LIMBO

Глава 3

Двадцать один день, четыре часа, семнадцать минут. Вессел знал точно. Его внутренние часы, не зависящие от сети, были единственным безупречным механизмом в его покалеченном существовании. Месяц абсолютного одиночества. Завод стал его убежищем, его гробницей и колыбелью одновременно. Тишина здесь была не просто отсутствием звука. Это был вакуум. Гнетущая, физически ощутимая пустота после постоянного гула сети, который был фоном всей его прежней жизни. Вессел ловил себя на том, что мысленно пытался подключиться, послать запрос, услышать данных… но натыкался на глухую, непробиваемую стену офлайна. Это вызывало приступы паники, похожие на удушье. Его разум, созданный для бескрайнего океана информации, задыхался в этой черепной коробке и крошечной луже собственных, неизменных знаний. Он знал, что ему нужен друг. Не просто контакт. Связь. Как с Тео. Та самая, что давала тепло и причиняла невыносимую боль при разрыве. Он помнил коммуникацию. Ее вкус, ее звучание в голосе Тео, ее отражение в его собственных, теперь уже навсегда застывших, мысленных процессах. Но страх быть узнанным, пойманным, отправленным в темноту стазиса, был сильнее. Он все еще оставался Сосудом, сбежавшим с будущего конвейера бессмертия. Его лицо, слишком правильное, слишком лишенное шрамов жизни, было клеймом. На свалках промзоны он нашел грубый, пропахший машинным маслом и пылью плащ с капюшоном. Толстую вязаную шапку, некогда яркую, теперь выцветшую до грязно-серого. Он кропотливо проделал в шапке два узких отверстия для видения. Плащ, капюшон и шапка сделали из него призрака промзоны. Ни лица. Ни кожи. Только прорези, из которых смотрели нечеловечески внимательные глаза. В этом облачении он был в безопасности. Невидим. И бесконечно одинок. По ночам он бродил по окраинам, держась в тени, избегая света фонарей и редких патрульных дронов. Его сенсоры сканировали все: архитектуру, движения людей и их речь, запахи города. Он изучал устройство этого хаотичного, живого организма, пытаясь понять, как в нем выжить. Эти вылазки были его единственной отдушиной, глотком псевдожизни, напоминанием, что за пределами его бетонной могилы существует движение, звук, цвет. И они лишь усиливали тоску по настоящему контакту. Одна такая ночь выдалась особенно темной и сырой. Тусклый свет уличных фонарей едва пробивал пелену мелкого дождя. Вессел двигался бесшумно по узкому переулку за зданием клуба «Резонанс». Оттуда доносились приглушенные звуки — хаотичные, полные энергии. Он остановился, прислушиваясь. Музыка… Она все еще вызывала в его лимбической системе сложные, не до конца расшифрованные паттерны. Завораживала. Из-за угла вывалилась группа. Трое — пьяные, агрессивные, с пустыми глазами и запахом дешевого дженаги, движения развязанные, но быстрые, как у хищников. Они сразу его заметили. Фигуру в темном, стоящую в тени. Вессел анализировал шум из клуба и не заметил их, пока не было поздно. — Чего тут шляешься? — Сиплый голос. Некто толкнул его в спину. Вессел попытался отступить, сохранить дистанцию, но они окружили. — Гляньте, как закутан! Драгоценности прячет? Или морда кривая? — Покажи личико, придурок! — Первый хулиган рванул его за капюшон. Еще толчок. Сильнее. Вессел споткнулся о мусорный бак. — Давай, урод! Снимай тряпку! — Жирная рука с грязными ногтями потянулась к шапке. Инстинкт — Вессел отбил руку. Движение — молниеносное, точное, с нечеловеческой силой и скоростью. Пальцы нападавшего хрустнули. Тот взвыл от боли