TwoTime tries not to be gay in the closet for seven whole minutes

***

Я крепко-накрепко цепляюсь за дверку шкафа одной рукой. О господь, Спавн, это было не шутками! Я знаю, что кто-то из студентов на этой пьяной и грязной вечеринке, держит дверь. Кто-то постарше, вроде Шедлетского или Билдермена. Эти двое были владельцами дома, в котором мы заперты. Точнее, Господь, Спавн, мы заперты в шкафу.  С ним.  Я сглатываю, осознавая, как нервно вздымается моя грудная клетка. Слышится смех со стороны свободных студентов, ожидающих своей очереди в этой глупой, похабной игре. Почему я согласился? Оу, точно, из-за него.  В шкафу темно, даже жарко. Тесно, мы еле как стоим в полный рост, приходится слегка горбиться. Мои плечи начнут затекать уже на пятой минуте, я уверен, это может превратиться в самую страшную казнь.  Вновь сглатываю, когда голова начинает опасно кружиться. Спасибо Спавну, что сзади есть стенка, на которую я так вовремя облокачиваюсь, лишь бы не упасть на грудь парня напротив. Азур. Загадочный студент с мягкой улыбкой, кажется, с параллели. Его также, как и меня, совершенно случайно затянуло на вечеринку ребят постарше, просто потому, что такое случается, так бывает. Я просто чуть-чуть выпил, потому что кто-то, чьё имя «Шанс», показался милым парнем. Потому что его синеволосый друг очень снисходительно смеялся, когда я морщился от первого глотка.  Понимаю, что для моей неверности безалкогольному посту слишком много «потому что», потому что, опять же, мне даже страшно дышать, не то, чтобы думать. Тело под чёрной футболкой медленно начинает потеть, точнее, я потею от страха и неловкости.  "Давай, ТуТайм, ты храбрый малый, что может быть такого в игре? Повеселись, раскроешь себя по-новому" - слова поддержки от Шанса, являющегося зачинщиком всей беды и моего греха.  Я зарубил себе на носу: никогда не верь тем, кто скрывает свои глаза такой пафосной и тупой штукой, как чёрные очки. Хочется брезгливо скривиться от этой мысли, но напротив меня находится создание столь очаровательное, что я не в силах и двинуться. Чудится, словно его существование вообще невозможно, Спавн, кого ты посылаешь на эту землю? И почему ты всё же одарил меня такой удачей?  Удачей, когда горлышко бутылки, которую крутанул кто-то из ребят, медленно указало на меня. Я в этот же момент ощутил, как тяжело легла рука Шанса на моё плечо, мол: "Вот и тебе досталось!"  Удачей, когда я молился своему Богу, видя, как края бутылки блестели и переливались в свете ламп. Сначала белая полоса сменялась синей, потом всё чернело из-за дикого освещения, розовело на неоне… И остановилось.  Азур тогда удивлённо глянул на бутылку, но без отвращения. Я не вызывал у него отвращения! Мысль быть со мной, здесь, в темноте и тесноте, целых семь минут - не вызывала отвращения! Он только снисходительно улыбнулся, подбадриваемый возгласами своих приятелей. Его силуэт в тот момент горел на неоновом освещении, особенно волосы, обрамляющие лицо, принадлежащее ангелу.  Он подал мне руку, дабы я поднялся из круга сидящих студентов. Ладонь у него была тёплая, с маленькими царапинками. На кистях сидело по несколько пластырей, выделяющихся на почти белой коже. Мне хотелось спросить откуда они, но рот будто наполнился водой. Я всё ещё не сказал ни слова.  Его рука медленно вела меня к шкафу, пока за нами шли организаторы этой похабной игры. На самом деле, выпади мне кто-то кроме него, я бы прикрылся своей религией и сбежал. Возможно, моё богохульство аукнется в будущем ужаснейшим бумерангом. Но когда Азур приветливо улыбается, не проявляя никакого пренебрежения в мою сторону, я ломаюсь.  И теперь мы здесь.  Темно. На стенке шкафа горит маленькая и светлая линия розового оттенка, которая появилась благодаря щёлке меж дверей. Когда глаза привыкают к тьме, отмечаю, что Азур не выглядит напуганным. Я тереблю края своей футболки, не зная, что сказать или сделать. Расстояние маленькое, между лицами примерно сорок сантиметров. Если попробую оторваться от стенки шкафа, то вполне могу случайно столкнуться с ним лбом.  Собственные глаза уставлены вниз, на наши ноги. Кроссовки студента напротив выглядят такими ухоженными, особенно на фоне моих, заклеенных пластырями на носиках. Становится страшно: вдруг он подумает, что я бедный и мгновенно испытает отвращение? Нет, какая глупость, Спавн, о чём я вообще думаю! Пора взглянуть страху в глаза… Я сталкиваюсь взглядом с соседом по несчастью. Господь, Шанс был не прав: вера в себя - последнее, что мне нужно. Чистый, серый взор, всё это время был направлен прямо на моё лицо, он, кажется, совсем не стесняется! Даже не старается скрыть то, с каким любопытством рассматривает меня.  