Evil Grows

У агента Стоуна возникла проблема. Если смотреть со стороны, можно справедливо предположить, что доктору не нравилось быть окружённым людьми с более низким интеллектом. И хотя агент Стоун никогда не считал себя самым умным человеком, он полагал, что его интеллект выше среднего… В присутствии доктора Роботника было трудно вспомнить, каков на самом деле средний уровень, но в любой другой обстановке его IQ был значительно выше среднего. Дело было не в этом. Его умственные способности никогда не были препятствием для этой работы, поскольку прошлые ассистенты доктора задали низкую планку. Нет, проблема глубже. Она более личная. И, если честно, это был не самый дальновидный поступок с его стороны. Проблема агента Стоуна заключалась в том, что его привлекал этот мужчина. Большую часть времени эта мысль была где-то на задворках его сознания и выходила на первый план, только когда он решал, что пора себя потрогать. В его голове проносились образы доктора, а точнее, оскорбления, которые слетали с его губ, когда приходило время сделать ему выговор… До этой работы он бы никогда не подумал, что ему может нравиться дисциплина, но, похоже, доктор Роботник открыл ему глаза не только на чудеса робототехники. Это не было большой проблемой, совсем нет. До сегодняшнего дня. Пока доктор Роботник не решил, что будет неплохо бесцеремонно прижать его к стене и приблизить лицо к лицу агента. Губы доктора были всего в нескольких сантиметрах от него, когда он начал язвительно насмехаться над ним, выведенный из себя какой-то мелочью. Он делал это не в первый раз и, по всей видимости, не в последний, но что-то в этом привычном событии выбило агента из колеи. Стоун не сумел бы этого скрыть, по крайней мере от такого гения, как Роботник. Взгляд доктора скользнул по разным участкам его лица, и это сказало Роботнику всё, что нужно было знать о нынешнем затруднительном положении Стоуна. Он обратил внимание на расширенные зрачки, на пот, выступивший на лбу, и на учащённое дыхание. Доктор Роботник был умным человеком, и, глядя на агента, ему было не трудно понять, что именно происходит — в голове вихрем пронеслись различные вычисления. Когда доктор осмотрел Стоуна, на его лице отразилось понимание. — Я тебя привлекаю, — сказал доктор Роботник, но в его голосе слышалось удивление, как будто эта мысль поразила его самого. По губам доктора Роботника скользнула лёгкая улыбка. Такое выражение лица появлялось у него, когда он распутывал очередное дело. — Вот почему последнее время ты так странно ведёшь себя в моём присутствии, агент. Сердцебиение агента Стоуна участилось, и он понял, что если доктор отслеживает его состояние, то только подтвердит свои догадки... Как вариант, доктор мог опустить взгляд и заметить эрекцию, туго натянувшую брюки. Возбуждение начало формироваться в тот момент, когда его прижали к стене, и продолжало расти, когда разговор превратился в... что бы это ни было. Доктор не стал смотреть вниз и подтверждать то, что и так знал. — У тебя сейчас эрекция, агент Стоун, не так ли? — Это был вопрос, и единственная причина, по которой он был задан, была не в любопытстве. Стоун знал, что доктор просто хочет услышать, как он признаётся в этом вслух. — Да, доктор. — Это прозвучало едва ли не шёпотом, но для них обоих было достаточно громким. И, видимо, агент уже думал другой головой, потому что он набрался храбрости — или глупости — и внезапно выпалил: — Мы собираемся... Доктор поспешил его перебить. — Мы ничего не будем делать, — начал он, и агент почувствовал, как плечи разочарованно опустились, прежде чем... — Однако я бы посоветовал тебе заняться этим. — Глаза доктора Роботника потемнели. — В конце концов, нам нужно, чтобы ты сосредоточился на миссии... а я полагаю, что это сильно отвлекает. Агент Стоун вопросительно посмотрел на него, не совсем понимая, получает ли он разрешение на... — Да, агент, я приказываю тебе мастурбировать, — прямо сказал доктор Роботник, отбросив деликатность в пользу ускорения действий агента. Он произнёс это, словно очевидную вещь. Как будто для него всё было нормально. — Я и не думал, что ты можешь быть таким тугодумом, но, с другой стороны, полагаю, что вся кровь приливает куда-то ещё, а не к мозгу. — Он усмехнулся. Это было совсем не то, чего он ожидал от разговора, но Стоун не собирался упускать возможность, о которой мечтал с тех пор, как согласился на эту работу. Доктор внимательно наблюдал за ним, его руки были заложены за спину, и он выжидал, когда Стоун сделает следующий шаг. Наконец он опустил взгляд на топорщащиеся