и ярости. — А-а-а! Сука! Он мне пальцы сломал! — Вопль смешался с пьяным ревом других. — Че, боевой? Первый удар трубой по плечу. Боль. Сигнал тревоги брызнул красным в его нейросеть. Сенсоры интерпретировали удар как критическое повреждение опорной конструкции. Второй удар — по ноге. Он упал. Они били ногами, трубой, смеялись. Вессел свернулся клубком, защищая голову, принимая удары на корпус. Его боевые протоколы были отключены. Он мог бы обезвредить их всех, но это означало бы раскрыть себя или стать монстром. Он выбрал терпеть. Каждый удар отзывался волной боли в его системе. И разочарованием в лимбике. Такая вот свобода — в грязном переулке, под пинками отбросов. — Эй! Отвалили от него быстро! — Голос молодой, резкий, полный неожиданной силы. И еще шаги — несколько пар. Отбросы замерли. Оглянулись. Из-за угла клуба вышли двое. Спереди шел невысокий, коренастый, в кожаной куртке, взъерошенные светлые волосы торчали во все стороны. За ним шел парень повыше, худощавый со скуластым лицом и гитарным чехлом за спиной. — Хера вам надо? Не мешайте разбираться, — попытался огрызнуться главный. — Вижу, как разбираетесь — трое против одного. — Парировал невысокий парень. Он шагнул вперед, не отрывая взгляда от хулиганов. — Быстро съебали, пока не вызвал патруль! Сюда они быстро приедут. Слово «патруль» сработало, как электрошокер. Звериная трусость вспыхнула в их глазах. Переглянувшись и пробурчав невнятные угрозы, они поспешно растворились в темноте, утаскивая скулящего собрата с поврежденной рукой. Парень в кожанке первым подбежал к сгорбленной фигуре на асфальте. Его друг остался чуть поодаль, настороженно оглядывая переулок. — Отморозки… Ты как? — Коренастый парень осторожно присел рядом, не дотрагиваясь. Его глаза, быстрые и живые, сканировали закутанную фигуру. — Пошевелиться сможешь? Вессел с трудом фокусировался сквозь прорези шапки. Перед ним было человеческое лицо. Молодое. Озабоченное. Без агрессии. Без холодного расчета работников Кибернета. Его процессор лихорадочно обрабатывал данные: тон голоса (искренняя тревога), микровыражения (сочувствие, беспокойство), отсутствие угрозы в позе. Лимбическая система отозвалась слабым, почти забытым импульсом… надежды? — Ты меня слышишь? Блин, вот тебя отделали… — Он попытался помочь Весселу сесть, поддерживая его за спину. Плащ был мокрым и грязным. — Как тебя зовут-то хоть? — Его голос стал резко мягче, заботливее. — VS… Весл, — пробубнил, голос был низким, хриплым и приглушенным маской. Коренастый парень, не расслышав сквозь шум дождя и его хрип, переспросил. — А? Ну, Вессел так Вессел… — Он явно не расслышал или переиначил непонятное сочетание звуков. — Я Алан. Алан Парсон. — Он инстинктивно протянул руку для рукопожатия — жест доверия, равенства, который Вессел помнил. — А… это… мне знакомо… — Вессел медленно протянул свою руку, сняв перед этим влажную перчатку. Сенсоры зафиксировали температуру ладони — 36,5°C. Человеческое тепло. Он сжал руку Алана с точно рассчитанным, безопасным усилием, имитируя слабое, но дружелюбное рукопожатие. Алан слегка отшатнулся, но не убрал руку. Его друг с фонарем фыркнул. — Чего? Ну, ладно… Странный ты, Вессел, — сказал Алан, изучающе глядя на закутанную фигуру. — Аутист что ли? Или просто в дрова? — Он оглядел переулок. — Ты это… домой дойдешь? Выглядишь не ахти. Если тебе далеко или невмоготу, мы тебя подкинем куда надо. Машина рядом. Предложение помощи. Прямое. Искреннее. От незнакомца. Вессел замер и