Последнее мгновение

Наступил отбой. Дэ Хо, сжав одеяло в руках и натянув его на себя как можно сильнее, нервно бегал взглядом из стороны в сторону. Его все еще трясло после бунта. Страх и паника, нахлынувшие на него во время сбора обойм, уничтожили в нем способность ясно мыслить и действовать. Он вжимался в стену и дрожал, словно ребенок, боящийся темноты. По лицу то и дело скатывались крупные капли пота, на глазах появлялись слезы. Его словно душили, душили с особой ненавистью и жаждой мести, словно Дэ Хо в чем-то провинился. Он провинился, он не принес обещанные обоймы. Из-за него погибло столько людей. Из-за него погиб номер 390, Пак Чон Бэ. Из-за него. Из-за него? Почему он должен винить в этом себя, а не того, кто был инициатором? По телу пробежал холод и дрожь, несмотря на тепло, исходящее от тонкого одеяла. Что-то тихонько коснулось его плеча. Дэ Хо передернуло и заставило привстать на руки. Рядом никого, только спящие и храпящие тела. Он сглотнул, слюна тяжело прошла по сухому горлу, скорее поцарапала его изнутри. Медленные вдох-выдох. На кровать кто-то опускается и снова касается тела Дэ Хо. Парень с ужасом поднимает взгляд и видит перед собой... Чон Бэ, Чон Бэ, живого и невредимого, словно только-только пришедшего на эти адские игры. – Дэ Хо... – Чон Бэ оказывается слишком близко. Он дышит прямо в лицо Дэ Хо, обжигая его нос и губы горячим воздухом. – ...ты не виноват, Дэ Хо. – Что? – голос дрожит, он не верит происходящему и пытается отмахнуться, Чон Бэ мертв. – Ты не виноват, – повторяет раз за разом мужчина. – Ты не виноват. Чон Бэ аккуратно проводит рукой по взмокшей щеке Дэ Хо и улыбается. Улыбается искренне и по-доброму, как это делал до бунта, когда был жив и ел вместе со всеми, задорно рассказывая истории с молодости и подкалывая Сон Ки-Хуна. Слезы Дэ Хо потекли непроизвольно, наверное, он совсем сошел с ума, раз видит мертвых. Чон Бэ остановился на губах Дэ Хо и не спеша прильнул своими. Это нельзя было назвать поцелуем, обычное сухое соприкосновение. Этому не пытались сопротивляться, не пытались оттолкнуть или противиться, Дэ Хо поддался, поддался Чжон Бэ, он хотел в последний раз насладиться обществом Чжон Бэ, чтобы потом отпустить его уже навсегда. Одеяло было поспешно откинуто в сторону, освобождая тело Дэ Хо и давая Чон Бэ насладиться им полностью. – Дэ Хо, – резкий повторяющийся шепот неприятно врезался в уши. – Дэ Хо... Рука Чон Бэ неспешно бродила под футболкой парня. Тело дрожало. Дэ Хо поддавался. Тяжелый вздох. Просьба о помощи. Дэ Хо не может отказать старшему. Футболка, штаны, нижнее белье: все оказывается на полу возле кровати. Дэ Хо голый, он полностью открыт перед Чон Бэ. Ноги раздвинули, а между ними аккуратно устроился Чон Бэ уже с оголенным членом. Подготовки не будет, мужчина входит на сухую, чем вызывает у Дэ Хо истошный, умоляющий о пощаде стон. Дэ Хо больно, но он не просит прекратить, он терпит и сжимается, делая всю ситуацию только хуже. Его порвут, безжалостно порвут и не остановятся. Чон Бэ в моменте стал другим, он не издает никаких звуков, только продолжает то, что начал. Стоило головке полностью войти внутрь, Чон Бэ остановился, то ли мучая, то ли давая мальчишке привыкнуть к новым ощущениям. Дэ Хо сжимал в руках углы подушки, прокусывая губы до крови. Ему хотелось рыдать от боли, это не было чем-то приятным, но он не хотел отпускать Чон Бэ, не хотел его отталкивать и не хотел о чем-то просить, выставляя себя жалким и слабым. Прошла минута, Чон Бэ посчитал это достаточным и начал продвигаться дальше. Его попытки войти в парня стали более резкими и грубыми, из-за чего Дэ Хо... треснул, кровь небольшими струйками стекала по ягодицам парня, пачкая постель. Красная жидкость дала возможность Чон Бэ двигаться чуть легче и плавнее и помогла наконец войти до конца. Дэ Хо никогда и подумать не мог, что сможет принять мужчину, что ему вообще когда-нибудь придется. Секс – это наслаждение, это то, что должно приносить возбуждение и удовольствие, но явно не в этот раз. В этот раз Дэ Хо хотелось слиться со своей кроватью, умереть, лишь бы не чувствовать эту мерзкую, пробирающую боль и отвращение. Но смерть сейчас означала больше никогда не увидеть Чон Бэ, этого Дэ Хо совсем не хотел, поэтому терпел, терпел боль и сдерживал истошные крики. Чон Бэ продолжил, продолжил двигаться, но уже взад-вперёд, сначала медленно, а после наращивая темп. Он все еще не издавал никаких звуков и не показывал эмоций, что пугало парня. Дэ Хо обнаружил, что его член встал, даже в такой ситуации он стоит. Это омерзительно. Несколько минут мучений и резких вдалбливаний внутрь, Дэ Хо чувствует сухой, слабый оргазм, лишенный всякого удовольствия. Он не выдерживает и закрывает глаза. Неужели это именно то, чего Чон Бэ желал перед смертью, в последний раз?