Подарить счастье. Бабочка и змей

Комната постепенно наполнялась солнечным светом. Яркие лучи из окна медленно двигались к лицу юноши, лежащему на полу. Из-за света его аккуратный нос начал морщится и дрожать, наровясь вот-вот чихнуть. И чихнул бы, если бы в этот момент юноша не открыл глаза. Солнечный свет сразу же принялся выжигать радужку карих глаз. Из-за боли парень начал резко моргать, пытаясь привыкнуть к яркости. Но у него ничего не получилось. Он попытался перевернуться, чтобы убрать лицо от окна, но внезапно все тело прошило адской болью, а голова загудела так, будто в ней пчелиный рой решил построить улей. В глазах начало темнеть, а в памяти проносится события прошлого дня. Это был единственный день, который Яо Син помнил, все предыдущие были стёрты таблетками и лекарствами для душевно больных. Так ему всегда говорил его сосед по палате. В том дне не было ничего необычного, к Сину как всегда пришла медсестра и начала рассказывать, что он сильно болен и из-за лекарств ничего не помнит, но это только на время лечения, а когда он вылечиться, то все пройдёт. Также она сказала, что его зовут Яо Син и она будет повторять это каждый день. Но Сина это не особо волновало. Он будто бы на самом краю подсознания понимал, что ничего кроме имени нет смысла запоминать. Неважно, что Син ест на завтрак, обед и ужин. Важно, что он сыт. Неважно, какая погода за окном: дождь, снег, град или солнце. Важно, что он лежит в палате в прохладе или в тепле. Он был рад просто лежать и наблюдать за другими: за своим соседом по палате, за медсестрами, а больше всего за дятлом. Большой дятел с невероятными изумрудными перьями и красным пятном на голове. Он жил в дупле, выдолбленном в стволе дуба. Син конечно не знал название этой птицы, но ему очень нравилось слышать стук его клюва о кору: тук, тук, тук, тук... На Сина он действовал как колыбельная. Син был очень доброжелательным парнем, он улыбался всем кого видит, и в ответ, все улыбались ему. Ему приносили сладости, фрукты, делись своими радостями и печалями. Яо Сину было очень интересно их слушать, несмотря на то, что на следующее утро он ничего не вспоминал. Но добрый сосед ему просто всё рассказывал занаво. Син не думал, что сегодняшний день какой-то особенный. Он как обычно часто улыбался людям, ярко и заразительно смеялся на шутки соседа и рассказы других пациентов. Этот день Яо Син особо не запоминал, как и все предыдущие. Так,  за приятной беседой сразу со всеми и одновременно не с кем, время быстро пролетело, наступила ночь. Все быстро разошлись по палатам. Син же, поудобнее расположился в кровати и уснул, укрывшись с головой одеялом. Сквозь сон Яо Син услышал какие-то голоса, они о чем-то спорили, постепенно приближаясь к его кровати. — Мы не можем так поступить, он ведь ещё ребёнок..., —шопотом сказал один из голосов, очень похожий на голос медсестры, приходящей каждое утро ему объяснять, почему он ничего не помнит. — Ничего не поделать, — также шопотом сказал второй голос, кажется мужской, он напоминал голос его лечащего врача, — Его родственники подписали согласие. —Но мальчику же становится лучше!, —воскликнул женский голос. —Ему лучше, потому что он постоянно принимает препараты. Мы не можем его выписать. Мы лечим его уже семь лет, но результата почти никакого. Ты думаешь его родителям достовляет радость видеть своего ребёнка таким? Неспоспобным самостоятельно двигаться и мыслить без лекарсв? Сколько можно мучить их и его? Ему никогда не поправиться... Поэтому, с согласия родственников, мы должны это закончить. Так будет лучше для него и для них. Все равно от мальчика осталась лишь одна оболочка,—мужской голос говорил уверенно и