Смыть прошлое

Для каждой омеги период течки — время испытаний. У кого-то это дни нестерпимого желания, когда в качестве объекта влечения годится даже портрет на стене, а кто-то просто становится излишне чувствительным. Антон Шастун, двадцатичетырехлетний омега, с первой течки переносил это состояние относительно спокойно. Единственной проблемой были назойливые альфы, готовые затащить парня в ближайшие кусты без всякого повода. Поэтому за пару дней до начала течки Антон старался избегать мест скопления альф, отпрашивался с работы и закупал необходимый набор: успокоительный чай, любимые сладости и подшивку старых журналов. Но в этот раз все пошло наперекосяк. Течка настигла внезапно, поздним вечером на работе. Легкое головокружение мгновенно переросло в обжигающий жар, а запахи вокруг стали невыносимо резкими, словно ударили в нос концентрированными духами. Волна возбуждения окатила тело, и Антон понял: нужно бежать. Собрав волю в кулак, парень заглянул к начальнице. Молодая альфа, Оксана Олеговна, увлеченно заполняла документы, пока ее не отвлек настойчивый аромат Антона. — Оксана Олеговна, мне срочно нужно домой, — вежливо произнес Антон, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Хорошо, Шастун, иди. Но будь осторожен, от тебя за километр несет, — предостерегла начальница, бросив на него быстрый взгляд. Антон поблагодарил ее и поспешил прочь из офиса. Прохладный вечерний воздух встретил его на улице, но облегчение было мимолетным. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью внизу живота, а городские запахи казались удушающей смесью. Антон твердо решил добраться до дома без приключений. Отбросив мысль об общественном транспорте, он отправился пешком, благо жил неподалеку. Превозмогая нарастающую слабость, Антон ускорил шаг. Он чувствовал на себе взгляды проходящих мимо альф, их животный интерес прожигал кожу. Парень старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на цели — добраться до своей квартиры, где его ждали тишина, покой и долгожданное спасение. Но каждый метр давался с трудом, тело словно горело изнутри, а феромоны, которые он отчаянно пытался сдержать, предательски вырывались наружу, притягивая нежелательное внимание. Свернув в темный переулок, Антон вдруг почувствовал сильный удар, впечатавший его тело в стену гаража. — Почему такой красивый и один? — прошептал голос из тьмы, обдавая его лицо горячим дыханием. Страх сковал Антона. "Вот почему нужно было взять такси", — промелькнуло в голове, пока он судорожно сглатывал слюну. — Отпустите, или я закричу, — хрипло ответил он, с ужасом осознавая, что перед ним альфа в гоне. Альфа прижал его сильнее к стене, обжигая шею своим дыханием. Антон почувствовал, как воля начинает слабеть под натиском чужой силы и собственных феромонов. Он попытался вырваться, но хватка была железной. В голове промелькнула мысль о том, что это конец, что никто не услышит его крики в этом темном переулке. К глубокому сожалению, эта история не знала счастливого конца. Сильные руки развернули Антона, прижав его грудью к холодной металлической поверхности гаража. Вторая рука зажала ему рот. Отчаяние захлестнуло Антона с головой. Альфа, источавший резкий, животный запах, словно дикий зверь, не давал ему пошевелиться. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах оглушительным набатом. Парень пытался вырваться, дергался, но все было тщетно. Сила нападавшего была несоизмеримо больше, а собственное тело, охваченное течкой, предательски слабело. В голове мелькали обрывки мыслей: о квартире, где его ждали журналы и успокоительный чай, о работе, о жизни, которая могла бы быть. Но реальность была жестокой и пугающей: темный переулок, грубая сила, животный голод в движениях альфы. Антон чувствовал, как контроль над ситуацией ускользает, как страх парализует волю. Альфа оторвался от его шеи, жадно втягивая воздух, пропитанный феромонами. Он грубо провел рукой по щеке Антона, усмехаясь: — Не кричи, сладенький. Все равно никто не услышит. В этот момент Антон почувствовал, как альфа начинает рвать на нем одежду. От ужаса по телу пробежала дрожь. Он закрыл глаза, готовясь к неизбежному, и слезы потекли по щекам. Бессилие сковало Антона, лишая возможности сопротивляться. Он чувствовал, как ткань рубашки рвется под грубыми пальцами, обнажая кожу, по которой пробегали мурашки от холода и ужаса. Альфа дышал тяжело и прерывисто, его запах становился все более насыщенным, заполняя собой все пространство вокруг. Антон отчаянно пытался сдержать рыдания, но слезы продолжали литься, обжигая щеки ледяным прикосновением. Антона использовали в грязном переулке, в день, который до этого ничем не отличался от сотни других. Альфа бросил Антона на землю, и в свете луны он смог разглядеть