ネコボーイ

Тэхён утонул в мягкости футона, втягивая прохладный, пахнущий старым деревом и циновками татами воздух. Тур по Японии был фееричным, но изматывающим. Несколько часов туризма после концерта – храмы, улочки, невероятная еда – окончательно добили. Хозяйка дома, милая пожилая женщина, подруга его менеджера, любезно предложила переночевать в традиционной комнате. Он с благодарностью согласился, мечтая только о сне. Луна, огромная и серебристая, заглядывала в узкое окно-сёдзи, рисуя на полу причудливые узоры. Тишина была почти физической, нарушаемая лишь далеким гулом мегаполиса и редким шелестом листвы в саду. Тэхён уже почти плыл в объятиях Морфея, его тело тяжелело, мысли расплывались. И вдруг… ощущение. Сначала едва уловимое, как паутинка на щеке. Но оно не исчезало. Наоборот. Легкое, почти невесомое прикосновение к его волосам у виска. Тэхён замер, не открывая глаз. Воображение? Усталость? – мелькнуло в затуманенном сознании. Но прикосновение повторилось. Уже увереннее. Нежные кончики пальцев, а это точно были пальцы, скользнули по прядке, отодвинув ее со лба. Движение было осторожным, но настойчивым. Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки, смесь неожиданности и чего-то… странно приятного. Он приоткрыл глаза, стараясь не шевелиться. Комната была залита лунным светом и глубокими тенями. Никого. Абсолютно никого видимого. Но ощущение в волосах не исчезло. Наоборот. Теперь это были не просто прикосновения. Это были… ласки. Чьи-то невидимые руки мягко вплетались в его темные пряди, осторожно массировали кожу головы у корней, поглаживали длинные челку, отведенную со лба. Движения были игривыми, но нежными, словно кто-то невероятно аккуратный и заинтересованный изучал текстуру его волос. Тэхён затаил дыхание. Страх? Да, тень его скользнула по сердцу. Но сильнее было жгучее любопытство и это странное, убаюкивающее тепло от прикосновений. Он вспомнил обрывки разговора за ужином. Хозяйка, улыбаясь, говорила что-то о духах дома, о маленьких безобидных существах, которые любят тепло и уют… 'Нэко… Нэкоотоконоко?' – пронеслось в голове. Она упоминала это слово. Духи, похожие на полу-кошко видных и одновременно на людей. Они не злые. Они… игривые. И особенно любят гладить волосы тех, кто им приглянулся, пока те спят. Считалось знаком расположения духа дома. Мысль показалась нелепой. Но что еще могло объяснить эти невидимые, такие реальные прикосновения? Тэхён медленно, чтобы не спугнуть, перевернулся на спину. Прикосновения на мгновение замерли, будто дух насторожился. Но уже через секунду невидимые пальцы снова погрузились в его волосы, теперь у висков и на затылке. Ощущение было… восхитительным. Как самый нежный массаж головы, который он когда-либо испытывал. Словно кто-то крошечный и невесомый с бесконечной нежностью возился в его шевелюре. Он рискнул приоткрыть глаза еще шире, вглядываясь в лунную полосу у своего изголовья. И ему показалось… нет, он увидел. Не тело, не лицо, а лишь легчайшее мерцание в воздухе, как теплый дрожащий маревом воздух над асфальтом летом. И в этом мерцании на мгновение угадывались очертания – два искорки-глаза, широкие и любопытные, и смутная улыбка. Молодая, открытая. 'Чонгук?' – имя само возникло в сознании Тэхёна. Не знал почему. Просто почувствовал его – молодой, игривый, немного застенчивый, но настойчивый в своем любопытстве. – Привет… – прошептал Тэхён так тихо, что это было больше движением губ, чем звуком. Мерцание дернулось, и прикосновения на секунду прекратились. Но не исчезли. Дух, казалось, замер, прислушиваясь. Потом пальцы вернулись, но уже не так уверенно. Одна невидимая рука осторожно коснулась его виска, другая запуталась в прядке у уха, слегка потянув ее. Не больно. По-кошачьи игриво. Тэхён невольно рассмеялся – коротким, тихим, сонным звуком. Это, казалось, ободрило невидимого гостя. Прикосновения снова стали увереннее, ласковее. Дух словно мурлыкал от удовольствия, которого Тэхён не слышал, но чувствовал в вибрации воздуха и в тепле, исходящем от того места, где должно было быть его невидимое тельце. Усталость, смешанная с этим неземным умиротворением, начала снова накрывать Тэхёна. Его веки тяжелели. Страх растворился без следа, оставив только странное чувство… защищенности? Благодарности? Как будто его выбрали. Как будто этот маленький дух дома, этот нэкоотоконоко по имени Чонгук,.он уже не сомневался в имени, нашел в нем что-то теплое и достойное своего внимания. Последнее, что он осознал перед тем, как сон окончательно забрал его, – это нежные пальцы, заплетающие крошечную, невесомую косичку у его виска, и легкое, как дуновение, чувство прощания, смешанное с обещанием. Обещанием тихой, ночной игры для тех, кто открыт чуду. Когда утреннее солнце, яркое и настойчивое, пробилось сквозь сёдзи и упало на лицо Тэхёна, он открыл глаза. Комната была пуста и прозаична. Никакого мерцания, никаких невидимых пальцев. Он поднял руку, машинально потрогав волосы у виска. Пряди были мягкими, чуть спутанными после сна… но одна тонкая прядка, та самая, казалось, была уложена с особой тщательностью. Или ему это только показалось? За завтраком хозяйка спросила, хорошо ли он спал. Тэхён улыбнулся своей лучезарной, чуть загадочной улыбкой Ви. – Невероятно хорошо, – ответил он искренне, глядя куда-то мимо нее, в угол комнаты, где тени были особенно густыми. – У вас очень… гостеприимный дом. Очень теплый. Скажите, – он сделал паузу, – а ваш нэкоотоконоко… он любит музыку? Хозяйка засмеялась, но в ее глазах мелькнуло понимание и легкая, древняя как эти стены, мудрость. – О, да, милый. Особенно колыбельные. И красивые голоса. Тэхён кивнул, доедая рис. Он не видел духа при свете дня. Но где-то глубоко внутри, в теплом месте, куда добрались невидимые пальцы, он знал – Чонгук слушал. И, возможно, ждал следующей ночи, когда усталый айдол снова принесет в этот дом музыку в своей душе и шелк своих волос. Возвращаться в Сеул было как-то… грустно. И где то там же теплилась надежда – а вдруг, если он когда-нибудь вернется на чуть больше... нежные пальцы снова навестят его ночью?