твёрдо. Он действительно понимал, о чем говорит. И Яо Син понимал, хоть и смутно. Син не пытался проснуться, чтобы остановить врача. Он не видел смысла. Его самого мучила мысль, что проснувшись завтра, он опять ничего не вспомнит. Син не знал, о каких родителях говорил врач, но если им тоже от его смерти станет лучше, то это будет очень хорошо. Больше Яо Син не вслушивался в их разговор. Он чувствовал, что по венам начал течь какой-то раствор, он погружал Сина в глубокий сон навсегда. И пока Син был ещё в сознании, по его щеке стекла одинокая слеза осознания, что больше он никогда не проснётся, что его мучения закончились. Но в глубине души, его терзали сожаления. Он столько всего не смог сделать... И вдруг, его разбудил яркий свет. Просматрев в своей голове воспоминания, Яо Син застыл в шоке: почему он жив? Почему он помнит? По его щекам потекли слёзы огорчения и в тоже время счастья. Даже если все это предсмертная иллюзия, он не будет жаловаться. Он бы так и остался застывшей статуей, если бы его размышления не прервал роботизированный голос. — Добро пожаловать в мир новеллы "Три дракона принцессы-феникса", хозяин! Я - система, ваша проводница по этому удивительному миру заклинателей! И я на сто процентов уверена, что вы читали эту книгу. Так что у нас не будет никак проблем с выполнением задания!, —голос системы радостно кричал внутри черепной коробки Сина и быстро прогнал все безрадостные мысли из его головы, заставив сосредоточиться на настоящем. —Прошу прощения, система, —Син не знал что это такое, но решил называть её так, — Но я понятия не имею, о какой новелле идёт речь.. И... Что вообще такое новелла? — Яо Син был в замешательстве. Только он умер, как сразу же проснулся в каком-то незнакомом месте и говорит с непонятным голосом. —Не читал книгу? Не знаешь, что такое новелла?..., — казалось, система сейчас взорвётся от злости, — Ты ИЗДЕВАЕШЬСЯ? —Нет, зачем мне это?, —Син искренне не понимал, чем уже успел разозлить систему. —Не понимаешь??? Ты должен был знать книгу, чтобы все прошло идеально! Откуда вообще ты вылез, ДЕБИЛ??!! Ты знаешь, что испортишь мне статистику? У меня не будет повышения, ПРИДУРОК!!! Понимаешь???!, —систему от гнева рвало на части, но Син не разделял ее чувств. — Извините, система, но я не понимаю, — это было незнание ребёнка, впервые выпущенного поиграть на детской площадке. Ему было все интересно узнать и потрогать, но он ничего не знал и ожидал, что взрослые ему расскажут. Но "взрослый" решил уйти, так ничего и не объяснив. —Всё! Я сваливаю! Пусть с тобой кто-то другой разбирается!!, —крикнула система и её присутствие растворилось, словно дымка. —Подожди!!!..., —Яо Син кричал буквально в отчаянии. Больше всего он боялся остаться в неизвестном месте один, без человека, который ему хоть что-то объяснит. Но перед глазами только вспыхнуло окошко, похожее на игровое, с надписью: " Система находится на техобслуживании, пожалуйста, обратитесь позже...", и зависло, никуда не пропадая. Син мог бы взвыть от отчаяния, но решил пока не тратить на это силы. Он все ещё не определился, сон это или явь. Так то, Син решил попробовать поспать. Но шла уже пятая минута, а сон всё никак не шёл. Из за боли, прокалывающей иглами всё тело, глаза не получалось даже прикрыть. Син поднял руку, спрятанную в нежно-жёлтый рукав ханьфу*, она ощущалась тяжёлой. Другой рукой он отодвинул рукав, и увидел множество синяков, фиолетовых и синих, украшающих его запястье, предплечье и даже плечо. На второй руке было также. В ужасе, Син быстро начал снимать верхние одежды, как бы больно двигаться не было, и увидел на своём теле ещё больше гематом и синяков. " Кто же меня так побил и