его лицо: голубые глаза, черные волосы, тонкие губы, искаженные в животном оскале. Парень задыхался от слез, жуткая боль сковала все тело. Он лежал в тесном переулке на сырой земле со спущенными штанами и разорванной рубашкой, а куртка валялась неподалеку. Собрав последние силы, Антон попытался подняться, но ноги подкосились, и он снова упал. Боль пронзала каждую клеточку тела, но сильнее физической была боль душевная. Он чувствовал себя сломленным, униженным, растоптанным. Мир вокруг казался чужим и враждебным. С трудом поднявшись на ноги, Антон подобрал куртку и, шатаясь, побрел в сторону дома. Слезы продолжали литься, смешиваясь с грязью на лице. Каждый шаг отдавался мучительной болью, но он шел, не останавливаясь, словно боялся, что если остановится, то больше не сможет двигаться. Добравшись до квартиры, Антон рухнул на пол в прихожей, не в силах сделать больше ни шагу. Он лежал, свернувшись калачиком, и плакал, пока не уснул от изнеможения. Утро встретило его тупой болью в теле и пустотой в душе. Антон не мог поверить, что все это произошло с ним на самом деле. Он чувствовал себя грязным и сломленным. В голове билась одна мысль: "Надо написать заявление". Он запомнил лицо насильника, знал, что медицинская экспертиза подтвердит следы насилия, и он сможет посадить этого подонка, если его найдут. С трудом поднявшись, Антон добрался до ванной. Холодная вода обожгла кожу, но это немного привело его в чувство. Он долго стоял под душем, пытаясь смыть с себя грязь и отвращение, но тщетно. Воспоминания о вчерашнем дне преследовали его, не давая покоя. Смотря в зеркало, Антон не узнавал себя: заплаканные глаза, бледное лицо, дрожащие губы. Он чувствовал себя чужим в собственном теле. Собравшись с духом, Антон вызвал такси и поехал в ближайший травмпункт. Там ему оказали необходимую медицинскую помощь и зафиксировали следы насилия. Это было невероятное унижение и позор, но он понимал, что это единственный шанс наказать урода. В полиции он написал заявление, подробно описав все, что произошло, и помог составить фоторобот. Антон знал, что это будет долгий и трудный процесс, но он был полон решимости наказать виновного. Он не мог позволить, чтобы этот человек продолжал калечить чужие жизни. По совету участкового Шастун нанял адвоката, который с готовностью взялся за дело, по возможности собирая все доказательства. Вернувшись домой, Антон запер дверь на все замки и задернул шторы. Он чувствовал себя в безопасности только в этих четырех стенах. Ему было страшно и одиноко, но он знал, что должен пройти через это. Он должен найти в себе силы жить дальше, несмотря ни на что. Три месяца спустя Антона вызвали в участок – по фотороботу был найден подозреваемый. Шастун, не теряя ни минуты, примчался туда. Его провели к камере, за которой сидел мужчина, едва перешагнувший тридцатилетний рубеж. – Вот он, Попов Арсений Сергеевич. Осмотрите его внимательно, обратите внимание на любые особенности внешности, будьте предельно внимательны, – напутствовал сотрудник. Антон приблизился к решетке. Мужчина поднялся и подошел к нему вплотную. – Парень, это ошибка, я никого не трогал, – тихо произнес Арсений. Шастун впился взглядом в его лицо. Те самые черные, коротко стриженные волосы, тонкие губы, родинки на шее и, главное, глаза… Глаза, которые преследовали Антона в кошмарах каждую ночь. – Ах ты, мразь! – взревел парень, поворачиваясь к сотруднику. – Это он! – Антон Андреевич, вы уверены? – Да! Это он! Я уверен на все сто процентов! – Голос Антона дрожал от ярости и омерзения. Он сверлил Попова взглядом, пытаясь запечатлеть каждую черту его лица, чтобы никогда не забыть того, кто сломал его жизнь. Арсений смотрел на Антона с растерянностью и какой-то обреченностью. Он отрицал свою вину, но в его глазах плескался страх. Антон видел, как Попов пытается понять, что происходит, но тщетно. И в этот момент Шастун осознал, что его мучения, возможно, подошли к концу, что он больше не будет жить в тени страха и унижения. После опознания началось судебное разбирательство. Адвокат Антона проделал колоссальную работу, собрав неопровержимые доказательства и свидетельские показания. Попов отчаянно отрицал свою вину, но улики были слишком очевидны. В итоге суд признал Арсения Попова виновным в нападении и изнасиловании Антона Шастуна. Антон почувствовал, как его переполняет облегчение, когда прозвучал приговор. Он понимал, что прошлое не вернуть, но справедливость восторжествовала. Попов понес наказание за свои злодеяния, и теперь Антон мог начать новую жизнь, свободную от страха и ненависти. Мужчину приговорили к пяти годам лишения свободы и штрафу за моральный ущерб. Антон был доволен собой. После суда он поспешил домой и тут же набрал номер своего друга