно, будто заранее знал — младший брат защитит свою наложницу даже от её собственной импульсивности. — А ты не слишком беспечен? — Нахмурилась заклинательница. — Она ведь ходячее бедствие, сам же знаешь. Если так продолжится, она может испортить твоего безупречного младшего брата. — Но разве не благодаря Усянь мы встретились? — Спросил Император с теплом в глазах, припоминая первый побег наложницы из дворца. Девушка слегка напряглась, вспоминая, как потом мать их отчитала, но гордость за спасённые жизни всё же согревала сердце. — Только с ней Ванцзи выглядит счастливым. — Продолжил Лань Хуань. — О большем я и мечтать не мог. Но вот дядя точно прочитал бы им лекцию. — Лань Цижэнь всегда был таким. — Сказала Юй Цзыюань. — Со всем почтением, но если я узнаю, что он плохо относится к Вэй Усянь, то пускай пеняет на себя. — Женщина подняла взгляд, и в нём вспыхнуло то самое грозное материнское пламя, о котором ходили легенды. — Не волнуйтесь, мой брат не позволит ничему случиться. С его упрямством никто не справится. Наш дядя уже давно сдался, не сумев совладать с ним. — Улыбнувшись, чтобы разрядить обстановку, сказал Император. Его голос звучал мягко, но твёрдо, а в глазах читалось уважение к родителям девушки, которая ему небезразлична. Он осознавал, что слухи о строгой хозяйке дома соответствуют действительности: статус не помешает ей защитить своих детей. — Эта девчонка тоже отличается упрямством. — Невзначай бросила госпожа Юй, улыбка мелькнула на лице, а в глазах была искорка забавы. — Мне даже интересно, кто из них упрямей. — Сказала Цзян Чэн с лёгким озорством. Цзэу-Цзюнь не стал комментировать, ведь они оба были бессильны перед своими наложницами. Этим утром ведьма поднялась удивительно рано — даже слишком для человека, который всего несколько часов назад вернулся с прогулки, длившейся почти до глубокой ночи. Но в теле не ощущалось ни усталости, ни сонливости — наоборот, лёгкость, жажда движения и тихое предвкушение направляли её вперёд. Быстро одевшись, Вэй Ин тихо вышла из комнаты и направилась в покои юноши. Едва светало. В прохладе воздуха чувствовалась сырость земли и лёгкий аромат ночных цветов, а где-то вдалеке лениво перекликались ранние птицы. Разумеется, просто зайти через дверь было слишком скучно для неё, поэтому она вышла на улицу и свернула в сторону двора, туда, где раскидистое дерево вытягивало ветви к стене комнаты Второго Нефрита. Листья чуть дрожали, откликаясь на её движения, но она двигалась так невесомо, будто была продолжением ветвей. Окно уже было открыто. Поднявшись по веткам, она с легкостью разместилась на подоконнике скрываемая полупрозрачными занавесками. Хангуан-Цзюнь сидел перед зеркалом, собирая волосы. Утренний свет падал на его спину мягкими золотистыми полосами, подчеркивая линию плеч и плавные, красивые движения рук. Его пальцы ловко фиксировали пряди, а чёрные волосы струились, будто сотканные из ночи. Вэй Ин задержала дыхание. Сквозь занавески он казался почти нереальным — будто видением, отражением сна. Порыв ветра откинул ткань, и в зеркале мгновенно отразилась её фигура — сидящая на подоконнике, озорная, живая, сияющая. Золотые глаза Ванцзи сразу нашли её серые, блестящие глаза — как будто они целую вечность искали друг друга именно в этом отражении. — Вэй Ин. Собственное имя, произнесённое этим глубоким, ровным голосом, заставило у неё внутри что-то дрогнуть. Это всегда действовало на неё слишком сильно, почти болезненно-сладко, как зависимость. Усянь легко спрыгнула с подоконника и ступила в просторную комнату. Не говоря ни слова и не разрывая зрительного контакта через зеркало, девушка приблизилась. Медленно склонилась и обняла юношу за шею, обратив внимание на то, как красиво его волосы ложатся на плечи. Теперь в зеркале отражались они оба. Её лицо — яркое, улыбающееся, с искорками в глазах. Его — спокойное, собранное, но с едва заметным теплом в янтарных глубинах. Она поймала себя на мысли, что могла бы жить в этом мгновении вечно — в его утренней тишине и ласковом тепле. Всё это, казалось, Вэй Ин настолько прекрасным, что она уже забыла, зачем пришла, готовая остаться в этом моменте навсегда. — Доброе утро. — Наконец произнесла ведьма, но не отстранилась. Щека всё ещё касалась мягких, шелковистых волос Второго Нефрита. — Доброе утро. — Ответ его был низким, спокойным, но в тоже время полный невысказанных эмоций. — Ты ничуть не удивился такому визиту. Неужели уже привык к моим выходкам? — Усмехнулась она, хитро сощурив глаза. — Я знал, что ты рядом. — Значит, мне и правда от тебя не скрыться? — Прости. — Почувствовав укол вины от её слов извинился Хангуан-Цзюнь. Сейчас он посчитал что это был упрёк ведь и правда в отличие от обычных людей он совсем не даёт ей личного пространства. — Не знаю, за что ты извиняешься… но раз уж сделал это, то я жду, пока ты меня обнимешь. — Отойдя на несколько шагов назад, сказала Усянь. Она не понимала, почему Ванцзи извинился, ведь для этого не было причин. Всё же она не Лань Сичэнь и не могла считывать его так же точно, как старший брат. Великий Принц тотчас подчинился, поднявшись с места заключив девушку в объятия. Тёплые. Нежные. Полные скрытой