когда?" : пытался понять юноша, осматривая тело:"Насколько сильно надо ненавидеть человека, чтобы так его избить?". Но никто ему не ответил. Да и как бы ответил, если Син один? Полусидя, полулежа, Син смог рассмотреть помещение, в котором он находился. Это был сарай, или кладовая, или склад. В нем валялось множество непонятных вещей: какие-то желтые бумашки, бамбук, старые сгнившие деревянные мечи, саломенные шляпы, а также куча паутины и многое другое. В сарае, что пах так, словно здесь было болото, и выглядел так, будто здесь не подметали сто лет, из слоя многовековой пыли можно было скатать шарики, было всего одно окно, находящеяся у самого потолка. Когда Син попытался дотянуться до него, преодоливая боль, то не удержав равновесие, больно плюхнулся пятой точкой на что-то твёрдое. Но удивительно, что оно заговорило. —Что ты себе позволяешь?, —сердито прикрикнуло нечто, под его маленькими бёдрами, —А ну-ка, живо вставай! —Извините, я не хотел на вас падать, —пролепетал Син, извиняще улыбаясь, и осторожно встал с неизвестного предмета, — Я просто хотел посмотреть в окно, но не дотянулся... —Так уж и быть, я тебя прощаю. Ты такой вежливый юноша, —голос нечта смягчился, —Что ты здесь делаешь, мальчик? —Я не знаю..., —Син опустил голову и его глаза скрылись за чёлкой,—Когда я проснулся, то уже был здесь. —У тебя что-то болит?, —ей стало жаль ребёнка, он выглядел таким потерянным. —У меня все болит, даже голова, —устало ответил юноша, терпеть боль становилось невыносимым. —Какой ужас! И как давно ты так?, —в её голосе было столько сочувствия, что им можно было заполнить большую ванную. —Не знаю... Если честно, —Син облокотился спиной о стену, и тут же поморщился от боли. —А ты пробовал выйти?, —она будто указала на дверь. —Нет..., —Син и правда даже не смотрел в сторону двери, он думал, зачем ему пытаться выйти, если завтра он опять ничего не вспомнит. —Ну так встань и попробуй!, —приказала нечто голосом не терпящим возражений, и Яо Син послушался. Кряхтя, он медленно поднялся, держась за стену, и начал осторожно пробираться через горы хлама к двери. Обливаясь десятым потом, он все таки дополз до выхода под ободряющие речи незнакомки. Но дернув ручку двери, понял, что она не открывается. —Что такое?, —спросила незнакомка, заметив, что Син застыл. —Дверь... Она не открывается..., —быть запертым в неизвестном месте пугало юношу даже больше, чем невозможность узнать, где он оказался. —Тогда попробуй по другому, — незнакомка не сдавалась и Син тоже не мог, он попробовал и от себя, и на себя, но ничего не изменилось. —Мы заперты, —констатировал факт Син. —Не мы, а ты, —сказала незнакомка печально, —Я то здесь давно. —Ясно..., —повисла пауза, Син прислонился к двери, ему было тяжело дышать,—Может, познакомимся?, —он не мог поверить, что произнёс это, он никогда не предлагал ничего первым. Но в этот раз Син чувствовал, что все подругому. —Я не против!, —незнакомка запела от счастья, казалось, она давно ждала пока её спросят, — Я духовное оружие и музыкальный инструмент цинь*, а зовут меня Тази Цаопин (поляна кроликов)!, —Тази была очень горда своим именем. —Какие милое имя!, —засмущал Тази Син, — А меня зовут Яо Син (вечное счастье), —с грустью в голосе представился юноша. —У тебя тоже чудесное имя! Сразу понятно, что родители тебя очень любили, —Тази поспешила его приободрить. "Любили, возможно, но я стал для них обузой" : Син ещё сильнее погрустнел. —Ну что ты нос повесил? Хочешь, я расскажу о себе, —выжидающе спросила Тази. —Конечно, мне очень интересно, —Син слабо улыбнулся, готовый выслушать рассказ. —Так вот... Я духовное оружие,—она сделала артистичную паузу, —Меня сделали на заказ для одной заклинательницы, которая очень любила кроликов. Мы с ней были не разлей вода, всегда ходили вместе. Я спасала её во множестве битв и была самым надёжным товарищем. Но однажды, заклинательница влюбилась, вышла замуж, завела детей, и я стала ей не нужна, ведь её муж всегда мог её защитить. Так я и оказалась здесь, —Тази тяжело вздохнула. —Ты по ней скучаешь?, —Яо Сину стало грустно за Тази. —Раньше скучала, а сейчас, я жду человека, который стал бы моим новым хозяином, —в её голосе было столько надежды, обращенной к Сину, —Хочешь стать моим хозяином, Син? Я не прихотливая, энергии мне много не надо, огонь, дождь, снег и прочее меня не берут. Можешь на мне сидеть, использовать как столик для чая или как собеседника. Я очень много знаю. И многому могу тебя научить. Яо Син посмотрел на парящее окошко с неизменной надписью : "Система на техобслуживании...", и мягко улыбнулся, смотря на место, где лежит Тази Цаопин. —Я был бы очень рад, если бы ты стала моим другом, —его улыбка озарила пространство, словно солнце после дождя. Предлагать дружбу ему было в новинку, но это ощущалось так приятно. —Другом?, —Тази не могла поверить своим ушам, если бы они были, —Конечно! Конечно буду! Скорее подойди ко мне!, —Тази словно тянула невидимые руки, чтобы обнять юношу. И Син это понял. Уже не обращая внимания на боль, он к ней привык, Син быстро подошёл к Тази и начал доставать её из хлама. Постепенно завал исчезал, и перед Яо Сином предстала цинь, сорок сантиметров в ширину и метр в длину. Взяв в руку край рукава жёлтого ханьфу, Син принялся стирать пыль с поверхности лакированного дерева. Через несколько минут стараний, его взору предстала картина: поляна, усеянная множеством кроликов, поедающих капусту с большим аппетитом, а один кролик в центре держал цинь и светился. Син почувствовал, что этот кролик и есть душа Тази,такая трепетная и сильная одновременно. Рисунок был выполнен из кости быка, вставленного в дерево. —Ты такая красивая, Тази, —Син не мог сдержать восторга. —Спасибо, ты тоже очень красивый, —смущённо пролепетала Тази. —Я красивый?, —Син не знал как выглядит, —Расскажи пожалуйста, как я выгляжу, а то я не знаю. —Нууу, —Тази раздумывала какие слова подобрать, чтобы описать его, — У тебя ярко алые волосы с золотым отливом, волосы до плеч, чёлка немного прикрывает глаза, а глаза у тебя карие. Лицо овальное с небольшими щечками, нос маленький, аккуратный. Губы у тебя розово - персиковые, но в центре небольшое красное пятно. А! И ещё, у тебя вокруг глаз золотые тени, они будто светятся, —с каждым произнесеным словом Тази все больше восхишалась им, — Хоть внешность у тебя необычная, но не слишком. Яо Син даже не знал что сказать. Необычная внешность, но не слишком. Если его внешность не самая необычная, то ему страшно представить, как выглядит действительно необычная внешность. —Спасибо, —ему все равно было приятно осознавать, что он не уродлив, —Что будем делать дальше? —Может всё таки выберемся из этого забытого богом сарая? Я уверена, что ты уже достаточно надышался пыли, —да и самой Тази уже надоело столько лет лежать под слоем грязи. —Но как? Дверь ведь заперта, —единственным выходом Сину казалось окно у потолка, ведь в нем не было рамы и стекла. Но у Тази было неожиданное предложение. —Давай просто выбьем дверь!, —ей этот вариант казался гениальным. —Что? Как? У меня сил точно не хватит, —в его голове подобное просто не укладывалось. —У тебя сил может и не хватит, —Тази посмотрела на духовную силу Яо Сина, —А вот у меня точно получится! —Мгм?, —Син все ни как не мог понять ход мыслей собеседницы. —Ну как же..., —Тази принялась ему объяснять как ребёнку, —Я цинь и у