Ильи. Он был единственным, кто знал о случившемся, и парня распирало от нетерпения поделиться новостью. – Илюх, его посадили! Пять лет, представляешь?! – кричал Антон в трубку, захлебываясь от эмоций. – Я наконец-то могу выдохнуть, Илья! Это конец! В трубке раздался ликующий вопль Ильи, а затем поток поздравлений и слов поддержки. Антон слушал друга, и слезы сами собой навернулись на глаза. Он действительно чувствовал, что кошмар закончился. Пять лет – это не так уж и много, но для Антона это был шанс начать все с чистого листа. После разговора с Ильей Антон ощутил невероятную легкость. Он вышел на балкон, жадно вдохнул свежий воздух и улыбнулся. Мир вокруг казался ярче и добрее. Он знал, что путь к полному восстановлению будет долгим, но он готов был идти вперед. Он больше не боялся. Жизнь постепенно вернулась в привычное русло, и Антон начал обретать счастье. Но со временем он стал замечать в себе странные изменения: его тошнило от малейших запахов, посреди ночи он просыпался от голода, да и в целом стал есть гораздо больше, живот слегка округлился, а последней каплей стало отсутствие течки. В голову Антона стали закрадываться самые ужасные мысли, но он упорно гнал их прочь. Однако в день задержки он все же решился купить тест на беременность. Результат оказался положительным. Мир рухнул в одно мгновение. Положительный тест в руках Антона стал приговором, клеймом на его измученной душе. Беременность – это чудо, дар жизни, но для него это было лишь мучительным напоминанием о той страшной ночи, о насилии и унижении. Как он мог выносить под сердцем дитя, зачатое таким чудовищным образом? От одной мысли об этом его бросало в дрожь. Отчаяние захлестнуло Антона с головой. Он не знал, что делать, куда бежать. Аборт? Но как он сможет лишить жизни невинное существо, пусть и зачатое в кошмаре? Оставить ребенка? Но сможет ли он дать ему любовь и заботу, не вспоминая при этом о случившемся? Сердце разрывалось от боли и противоречивых чувств. В панике Антон метался перед зеркалом, разглядывая округлившийся живот. В голове царил хаос. Но вдруг решение пришло само собой. Следующим утром Антон приехал в тюрьму, где отбывал наказание Попов. На входе его без проблем пропустили. Шастун занял место для переговоров и стал ждать. Арсений выглядел крайне растерянным, увидев парня. – Антон, верно? – робко спросил он. – Да, тот самый – Антон говорил сквозь зубы, всем своим видом показывая, что эта встреча ему отвратительна, но он счел ее неизбежной. – Чем обязан? – сухо поинтересовался Попов. Антон молча протянул листок, под которым виднелся маленький зип-пакет. Арсений взял бумагу. Результат УЗИ, крошечное фото плода, положительный тест… – Что это? – Попов непонимающе смотрел на парня, не находя объяснения ни его появлению, ни этим бумагам. – Это твой ребенок, Арсений. Поздравляю. Я беременен. Арсений был потрясен. Он не мог поверить в происходящее. – Что… что ты с ним сделаешь? – Мужчина боялся поднять глаза, боялся встретиться взглядом с парнем, чью жизнь он бесцеремонно сломал, поддавшись в тот роковой вечер низменным инстинктам. – Не знаю. Я еще думаю над этим, – честно ответил Антон. – Пожалуйста, не убивай его, умоляю, – голос Попова дрожал. Антон горько усмехнулся. – А классно ты, Попов, устроился. Сначала людей насилуешь, а потом просишь тебе детей оставить. Я не собираюсь оставлять этого ребенка. Это мое тело, и я не хочу портить его из-за тебя. Мне не нужен ребенок, тем более от насильника, – холодно отрезал парень. Это была ложь. Утром на УЗИ он видел, как бьется сердце его малыша. Ему уже почти пять недель, и он довольно большой. Несмотря на то, как это чудо появилось на свет, Антон не мог лишить его жизни. Но он хотел, чтобы его насильник помучился, чтобы почувствовал вину и отчаяние. – Прошу тебя, Антон, не надо. Не делай этого, – взмолился Арсений. – Я все сказал. Ребенку не жить. Теперь живи с этим. Пока. Антон резко встал, оставив Попова в оцепенении. Он вышел из комнаты для свиданий, ощущая, как тяжесть лжи давит на плечи. Слова, брошенные Арсению, были жестокими, но они были его местью, его способом заставить насильника почувствовать хотя бы часть той боли, что испытывал он сам. Дома Антон прижал руки к животу, маленькое существо внутри него жило своей жизнью, не ведая о той буре эмоций, что бушует в душе его отца. Он знал, что не сможет причинить ему вред, что это его ребенок, его плоть и кровь, независимо от обстоятельств зачатия. Решение созрело окончательно. Он родит этого ребенка и даст ему все, что сможет. Он будет любить его, защищать и сделает все, чтобы он вырос счастливым и здоровым. Антон понимал, что это будет непросто, но он был готов к трудностям. Он не позволит прошлому сломать его и украсть будущее его ребенка.