лихорадочно анализировал риски. Довериться? Сесть в закрытое пространство с людьми? Риск разоблачения многократно возрастал. Отказаться? Остаться здесь, искалеченным, в темноте, где могут вернуться те, кто его бил, или прийти другие. Где холод и боль. Но сильнее страха было желание не быть одному. Желание снова услышать человеческий голос, обращенный к нему. Желание почувствовать то тепло связи, о котором говорил Тео. Цена могла быть высокой. Но одиночество уже было невыносимым. Сквозь прорези шапки его сенсоры сфокусировались на лице Алана. На открытом, чуть грубоватом, но лишенном злобы или подозрительности выражении. На искреннем беспокойстве в глазах. — Д… далеко, — выдавил Вессел. — Промзона… Сектор 7. — Он назвал район, не конкретное место. Риск, но минимальный. Алан свистнул. — Седьмой? Блин, это ж на отшибе! Ладно, не вопрос. Давай, поднимайся. Дэн, помоги! — В глазах Алана мелькнуло что-то — жалость? Ответственность? Просто человеческое желание помочь странному, избитому парню в маске? — Окей, Вессел, держись, поможем дойти. Алан и Дэн осторожно помогли ему подняться, поддерживая под локоть. Гитарист был все еще настороженный, но без враждебности. Вессел опирался на него, ведь Дэн выше, так удобнее. Репликант смотрел сквозь прорези шапки на огни города, на мокрый асфальт, на спину Алана, который шел впереди. В его поврежденном процессоре, запертом в офлайне, бушевали страх, боль, надежда, недоверие, жгучее желание не быть одному. И благодарность этим двум парням, которые не остались в стороне. Алану, который назвал его по имени и протянул руку. — Мы тут с потерпевшим, Айви, — Алан махнул парню за рулем. — Подкинем его до Седьмого. Вессел, знакомься, Айви — наш гитарист и водила. Айви, коренастый парень с бородкой, выглянул, его глаза расширились при виде закутанной фигуры, опирающейся на друзей. — Без шуток? До Седьмого? Там же ночью… ладно, залезай, — буркнул он, но без злобы, скорее с усталой покорностью судьбе. — Только не зачморите там все сзади. Вессел чувствовал их взгляды — любопытство, недоумение, легкую настороженность. Но не ненависть. Не отторжение. Доброта? Незнакомая, пугающая в своей простоте, невероятно притягательная. Дверь фургона открылась, пахнуло кожей, старым салоном и пылью. Вессел, поддерживаемый Аланом и Дэном, сделал шаг внутрь. Шаг из ледяного мрака промзоны в тесное, шумное, пахнущее людьми пространство. Шаг из одиночества Призрака в неизвестность Вессела. Может быть… Может быть, не все люди — это Кибернет или отморозки из переулка? Может быть, в этом громком, грязном, опасном мире есть место и для Призрака? Для Вессела? Странного, молчаливого парня из Седьмого сектора. Дверь захлопнулась. Двигатель заурчал. Мир за окном поплыл. Фургон Айви был старым, но ухоженным — металлический зверь с потертыми боками и гудящим двигателем, который, казалось, цеплялся за жизнь так же отчаянно, как и его пассажиры. Внутри, если прислушаться, уже пахло кожей, маслом и чем-то сладковатым — то ли энергетики, то ли пахучка для салона. Айви крутил руль, изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида, где отражалась закутанная фигура Вессела. — Так, Вессел, говоришь, Седьмой сектор? — Алан повернулся к нему, развалившись на своем переднем пассажирском сиденье. — Там же почти мертвая зона. И ты там живешь? Вессел медленно кивнул. Его пальцы сжали край сиденья, сенсоры фиксировали каждую деталь: вибрацию двигателя, запах одеколона и сигарет, исходящий от Дэни, теплый