Прости, родная

Капли холодного, унылого дождя тарабанили по большому панорамному окну отеля в центре Сеула. Ветер пробивался сквозь приоткрытую дверь балкона. Я стоял на нём и курил. Мои бёдра обвивало гостиничное полотенце. В воздухе стоял удушающий запах мяты и табака. Не знаю, что покрывало лёгкие плёнкой — химозный дым от сигарет или излишняя пышность данного номера, перемешанная с тяжёлыми, дорогими духами дамы за сорок. В последнее время стресс заставлял курить всё чаще и чаще. Раньше из пачки уходили одна-две сигареты за месяц. Сейчас же почти каждую неделю бегаю за новой. Я, правда, около полугода не оказывал интимных услуг клиентам, но она… Она пригрозила мне, что этот клиент очень важный. Мне пришлось. Я не хотел. Я соврал Джиюн. В горле стоял ком. Не от сигарет, не от духов, а от ответственности. Ответственности перед Луной. Губы всё ещё горели от поцелуев, а на волосах остались её нежные прикосновения. Я вступил в отношения с ней, но после встречи с клиентом вдруг понял, что буду тянуть её на дно. Сколько я ещё буду в клетке чёртого Эдема? Сколько ещё буду смотреть в её глаза и врать? Я чувствовал, будто к сердцу привязали камень. Тело было уже мокрым от дождя. Полотенце можно было выжимать. Но я стоял и стоял, курил и курил. За спиной раздался голос: — Дин, выходи. Давай ещё раз — и так уж и быть, отпущу тебя. Противно. Я затушил сигарету об перила и выбросил её за балкон. Вдохнул мокрый воздух, собрался с силами и вышел. *** Я не привык делиться проблемами. Я не из тех людей, кому нужна жалость. Но в последнее время начал сдавать позиции. Я наклонился к водительскому сиденью и сказал: — Мы можем поехать на другой адрес? Водитель смутился, но не отказал. Я быстро поглядел адрес ближайшего дома с домом Джиюн. Затем написал Сонхва короткое сообщение: «Буду очень поздно. Возможно, даже к утру. Не скучайте». Меня высадили. Я зашёл в магазин, убедился, что водитель уехал, и прошёлся по нему. На полке я нашёл маленькую плюшевую игрушку — лиса. Я взял её, два рамэна и вышел. Всю дорогу от магазина до пункта назначения меня терзали мысли, что не стоит. Что у неё в доме девочки, свои дела, отдых. Но я хотел её увидеть. Даже если она и не знала, я бы хотел извиниться. Хлюпая ботинками по мокрому тротуару, я дошёл до её дома и позвонил в дверь. В голове была каша из мыслей: «Если что, скажу, что я проезжал мимо и решил отдать игрушку». Капли неприятно падали на волосы, тарабанили по крыше. Минуты, вынуждающие ждать вопроса «Кто?», длились бесконечно. Он послышался голосом той, ради которой я пришёл. Джиюн. Моей Джиюн. — Тук-тук, кто же там? Отгадай загадку: этот человек скааазочно любит покушать, особенно рамэнчик, и обожает свою лисичку. Послышалось шуршание замка и повороты. Ручка опустилась — и за дверью я увидел её. Луна была одета в красивый кружевной халат. Волосы были слегка влажные, а лицо — идеально чистым от макияжа. Она удивлённо вскинула ресницы, достала телефон и, повернув ко мне заблокированным экраном, пальцем показала на время. На циферблате красовалось 0:37. — Ты что здесь делаешь? Ты время видел? Что ты делаешь в моём районе? — спрашивала Луна, хлопая глазами. — Джию-ю-юн, — протянул я. — Неужели я просто не могу заскочить к своей любимой девушке? Может быть, я соску-у-учился? — наигранно вздохнув, ответил. — Я просто проезжал мимо и решил навестить тебя. Впусти-впусти, замёрзну же! В её зрачках я видел недоверие. Затем я услышал сухое: — Проходи. Закрыв дверь, я отряхивал головой, как кот после насильного купания. Поставил пакет с покупками на пол и поднял Джиюн, начав крутиться под её недовольные возгласы. Я рассмеялся, обнял её за талию, прижавшись всем телом, и уткнулся в шею холодным носом. Вдохнул родной запах. Запах моей Джиюн. Она обвила руками мою спину. Я начал оставлять на её шее нежные поцелуи, спускаясь к ключицам, где они стали более настойчивыми. Луна оттолкнула меня. — Давай хотя бы не в коридоре. Я хлопнул в ладоши, взял в руки пакет и вприпрыжку побежал на второй этаж. *** Я поставил пакет и прыгнул на кровать. Она села сдержанно. — И что ты планируешь делать? — Я… м-м-м, давай сначала поедим. На голодный желудок плохо думается. Я вскочил с кровати и достал из пакета два блюда с лапшой. От них шёл пар и вкусный запах острого. Облизавшись, я вынул плюшевого лиса и убрал за спину. Подошёл к Луне, сел на корточки, достал игрушку и начал тыкать ей в лицо: — Джиюнчик, — сказал я наигранно высоким голосом, — если ты будешь такая хмурая, я откушу тебе нос! Она рассмеялась, выхватила лиса у меня из рук и ударила по голове. Я скрестил руки на груди и надул губы. — Пойдём есть. Видимо, ты хочешь убрать нашу группу из конкурентов, раз на ночь устраиваешь такие вещи. Я взял её за руку и поцеловал в запястье. — Мне просто было стыдно приходить с пустыми руками. Если бы ты меня выгнала, я бы наелся рамэна и грустно изливал душу лису. *** Во рту остался привкус специй. Луна сидела, склонив голову, засыпая. Уставшим голосом она произнесла: — Юджун… Я могу лечь спать? Я накрутил прядь волос на палец и кивнул. Затем отвернулся, пока она переодевалась в пижаму. На ней были короткие шорты и футболка с мелкими изображениями лисиц. — Эй-эй, я, может быть, завидую. Подари мне такую же! — сказал я, притянув её к себе. Джиюн рассмеялась. — Жди, скоро подарю. Будем ходить в парных. Я поднял её на руки и положил на кровать. Отвернувшись, разделся до нижнего белья. Взгляд Джиюн смущённо бегал по моему телу. — Спать в одежде не очень удобно, знаешь ли. Надеюсь, ты не слишком перевозбудишься, — игривым тоном сказал я. Затем я запрыгнул на кровать. Нависнув над Луной, накрыл её губы своими. Она обвила руками мою шею. Сначала поцелуй был невинный. Потом я проник языком, углубляя его. Страсть захлестнула с головой. Пальцы Джиюн забрались в мои волосы. Она отвечала мне с такой же пылкостью. Я целовал каждый изгиб её лица. Затем плавно опустился по шее, до ключиц. Водил языком, вырисовывая различные узоры. Когда желание стало неконтролируемым, я опустился рядом с Луной, притянул её к себе и уткнулся в макушку. Грудь Джиюн судорожно вздымалась. — Хитрый лис! Я теперь не могу уснуть, — возмутилась она. Я облизал её ухо и прошептал: — Джиюнчик, моя кумихо. Я расскажу тебе сказку о хитром, бесстыжем лисе и его прекрасной, изящной лисице. Слушай внимательно. *** Я успокоился. Едва слышно, будто исповедь, прошептал: — Прости, родная. Я обещаю, что больше себе этого не позволю. Я проваливался в сон под лёгкое сопение своей лисички. Когда я лежу в её объятиях, всё остальное кажется лишним и нереальным. Что бы ни случилось — я не дам ей пострадать. Я люблю её всем сердцем. Моя Джиюн.