Невидимые узы луны

В небе, словно огромный серебряный диск, светила полная луна, заливая город холодным, почти мистическим сиянием. Её бледный свет скользил по крышам домов, рисовал длинные, зловещие тени на пустынных улицах, превращая знакомые очертания в нечто чуждое и пугающее. Ночь опустилась на город тяжёлым, густым покрывалом, словно предупреждая: здесь что-то не так.   Улицы давно опустели — ни души, ни звука, только редкие фонари, мерцающие, как угасающие звёзды. И лишь одна девушка, едва держась на ногах, брела домой после беспечного веселья в клубе. Её каблуки глухо стучали по асфальту, а лёгкое платье трепетало на холодном ветру.   Луна всегда дарила ей силы, успокаивала, обволакивала своим мягким светом. Но не сегодня. Сегодня она казалась зловещей.   Слух улавливал шаги — чёткие, размеренные, неотступно следующие за ней с самого клуба. А острый нюх, обострённый страхом, улавливал запах опасности - терпкий, как металл, и тяжёлый, как предчувствие беды. С каждым её шагом в ушах нарастал шёпот, переходящий в навязчивый, пронзительный крик:   — БЕГИ. БЕГИ. БЕГИ.   Одна улица, вторая, третья… Впереди уже виднелся родной подъезд — островок спасения в этом море тьмы. Но прежде чем она успела вздохнуть с облегчением, чьи-то ледяные руки впились в её плечи, а что-то острое, обжигающее, вонзилось в шею.   Ноги подкосились.   Мир поглотила чёрная, бездонная темнота.  

***

Феликс

Феликс вскочил с кровати, сердце бешено колотилось, а тело было покрыто липким, холодным потом. Опять этот кошмар. Уже второй месяц подряд одно и то же — крики, кровь, чужие руки, сжимающие его горло…   Ликс провёл ладонью по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. Кто бы знал, как он устал. Устал просыпаться с ощущением, будто его душат. Устал от таблеток, которые уже давно не помогали. Да и помогали ли они вообще? Холодная вода из-под крана обожгла кожу, но хотя бы немного привела в чувство. Он взглянул на своё отражение в зеркале — бледное, измученное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные белоснежные волосы. Прекрасно. Феликс глубоко вздохнул и потянулся к двери, но едва коснулся ручки, как замер.   В гостиной разговаривали чужие.   Голоса звучали резко, почти агрессивно, перебивая друг друга. И запах… В воздухе витали тяжёлые, доминантные ноты альф — терпкие, властные, подавляющие.   — Вы явно не понимаете всего происходящего пиздеца! — раздался хриплый, раздражённый голос. — Пропадают омеги, а вы позволяете своим разгуливать вне территории! Наша стая потеряла двоих на прошлой неделе. Ответ прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась опасная усмешка:   - Мои все на месте. Вынашивают потомство и сидят смирно на территории стаи. Они и шага лишнего не сделают, не то что сейчас. А до ваших мне что?  Феликса пробрала дрожь. Он ненавидел этот голос. Филипп — альфа соседней стаи, холодный, расчётливый, беспощадный. Встречи с ним всегда оставляли после себя горький привкус.   Но тут вмешался третий голос — молодой, но невероятно уверенный, с лёгким бархатным оттенком:   — Филипп, мы все прекрасно понимаем, что у тебя в стае омеги не имеют прав, что, конечно, неприемлемо. Но это не отменяет того, что все наши стаи под угрозой. И твоя — в том числе.   Феликс замер. Он никогда не слышал этого альфу раньше. Но что-то в его голосе заставило кожу покрыться мурашками. В нём была власть, но не грубая, а… магнетическая.   Филипп фыркнул:   — Щенок, не тебе судить о моих способностях! Два доминантных альфы в одной стае — это посмешище. Вы — ошибка.   И тут Ликс учуял среди других… запах. Терпкий, с нотками бергамота и чего-то древесного, глубокого, как сам лес. Он ударил в нос, заставив сердце бешено застучать.   — Вместо того чтобы обсуждать нашу стаю, предложил бы свою помощь,— добавил второй незнакомец. — Мы приехали не для перепалки, а за помощью к Дереку. Наши люди пострадали, пытаясь выяснить, что происходит. Врачи не справляются. А у тебя, насколько мне известно, есть оборотень с силой исцеления.   Пауза.   — И я не удивлюсь, если именно он подслушивает нас за дверью последние пять минут. Блин. Феликс застыл, рука так и осталась на дверной ручке. Как?! У него даже запаха нет, он не издал ни звука!   Но тут раздался насмешливый голос его отца: — Феликс, милый, не стой за дверью. Поприветствуй наших гостей. Подслушивать невежливо.

Хенджин 

Дверь открылась, и в комнату вошёл… ангел. Хенджин замер. Белоснежные волосы, рассыпанные по плечам, словно лунный свет. Губы — сердечком, будто созданные для поцелуев. Глаза — голубые, как океан в ясный день, озорные и в то же время глубокие. А талия… Ох, эта талия — такая тонкая, что Хенджину тут же представилось, как он обхватывает её руками, притягивая к себе.   Но больше всего его поразили веснушки.  Они рассыпались по переносице, щекам, словно золотые искорки. Этот омега был поцелован солнцем.   Хенджин забыл, как дышать.   Где-то на заднем плане звучали слова, но он их не слышал. Всё его существо было приковано к этому созданию.   — Это мой сын. Он и есть тот, кого вы ищете. Их взгляды встретились.   Голубые глаза против тёмных, почти ночных.   Хенджин понял — он пропал.