Шумно выдыхаю, напуганный собственной громкостью. Здесь, в тесном пространстве, всё правда настолько слышно? Неужели это могли услышать даже ребята за шкафом? Нет, быть того не может, слишком активно их пьяный и виляющий смех давит на мои уши.  — Оу, ты в порядке? — Неожиданно прерывает относительную тишину мягкий, даже нежный голос.  Я пытаюсь что-то сказать, но слова не звучат. Он только что проявил акт бескорыстной заботы в мою сторону?  Приходится заторможенно кивнуть, вжимаясь спиной в стенку ещё сильнее. Господь, Спавн, я же стану с ней единым целым с такими темпами!  — Я твоего имени так и не слышал, — Он чуть склоняет голову набок, в любопытстве, позволяя волосам упасть.  Меня сковывает. Это так красиво. — Я, — голос снова потерялся, хрипло обрываясь.  Ужаснулся того, как он звучит: сухой и зажатый, некрасивый. Вдруг Азуру неприятно это слышать? — Ты? — Переспрашивает меня студент. Его, кажется, это забавит, слышен добрый смешок.  — ТуТайм, — я тихо ликую, обрадованный тем, что впервые смог сказать хоть какую-то мысль. Даже если это просто моё имя. Даже если после этого между нами будет неловкое молчание.  Неожиданно для самого себя, становится чуть спокойнее.  — Ты любишь цветы, ТуТайм? — Азур осторожно прикасается к своим волосам, позволяя мне увидеть то, чего я не смог отметить ранее.  В копне густых и слегка завивающихся волос был незаметен цветок. Он кажется мне странным, но не отталкивающим. Заострённые, фиолетовые лепестки делают его похожим на звезду, а в серединке жёлтая, удлинённая сердцевина. Цветок так удачно вписывался в образ этого парня, что его присутствие стало чем-то само собой разумеющимся.  — ТуТайм? — Азур звучит обеспокоено. Возможно, из-за моего молчания.  Господь, Спавн, я задумался и выставил себя фриком! Нужно срочно сказать что-угодно, кроме "не знаю".  — Не знаю? — О Боже, что я ответил, — Я думаю, что цветы очень милые. То есть, цветок в твоих волосах очень красивый, как и ты! Ой, то есть, я не хотел сказать что ты красивый, точнее, ты красивый, не подумай! Господь, прости меня, мне стоило заткнуться…  Резко ударяю себя по лицу двумя ладонями, прячась от вероятного осуждения. Спавн, лучше бы ты меня создал немым, чем одарил ложной верой в себя. Надеюсь никто из присутствующих за шкафом этого не слышал, я никогда более не явлюсь сюда. Сменю университет, сменю имя и паспорт, даже гражданство! Навсегда уеду и стану монахом, возможно, получу благословение и буду наставлять людей.  Азур смеётся. По-доброму, без попытки "высмеять". Он смеётся, как друг, который услышал забавную шутку.  — Я такой пугающий для тебя? — Спрашивает студент, убирая ладони, коими скрывалось лицо. Надеюсь, темнота сокроет унизительный румянец, родившийся из-за стыда.  — Нет, не пугающий, — хочу, чтобы его руки задержались около моих, — мне так неловко за это…  Азур замечает моё опасливое движение ладонями в его сторону, после чего сам осторожно сцепляет наши пальцы в замок. Я готов визжать, но не делаю этого. Почему это вообще происходит? Он пьян также, как и я?  — Всё в порядке, это было забавно. Никто ещё не делал мне комплиментов в такой обстановке, — студент легко посмеивается, — не то, чтобы она в целом была для меня привычной.  — Взаимно, — киваю я, наконец-таки чувствуя, как мышцы расслабляются, — что это за цветок? У него такие странные лепестки.  — Оу, это от чёрного паслёна. Они так редко вырастают у меня фиолетовыми, — Азур распускает наши ладони, вызывая у меня лёгкое разочарование. Мне не хватило этого короткого контакта.  — Ты хочешь послушать о цветах? — Переспрашивает Азур, прикладывая свою ладонь к моей грудной клетке. Я чувствую, какая она горячая, сквозь футболку.  — Я, — он ведёт чуть вниз, слегка надавливая, — ох, Господь…  — Обычно цветы чёрного паслёна совсем не чёрные, а белые, с разным отливом, — спокойно проговаривает Азур, спуская свою руку с груди до живота, прощупывая мышцы.  — Ого, правда? — Тупо и зажато спрашиваю я, когда сторонние пальцы вновь поднимаются по телу.  — Да, действительно, что удивительно. Как правило отлив может быть желтоватым, реже - зелёным, — парень ступает чуть ближе, заставляя меня, взаправду, захотеть стать единым целым с шкафом, — и вот, самый редкий…  Сердце бешено бьётся, я уверен, что это слышно. Слышно, как часто дышу, когда он снова опускает руку. Слышно, как выдыхаю, когда моя футболка приподнимается.  — Фиолетовый отлив, который я сегодня сорвал. На деле, чёрный паслён - не цветок, а ягода. Некоторые люди знают это растение только по конусовидной сердцевине и пяти лепесткам, — до ужаса горячая ладонь соприкасается с моей кожей под уже влажной тканью.  Вновь напрягаюсь всем телом. Мне кажется, что у меня остановится сердце, но я так не хочу, чтобы это заканчивалось. Ладонь легко ведёт вверх по прессу, задерживается там лишь на секунду, а затем осторожно, с опаской проезжается по бокам. Пальцы задевают рёбра, мне становится стыдно, я всё-таки очень худой.  — Ты… — Шумно выдыхаю, когда он резко задевает грудь и сосок, теряя мысль.  — М? — Невинно мычит Азур, будто не лапает меня в шкафу прямо сейчас.  Спавн, Боже, почему это нравится мне так сильно.  — Ты так много знаешь о растениях?  — Ботаника очень занимательная, это моё хобби, — ладонь вновь опускается вниз, поглаживая живот, — а что насчёт твоих хобби?  — Ох, Господи, — проговариваю я на выдохе, теряясь в чувствах и вместе с этим пытаясь вспомнить, что мне вообще нравится, — я люблю читать религиозную литературу…  — Необычно, — хитро улыбается Азур, вынуждая меня отводить глаза в угол, — ты верующий?  — Да, я склонен видеть во многом вмешательство боже— Ох, Спавн, только не туда, — скованно шепчу я, ощущая руку чуть ниже живота.  Азур улавливает слабый протест, возвращаясь обратно на торс. Испытываю искреннюю благодарность за то, что происходящее имеет границы.  — Хочешь ещё послушать про растения?  Я глупо смотрю на его лицо. Серые глаза с длинными ресницами, аккуратные, мягкие черты. На щеках пара родинок, что забавно скопились именно там и нигде ещё. Светлая кожа украшена завивающимися волосами, а в настроении нет и тени напора. Какая-то сияющая доброта, свобода, и, самое главное, любопытство. Я верю, что его рассказ про ягоды был настоящим. Интересно, кто-то слушал про его хобби? Я бы с радостью отдал этому несколько часов.  — ТуТайм?  — Поцелуй меня, — резко выпаливаю я, осознав слишком поздно, что такого посмел сказать.  Азур выглядит слегка удивлённым. Его брови приподнимаются, а тонкие губы смущённо поджимаются. Мне становится так стыдно, что я отворачиваюсь в профиль, это - пик моего грешного падения. Я ведь всё ещё пьяный, запертый в шкафу с почти что неизвестным мне человеком!  Вдруг на подбородке чувствуется давление. Азур осторожно возвращает наш зрительный контакт, я больше не чувствую руки под футболкой.  — Ты уверен?  — Да, Господь, уверен, просто сделай это, — сдаюсь своим грехам, принимая все наказания мира за это.  Спавн простит меня, если увидит, кто стал моим спутником сейчас.  Азур неторопливо приближается, я чувствую его дыхание. Студент медлит, не сразу прикасается к губам, а потом весь мир взрывается. Взрывается дом студентов, взрывается шкаф, взрываюсь я. Это самый нежный, короткий и неуверенный поцелуй в моей жизни. А ещё, что удивительно, первый. Первый поцелуй с незнакомцем в шкафу. Я робко притягиваю Азура за талию, когда он отстраняется. Не помню как, но его руки уже были закинуты на мою шею.  — Знаешь, надо как-нибудь взглянуть на ягоды паслёна…  Азур смеётся.  — Ты хочешь поговорить о растениях именно сейчас?  — Неа, — мы снова целуемся, на этот раз увереннее.  Азур прижимается ближе, чувствую его грудь своей. Сердце готово выпрыгнуть, продемонстрировать всем своё искреннее и до ужаса глупое счастье. Возможно, я выпил слишком много.  Колено студента оказывается между моих ног, давит выше. Чувствую опасное напряжение внизу. Господь, Спавн, всё становится куда острее, чем я думал.  — Ну всё пацаны, вы можете заканчивать — дверца шкафа резко открывается, — Ёбен бобен…  — Лол, Билди, быстрее, снимай это!  — О боже, — звучит голос Шанса, — это Тутайм, это мой мальчик!  Мы резко отрываемся друг от друга, чуть ли не ударяясь затылками об стенки шкафа.  — Этих больше не зовём играть , — причитает Билдермен, вытаскивая нас двоих за воротники футболок. 

***

— Дашь свой номер? — Спрашивает Азур после вечеринки, когда мы выходим на улицу.  — Давай съедемся в одну общагу.  Студент смеётся, заправляя волосы за ухо.  — А давай. 

***