Little bit incident

      Лень — двигатель прогресса и убийца организованности. Юнги перевернулся на другой бок и закинул ногу на Кима, чтобы снизить давление на мочевой пузырь. Жидкость протестующе булькнула и ударилась о стенку. Чертово пиво на ночь. Мин поморщился и предпринял еще несколько попыток удобно устроиться, пока не вернулся к изначальному варианту.       Дело-то всего нескольких несчастных, жалких минут. Сколько он потратит времени на поход в туалет? Минуту? Две? Но лень, лень, лень… Это ужасное, противное словечко, до каждой буковки пропитанное никчемностью. Каждый человек страдает этой болезнью, целое человечество подвержено ее чарам.       Но самое страшное и смешное одновременно, что излечиться от нее проще простого. Достаточно уделять ей минуту-другую свободного времени, иногда поколачивать и никогда не слушать. Но люди алчны, горделивы, завистливы. Они скупы на секунды своего времени, на сущие копейки мгновений. Они с пренебрежением относятся к лени, тогда как ее слабые всполохи с равномерной методичностью и постоянством поражают их изо дня в день. Люди завидуют тем немногим героям, излечившимся от нее, оправдывая при этом свое распутство.       Чья-то теплая ладонь опустилась на его торс. Юнги порывисто выдохнул и нехотя разлепил глаза. Ну конечно — Намджун благоговейно пускал слюни на его плечо, тогда как рука самостоятельно и без воли хозяина нагло исследовала его тело. Тяжесть ладони в непосредственной близости от его паха отзывалась режущей болью в мочевом пузыре. Но даже мысль о походе в уборную, сама идея добровольно покинуть мягкую постель мгновенно отбирала все силы.       Он же потерпит, верно? Всего каких-то полчасика, пока Ким не проснется. А как только Намджун распахнет глаза, он наверняка тут же вскочит и поднимет на уши все общежитие — заставит Джина организовать завтрак, Хосоку поручит убрать постельное белье на стирку в честь выходных, чуть больше времени потратит на младшеньких. Но главное, что первым делом он растормошит Юнги, и уж тогда парень соизволит пойти в уборную.       Ведь удивительная вещь — разум. Человек — существо до безумства ленивое, но между тем целиком зависящее от общества, как бы эгоисты и нарциссы этого не отрицали. Признаться в своей лени себе же легче, нежели перед другими. Под чутким надзором людей вокруг, человек способен на настоящие чудеса, однако в полном одиночестве ленится даже встать с кровати.       Его отвлекли поползновения непослушной ладони в сторону груди. Чужие пальцы, наткнувшись на преграду в виде соска, воодушевленно принялись скручивать и натирать его. Юнги замычал и попытался отвернуться, но колющая боль внизу живота вынудила отказаться от этой затеи.       — Перестань, — зашипел Мин, — немедленно.       Но Намджун, очевидно, наивно предполагает, что хен примет его за спящего. Он невозмутимо придвигается ближе, слишком недвусмысленно упираясь своим стояком в чужое бедро.       — Скотина похотливая, — Юнги отпихивает Намджуна от себя, но мужчина просто перекатывается ближе. И черт, он глотает болезненный вскрик, потому что теперь на его мочевой пузырь давит туша весом в несколько десятков килограмм.       — Слезь с меня, — Юнги пищит и пытается выбраться из-под тела. — Задавишь же, Джун, — Ким приподнимается и нависает над мужчиной. Мин ударяет кулаком по чужому плечу — хитрая морда просто ждала удобного момента, чтобы устроиться между его ног. У Юнги есть последний шанс, чтобы сбежать в уборную.       Но как только его губы приоткрываются с целью уведомить, Намджун тянется за поцелуем. Надежда тает с каждым настойчивым движением языка. Ким опускает ладонь на чужой пах и сдавливает стремительно твердеющий член. Юнги протяжно стонет в поцелуй, что воспринимается Намджуном как призыв к более откровенным действиям.       