силы. Для них это уже стало нормой. Каждый взгляд, прикосновение, поцелуй дарили новые ощущения, одновременно принося спокойствие и уверенность. — Пойдём на охоту? — Утыкаясь носом в слои его одежды, спросила наложница, вдыхая аромат сандала. — Мгм. — Коротко отозвался юный дракон. Лес встретил гостей мягким утренним туманом, который окутывал деревья и тропинки серебристым покрывалом. Для Усянь это место было домом: она шла уверенно, легко обходя корни и укрытые росой камни. Влажный аромат мха и сырой листвы смешивался с лёгким запахом росы, и шаги девушки лишь тихо шуршали по покрытому листвой лесу. Лань Чжань двигался бесшумно, как всегда, но взгляд его то и дело задерживался на девушке — будто он отслеживал каждый её шаг. Они охотились недолго, но Вэй Ин успела рассказать ему не меньше десятка историй: смешных, рискованных, глупых, отчаянных. И каждая из них заставляла уголки губ Лань Чжаня чуть-чуть подниматься. Когда они вернулись, солнце уже высоко светило над горизонтом. Лучи ложились на их фигуры, а листья и мелкие веточки путались в волосах ведьмы. Второй Нефрит то и дело осторожно убирал их. Он делал это без слов, каждое движение было точным и аккуратным, ведь забота о ней была естественной частью его существования. Так, вдвоём, они и вошли в дом, где все остальные уже завтракали. Их охота затянулась, ведь Усянь сначала рассказала о приключениях, что произошли с ней в лесу, оживляя события словами и жестами. — Ты к дому через лес катилась? — Язвительно спросила Ваньинь, даже не пытаясь скрыть кривую улыбку, а в глазах блестела лёгкая насмешка. — Очень смешно, Цзян Чэн. — Вэй Ин поморщилась, чувствуя, как на коже подсыхают следы росы и пыли после их утренней вылазки. — А кто сказал, что я смеюсь? Ты себя в зеркале видела? — Сестра приподняла бровь так, будто произнесла приговор, а не обычную подколку. — Всё настолько плохо? — Спросила девушка, повернувшись к Великому Принцу, словно в нём одном теперь была её надежда на справедливость. — Вэй Ин всегда прекрасна. — Ничуть не изменившись в лице произнёс Хангуан-Цзюнь. Его голос был тихим, но в нём звучала абсолютная уверенность. От этих слов Ваньинь аж поперхнулась, закашлявшись, а Сичэнь, пытаясь сохранить серьёзность, начал легонько постукивать её по спине, с трудом сдерживая улыбку. Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань переглянулись и решили промолчать, однако герцог выглядел по-настоящему довольным, а Цзян Яньли только улыбнулась, медленно отпивая ароматный чай. — Лань Чжань, предупреждение. — Слегка зардевшись, но сияя от счастья, сказала Усянь. — Мгм. — Коротко отозвался он. — Но это не справедливо. Мы ведь вдвоём охотились, но ты, как всегда, выглядишь идеально, а вот я… — Девушка замялась, окинув себя взглядом. Пускай она и не видела полной картины, но отчего-то была уверена, что выглядит ужасно. — До речного гуля тебе ещё далеко, но ты в правильном направлении. — Прокомментировала Цзян Чэн, наслаждаясь моментом. — Вредина. — Надув губы, Усянь развернулась и направилась к себе. Ванцзи последовал за ней, осторожно держась рядом. Девушка всё ещё дулась из-за слов сестры, а он никак не решался убрать последний листок, запутавшийся в её волосах. Будто боялся прикоснуться или, наоборот, не хотел нарушать этот неподдельный, живой беспорядок, который так шёл ей. На второй этаж они поднимались в тишине, наполненной лишь их дыханием и лёгким скрипом ступеней под ногами. Вэй Ин уже собиралась свернуть к своей комнате, но в следующий же миг на её талию легли большие, тёплые руки, не позволяя сделать и шага. Она вздрогнула — не от страха, а от внезапного тепла, которое мгновенно пробежало по телу, заставив сердце подпрыгнуть. Переведя взгляд вниз, на удерживающую её ладонь, а затем повернув голову, она увидела Лань Чжаня. Он шёл так тихо, что, погружённая в свои мысли, Вэй Ин и забыла, что он последовал за ней. Его пальцы держали одну из прядей её волос, что всё ещё была собрана в высокий хвост, а глаза прикрывали длинные ресницы. Немного наклонившись, Великий Принц коснулся губами её волос попутно приоткрывая свои пламенные глаза. Этот взгляд лишил её дара речи, она даже забыла, как дышать. Такой пристальный, жгучий что по всему телу прошлись мурашки. Отпуская прядь, его рука потянулась куда-то выше, но Усянь было все равно, она так и продолжала стоять, смотря на прекрасное лицо. — Встретимся в гостиной. — Спокойно произнёс Второй Нефрит, убирая тот последний листик из волос ведьмы. Если бы не алые уши, выглядывающие из-под распущенных волос, можно было бы подумать, что он вовсе ничего не чувствует. Эта милая особенность всегда нравилась Вэй Ин, но сейчас она совсем не обратила на неё внимание, полностью поглощённая происходящим. Прокручивая всё это в голове, на мгновение ей показалось, что её хотят съесть. Дни летели слишком быстро, и вскоре ей снова придётся вернуться во дворец к правилам, занятиям и выговорам. Без последнего она точно не обойдётся. Но впервые за долгое время эта мысль не казалась такой мрачной. В столице у неё есть те, кому она доверяет и кто её поддержат: друзья, Цзян Чэн и самое главное её драгоценное сокровище имя, которому Лань Чжань.