адреналин в твоих венах

Нам Гю уже который год ищет глазами того , кого не стоит среди толпы, запутавшейся в лучах яркого света ночного клуба. если его когда нибудь спросят, скучает ли он по нему, у него не найдется слов для ответа. громкая музыка бьет по барабанным перепонкам, перебивая мысли о мнимых разговорах, слова в которых бились о трясущиеся стены старого падика. Каждая фиолетовая макушка, спрятавшаяся среди толпы сворачивалась комом в горле. Существование в обществе вызывало непрерывное желание забиться в угол и прижать колени ко лбу, позволяя семенам горечи течь по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Гю прекрасно понимал, что он был виноват в этом сам, ведь в последний миг он сорвался вновь, боясь что очередное утро начнется с безумной боли и жжения в горле, напоминая о горькой трезвости после столь сладкого адреналина, прошедшего по венам, впиваясь в стенки вен словно кот, царапающий стены до ужаса влажной комнаты, похороненной в воспоминаниях. Возможно он чувствовал то, что чувствовал некогда знакомый ему человек, будучи за несколько километров от когда-то родного клуба "Пентагон" в котором, словно клеймо, горели прикосновения чужих рук. Су Бон не был готов к уходу того, кто был для него чем-то большим, чем просто человеком с той же болью, что и у него. Он сам виноват, что позволил зайти чувствам столь далеко, что тогда коснулся жгучим прикосновением губ чужих. Студия, окутанная черными стенами больше не казалась такой тихой. каждый сантиметр бетона был пропитан чужими словами и смехом, отпечатки пальцев навсегда останутся на стенах, ведь Су не хочет терять, даже если это приведет его к и там очевидному поражению в бою со своими воспоминаниями. ночь была острой, пробиралась своим лезвием под кожу, вскрывая самое темное. Гю помнил каждую частицу, каждое прикосновение, оставшееся ожогом на бледной коже, каждый финальный толчок, разрывающий его изнутри. именно тогда Су не было рядом, именно он позволил им сделать это с тем, кем дорожил. он помнил каждую жгучую, кровоточащую рану, которая с каждым новым сантиметром внутрь открывала его сущность-слабую, чувствительную к фантомным прикосновением татуированных рук и зависимую от некогда родного голоса на ухо, который впитался в него несмотря на то, что тот был против. У него не получалось держаться ровно, никогда не получится, ведь каждый просмотр чужого, поддельного аккаунта в твиттере сопровождался нехваткой воздуха в легких, каждый раз возвращаясь к заточенному металлу, на котором узорами были вырисованы алые воспоминания. Су Бону хотелось забыть. но вот он снова стоит под дверью чужой квартиры, если её можно так назвать. пальцы пробираются к кнопке звонка, но ему не хватает сил нажать на неё. он снова просидит несколько часов у черной двери, надеясь на то, что мысли окажутся достаточно шумными для того, чтобы их источник коснулся дверной ручки, совершая ошибку для самого себя. не смотря в глазок, тонкие пальцы с побитыми костяшками надавили на ручку, приоткрывая дверь. тишина повисла, словно гильотина без палача, заглатывая все попытки сказать о накопленном в сердце.