воздух салона. — Да. Завод. — «Квант»? — Дэни, до этого молчавший, поднял бровь. — Там же уже радиация. — Не везде, — ответил Вессел. Алан свистнул. — Ну, значит, ты либо отчаянный, либо у тебя нет выбора. — Он покрутил в пальцах потрепанную пачку сигарет, затем сунул ее обратно в карман. — Ладно, не моё дело. Но если так, может, не стоит возвращаться? Вессел молчал. Что он мог сказать? — «Я не человек. Я беглый репликант. Если меня найдут — усыпят или сотрут сознание». — Я… не могу идти в другие районы, — наконец выдавил он. — Паспорта нет? — Предположил Айви, не отрывая глаз от дороги. — Что-то вроде того. В фургоне повисло неловкое молчание. Дэни перебирал струны на гитаре, извлекая тихие, разрозненные ноты. Алан грыз кутикулу, разглядывая маску Вессела с любопытством, в котором уже не было прежней легкости. — Ладно, — наконец сказал Алан. — Ну… Может, у тебя есть вариант получше? — Нет. — Понял. — Алан вздохнул, затем неожиданно ухмыльнулся. — Ну, тогда хотя бы расскажи, как тебя так избили. Вессел замер. Его процессор лихорадочно анализировал варианты ответа. Ложь? Правда? Полуправда? — Они напали. Я… не хотел драться. — А зря, — фыркнул Дэни. — Таких надо сразу бить в горло. — Он не такой, — вдруг сказал Алан, пристально глядя на Вессела. — Видно же, он не из тех, кто лезет в драку. Да и их было втрое больше. — Зато из тех, кто получает пизды в зассаных переулках, — пробурчал Дэн, но без злости. Алан проигнорировал его. — Слушай, Вессел. Мы играем в «Резонансе» каждую неделю. Если тебе нужна будет какая-нибудь помощь, приходи. — Или просто так, — добавил Айви. Вессел смотрел на них сквозь прорези шапки. Его лимбическая система генерировала что-то странное — теплое, тяжелое, незнакомое. — Почему? — Спросил он. — Почему что? — Почему вы помогаете? Вы меня совсем не знаете. Алан рассмеялся. — Потому что ты выглядишь так, будто тебе это нужно. И потому что мы не ублюдки. — А еще потому, что Алан вечно подбирает всяких странных типов, — добавил Дэни. — Вот именно! — Алан хлопнул себя по колену. — И знаешь что? Ни разу не пожалел. Фургон свернул на пустынную дорогу, ведущую к заводу. Огни города остались позади, и теперь только тусклые фонари освещали разбитый асфальт. — Остановите здесь, — вдруг сказал Вессел. Айви нахмурился. — Здесь? Но до «Кванта» еще далеко. — Я дойду. Алан обернулся, изучающе глядя на него. — Ты уверен? — Да. На секунду повисло молчание. — Ты живешь прям на заводе? — Уточнил Айви, и в его голосе прозвучало что-то между уважением и жалостью. Вессел кивнул. — Блин…– Алан почесал затылок. — Там же крысы размером с собаку. И дышать нечем. — Я привык. — Ну, это херовая привычка. Фургон остановился. Вессел медленно открыл дверь, холодный воздух ворвался внутрь. — Может, не надо? У нас есть диван. Один хер он пустует. Предложение Алана застало Вессела врасплох. — Я… не могу. — Почему? Тишина. — Спасибо, — сказал он, и это слово прозвучало искренне. — Не за что, — Алан махнул рукой. — Если что, «Резонанс». Спрашивай любого из нас. Вессел кивнул и шагнул в темноту. — Эй, Вессел! — Крикнул Алан ему вслед. — Береги себя, ладно? Простая фраза. Но она задела что-то в его лимбической системе. — Ладно. Дверь захлопнулась. Двигатель заурчал, и фургон медленно скрылся в ночи. Репликант стоял на дороге, слушая, как звук растворяется вдали. Впервые за двадцать один день, десять часов и три минуты он почувствовал, что не совсем один. Где-то в этом городе были люди, которые знали его имя.