меня есть струны, если ты вольешь в одну из моих струн духовную силу и натянешь её, а затем отпустишь, то ударная волна от неё выбьет дверь! —Тази..., —Сину было очень стыдно за себя, —Я не знаю, что такое духовная сила. Я вообще ничего не знаю... —..., —сказать, что она была в шоке, ничего не сказать, —Совсем... Не знаешь? —Совсем, —он понуро опустил голову, пытаясь спрятать свое виноватое лицо. —Ну ничего!, —внезапно радостно сообщила Тази, —Я тебя научу. Я люблю обучать! —Правда!, —Син сразу же просиял, —Научи пожалуйста! —И так, —с интонацией учителя объясняла Тази, — Для начала, прими любую удобную позу, лично для тебя. —Такую?, —Син лёг на пол и сложил руки на груди. —Можно и такую,—одобрила Тази Цаопин, —Теперь закрой глаза и начни мысленно искать в своём теле светящийся шарик, он может быть как маленьким, так и большим, —Син сосредоточиться и начал искать. Прошла минута, две, три, но шарик все не находился. Он уже думал, что у него его нет, как заметил у себя в груди едва заметный огонёк голубого цвета. —Нашёл!, —радостно сказал Яо Син, —Маленький огонёк. —Молодец, —Тази мысленно похлопала его по плечу, —Теперь, сосредоточься на этом огоньке, почувствуй его жар. Чувствуешь?, — Син кивнул, —А теперь, направь жар огонька в руки, ноги и голову, а потом верни обратно. Получается? , —Сину было очень тяжело направлять энергию огонька, но он кивнул, —Отлично! Теперь повторяй это много, много раз, пока жар огонька сам не начнёт течь по твоему телу, —Син снова кивнул и начал гонять энергию огонька по телу, сначала ему было очень тяжело, все тело ныло, но с каждым разом, становилось все легче. Через некоторое время Яо Син открыл глаза и сильно удивился, его тело стало намного легче, а боль от синяков, почти не ощущалась. Но самое удивительное то, что когда Син начал медитировать*, судя по свету из окна-был день, а сейчас вечер. —Как себя чувствуешь?, —спросила Тази, заметив, что он открыл глаза. —Это удивительно, но я чувствую себя очень даже хорошо, —Яо Син не мог поверить своим словам, но это было так. —Прекрасно. Теперь мы можем выбраться от сюда!, —этого момента Тази ждала давно, —Давай выбьем эту дверь! Син поднялся с барахла, на котором лежал и взял в руки Тази, найдя наиболее не захломленное место, Яо Син сел и положил себе на ноги Тази Цаопин, как она сказала. Затем он пальцем натянул первую струну, влил в неё духовную энергию и отпустил. Такого грохота не ожидала даже Тази. Её ударная волна не просто снесла дверь, а разорвала в щепки, даже задев стену. Тази Цаопин направила свой взор на Яо Сина и ужаснулась. Его духовная Сила за пол дня медитации выросла в три раза! Но такое не возможно. Только если в теле не находится новая душа, усилившая врождённый потенциал тела. Не удивительно, что Син ничего не знает, ведь он теперь другой человек! Но Тази промолчала об этом. Ей было неважно, кто изначально был в этом теле, ей было важно, что нынешний владелец тела - её друг. —Ну что, пошли?, —спросила она у ошарашеного Яо Сина. —Пошли, —Син наконец то совладал со своими эмоциями и принял спокойное выражение,—Пора подышать свежим воздухом. ____ Ханьфу* (кит. 汉服, пиньинь hànfú) — традиционный костюм ханьцев Китая. Буквально переводится как «одежда ханьцев». Отличительная черта ханьфу — перекрёстный воротник и правый отворот, а также пояс вместо кнопок. Цинь* (кит. 琴) — общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространённых в Китае. Наиболее известны семиструнный цинь — цисяньцинь (古琴 гуцинь) и двухструнный смычковый матоуцинь. В классическую эпоху под цинем прежде всего подразумевали «древний цинь» (гуцинь), считающийся одним из немногих исконно китайских инструментов.