брюки Стоуна. Это было странно: доктор не был возбуждён и не проявлял никаких других признаков влечения — скорее, он как будто... наслаждался именно контролем происходящего. Что, по мнению Стоуна, было честно, потому что сам он получал удовольствие от противоположного. Доктор через мгновение снова посмотрел на него, не впечатлённый тем, что он не шевелится: — Ну? Одного этого слова было достаточно, чтобы агент пришёл в движение. Стоун не в первый раз засовывал руку в штаны, но он никогда не делал этого под таким пристальным вниманием. Доктор не сдвинулся даже на дюйм, и когда эрекция наконец высвободилась из-под штанов, она заполнила пространство между ними — настолько близко они стояли. Стоун не осмеливался прикоснуться к доктору, а доктор не стал подходить ближе. Он просто стоял и смотрел, как Стоун обхватывает рукой головку члена. — Ты течёшь, агент. — Это было сказано с почти научным интересом, совершенно не соответствующим моменту. Будто он говорил о погоде, а не о том, что человек, с которым он работал последние несколько лет, дрочит прямо... прямо перед ним. Это только подстегнуло Стоуна, и он использовал предэякулят, который каплями стекал по головке, чтобы смазать ствол члена. Взгляд Стоуна был прикован только к его лицу, к расчётливому взгляду доктора Роботника, устремлённому на его член, когда он принялся поглаживать чувствительную кожу. — Хороший мальчик. Делаешь, что тебе говорят. Стоун не сдержал тихий стон, его член подпрыгнул в руке. Это было неожиданно. Стоуна нечасто хвалили, и он мог бы поспорить, что это повлияло на него даже больше, чем обычные выговоры. К сожалению, поощрения были так редки, что агент никогда не ждал их. Роботник издал тихий смешок. — Люди так просты. Достаточно пары слов, и ты становишься податливым, как пластилин, в моих руках. — На лице доктора появилась ухмылка, и он кивнул в сторону, иронизируя над ситуацией. — Или, точнее, в твоих собственных, не так ли, агент? Роботник ждал ответ, подтверждение того, в каком жалком состоянии был Стоун: — Да, сэр, — всхлипнул он. Движения Стоуна стали более резкими, и хлюпающие звуки в промежутках между ними в сочетании с участившимся дыханием подсказали доктору Роботнику, что тот близок к оргазму. Не нужно было озвучивать это вслух, губы агента с трудом шевелились, когда он издавал тихие вздохи и стоны. Роботник не был уверен, сможет ли Стоун произнести нужные слова, чтобы предупредить его. — Не смей кончать на меня, агент Стоун, — сказал доктор Роботник, и в его голосе едва уловился смутный интерес. — Я буду очень разочарован в тебе, агент. — Он поднял взгляд на Стоуна, впервые посмотрев ему прямо в глаза, и от его слов по телу Стоуна пробежала дрожь. — Более того, если ты это сделаешь, у тебя будут серьёзные проблемы. — Это было сказано с насмешкой, совсем не дружелюбно. Стоун не хотел бы, чтобы было по-другому, какими бы, чёрт возьми, ни были их отношения, он знал, что увяз по полной, и, по иронии судьбы, именно эта последняя угроза толкнула его к краю. На мгновение он испытал гордость, что у него хватило сил обхватить головку члена другой рукой, а потом… Агента Стоуна трясло, волны накатывали на него с разной силой, пока он смотрел доктору в глаза во время оргазма. Горячие струи ударили ему в ладонь и быстро наполнили её. К счастью, когда он опустил взгляд после самого напряжённого зрительного контакта в своей жизни, он увидел, что собрал всю сперму и теперь она вытекает из его ладони. Стоун снова перевёл взгляд на доктора. С самого начала этой сцены доктор не двинулся с места, руки он по-прежнему держал за спиной, и... что ещё важнее, его губы были так соблазнительно близко к губам Стоуна. Должно быть, после оргазма он лишился способности критически мыслить, потому что он мог думать только о том, как легко было бы наклониться и поцеловать доктора. Стоун мог бы сделать это прямо сейчас. Это не займёт много времени. Может быть, ему удастся уговорить доктора на что-то большее, чем то, что у них только что было. Он мог бы... — Теперь, когда твоя голова прояснилась, давай вернёмся к делу. — Доктор отстранился и вернулся к планам, которые разложил рядом с ними. Роботник пренебрежительно посмотрел на него. — Тебе действительно стоит привести себя в порядок, Стоун, — резко сказал он, когда Стоун не пошевелился после его слов. ...Оглядываясь назад, он не мог понять, почему решил, что после сексуального контакта что-то изменится. Стоун встряхнул головой, чтобы прийти в себя и вернуться к работе. Он начал застёгивать брюки, чтобы выполнить приказ: — Да, сэр.