Черт, черт, черт. Возбуждение тугим комком из осколков нервов и электрических импульсов оседает внизу живота, теснясь рядом с переполненным мочевым пузырем. Но губы, эти влажные мягкие губы слишком хороши, чтобы оторваться от них. Намджун оттягивает резинку боксеров, ловя удовлетворенное мычание в поцелуй. Мужчина не знает, что протяжный стон вызван именно резинкой, вмиг переставшей давить на низ живота, нежели его пальцами, обхватившими основание чужого члена.       Юнги цепляется за крепкие плечи и позволяет мокрому языку исследовать его шею. Поцелуи везде — на ровном подбородке, выпирающем кадыке, острых ключицах. Кажется, они совсем не задерживаются на тонкой коже, а сиюминутно слетают с нее, как бабочки, обожженные жаром тела. Последняя надежда на побег в уборную испаряется со скоростью летящих в угол маленькой комнатки боксеров.       Назад пути нет, и Мин как никогда ясно осознает весь лексический груз слова «безысходность». Намджун обхватывает губами сосок и фиксирует стройным рядом ровных зубов, чтобы под возмущенное шипение пощекотать его шершавым языком. От неожиданности Юнги сжимает коленями торс Кима и морщится от очередного тянущего ощущения в области паха.       Нет сомнений в том, что Мин вытерпит. Он не допускает даже крохотной мысли о беспорядке, который может устроить. Больше всего его волнует громкость, с которой мужчина будет отзываться на чужие ласки. Общежитие не любит шумов, а лишенные внимания парни до зуда в горле ненавидят стоны и готовы часами напролет упрекать влюбленных парочек.       Широкие ладони разводят его ноги в стороны, и между ягодиц скользит смазанный тягучей слюной палец. Юнги кусает губу и сминает под собой простыни. Член призывно дергается и прижимается к животу. Утренний секс хорош, но черт возьми — все приятные ощущения идут бок о бок с режущей болью в мочевом пузыре. Стоит только чуть расслабиться, как жидкость напоминает о себе встревоженным бульканьем.       Когда три пальца принимаются растягивать его, Юнги обхватывает ладонью собственный член, незаметно пережимая его у основания. Вдоль ствола тянутся вздутые вены, а головка горит ярким пурпуром. До скрежета стиснув зубы, Юнги несколько раз порывисто проводит по нему ладонью, чтобы возбуждение скорее затмило собой неприятную резь в паху.       Мин клянется — из его глаз сыпятся самые настоящие искры, когда член растягивает края его дырочки. Мужчине приходится обхватить Намджуна за шею и прикусить ребро свободной ладони, чтобы скрыть протяжный крик. Головка члена с каждым толчком идеально проезжается по простате, но и задевает наполненный мочевой пузырь изнутри. Желание кончить отчаянно борется с желанием, черт возьми, обоссаться.       — Джун, — надломленным шепотом сообщает Юнги. — Джун, я… Мне нужно... нужно в уборную.       Парень до последнего был уверен, что Ким остановится и безропотно отпустит его. Ведь это важно, не так ли? Это же его, блядь, базовая потребность! Но меньше всего Юнги ожидает, что Намджун хмыкнет и сожмет в пальцах его талию.       — Тогда просто отпусти себя, — невозмутимо отвечает младший. Он замирает глубоко внутри, при этом удостоверившись, что головка члена упрется как раз в мочевой. Из-за скопившейся в нем жидкости низ живота Юнги немного выпирает. — Сделай это, хен.       — С ума сошел? — вскрикивает Мин, когда чужая ладонь надавливает на его пах. — Я не буду! Мы в общежитии, идиот, — мужчина предпринимает попытку соскользнуть с члена, но терпит неудачу. — Я вернусь, и мы продолжим. Мне, блядь, нужно!       — Нет, — прерывает его Намджун, возобновляя толчки. Юнги запрокидывает голову — его губы распахнуты в немом стоне, а тело неконтролируемо дрожит. — Сделай это здесь. Это не так сложно. Все постельное белье сегодня пойдет в стирку, — Ким благоговейно сжимает в ладони его талию, наслаждаясь ее непривычной мягкостью.       Юнги отрицательно машет головой. Со лба струится холодный пот — силы покидают его с каждым толчком, и держать мышцы живота в напряжении становится неимоверно сложно. Жидкость плещется и ударяется о стенки, а затем стремительно поднимается вверх. Юнги в панике хватается за член и сжимает его в ладони до побелевших костяшек. Он совсем не обращает внимание на боль. Все его мысли связаны только с целью задержать рвущийся наружу поток.       — Юнги, — зовет Намджун, когда чужой член совсем нездорово багровеет, стиснутый в ладони. — Хен, отпусти его, тебе же больно, — он резко замедляется и встревоженно поглядывает на парня.       — Нет, нет, нет, — судорожно сипит Мин, когда несколько капель все же просачиваются и стекают по его пальцам. Он не может, не может так, он же не ребенок, верно? Мужчина протягивает вторую ладонь, чтобы накрыть ею головку и тоже сжать. Болезненное шипение невольно срывается с его побледневших губ.       — Юнги, отпусти сейчас же, — строже повторяет Намджун, пытаясь убрать руки Мина. — Отпусти, я сказал!       — Нет! — взвизгивает Юнги, когда Намджун бесцеремонно надавливает на низ живота, вынуждая его выпустить член из ладоней и вцепится в чужую руку. Старший паникует и вонзается ногтями в тонкую кожу на запястье. Довольный, что хитрость удалась, Ким перехватывает чужой ствол и вновь толкается внутрь, стремясь попадать по вздутому пузырю, — Нет, перестань, я сейчас...       — Вот видишь, — ласково шепчет Намджун, неторопливо поглаживая большим пальцем влажную головку, — не так страшно, верно?       — Отпусти-и-и, — всхлипывает Мин, чувствуя, как тоненькая струйка неконтролируемо вырывается из его уретры и стекает по чужим пальцам на живот.       — Тш-ш-ш, вот так, — успокаивает Намджун и терпеливо отпихивает руки Юнги, помогая всей жидкости беспрепятственно выйти наружу. — Это всего лишь моча, хен. Она стерильна.       Юнги закрывает лицо ладонями. Какой стыд, какой позор. Так облажаться перед… перед… перед Намджуном и… Он поджимает пальцы на ногах, ощущая, как теплая жидкость стекает по его животу и талии, а затем впитывается в простыни. Юнги упускает момент, когда вместо постоянного чувства наполненности и режущей боли его скручивает оргазм. Следом за мочой из члена белесоватой струйкой вырывается сперма, попадая на его грудь.       Погруженный в собственные терзания, Мин не обращает внимания, как его поднимают и усаживают на рабочее кресло. Он только поджимает к груди острые колени и устало упирается в них подбородком, изредка шмыгая носом. Намджун суетится, стягивает испачканные простыни и относит в корзину с грязным бельем. Мужчина возвращается с мокрым полотенцем в руках.       Юнги дает себя тщательно обтереть, а затем таким же бесцветным взглядом наблюдает, как Ким рыщет по шкафам и полкам в поисках чистого белья. Мин мог бы указать на нужный ящик, но собственный язык отказывается двигаться — стыд сковал даже его. Намджун тратит несколько минут, чтобы застелить постель и вернуть Юнги в кровать.       Мин пораженно зажмуривается и… И что? Что он пытается сделать? Стать меньше, сжаться в комок? Нет, — хочется исчезнуть из этого гребанного мира, раствориться в пространстве, стать ничем, пустым звоном, отмотать время назад и никогда, никогда, никогда не приходить в эту блядскую студию. Мужчина всхлипывает и закрывает уши ладонями.       — Юнги, — Намджун тормошит старшего за плечо. — Юнги, посмотри на меня.       Мин в очередной раз шмыгает носом и нехотя поднимает веки. Он с опаской поглядывает на Кима. Чего он хочет там увидеть, чего боится? Осуждения? Отвращения? Ненависти? Намджун притягивает его и устраивает на своих коленях.       — Это было чертовски красиво, — шепчет Ким, крепко прижимая старшего к груди, — и безумно горячо.       — Правда? — Юнги недоверчиво щурит глазки, и Намджун ласково убирает пальцами скопившиеся слезы и мокрые дорожки на розовых щеках. — Ты говоришь это не из жалости?       — Нет, конечно, — Ким накрывает чужие, солоноватые от слез губы своими. Поцелуй выходит мягким, спокойным, целомудренным. Кажется, он хочет вместить в него всю свою любовь к хену. — Повторим?       — Я подумаю, — тушуется Юнги. — Может быть, в другой раз.       — Я тебя люблю, помнишь? — Намджун оставляет невесомый поцелуй на уголке губ.       — Помню, — хихикает Мин. — Я тебя тоже.