Welcome to Wonderland

О том, что происходит что-то не то, Ин Хо догадывается практически сразу. Да, в тот самый грёбанный момент, когда Ки Хун сталкивается в зале с этим придурком Тором — или как там его — после начала ужина. Получив стандартную бутылку воды и маленькую коробочку с классическим набором в виде риса с яйцом, Ки Хун направлялся к своей кровати — спокойным, ровным шагом — до того, как два наркомана едва не сбили его с ног, сталкиваясь словно случайно, со смехом роняя полученную еду — только вот Ин Хо нихрена в такие случайности не верит. Впрочем, ещё до того, как он успевает подняться и отправится показывать мудакам, как стоит себя вести, они сваливают сами. Двести тридцатый поднимает руки, извиняясь перед «папашей» и поспешно съёбывает, впрочем, прекрасно улавливая его взгляд, Ки Хун спокойно поднимает свою еду свою еду и возвращается к их небольшой группе. — Всё нормально? — спокойно уточняет Ин Хо, не отрывая взгляда от хихикающей в отдалении парочки. — Конечно, — уверенно отзывается Ки Хун, явно не желая, чтобы он ввязывался в очередную разборку. — Они просто не в себе. Ты же видишь. Всё отлично. — Да. Давайте лучше ужинать. Нужно набираться сил — никто не знает, какая завтра предстоит игра. — подтвердил Чон Бэ. Ин Хо лишь качает головой. Судя по виду, Ки Хун явно не пострадал, но всё же… что-то во всём этом его здорово напрягает.

***

О том, что именно не давало ему покоя, Ин Хо догадался поздно — гораздо позже, чем стоило. После того, как какое-то время пролежал без сна над кроватью вращающегося, тяжело дышащего мужчины. После того, как — он слышал, Ки Хун несколько раз садился, и даже поднимался… На самом деле даже в тот момент он догадался не сразу. — Всё в порядке? — поинтересовался он, легко соскальзывая со своей койки вниз, встречаясь с чёрным в темноте взглядом мужчины… В котором было явно что-то не то. — Ён Иль, — на длинном выдохе произносит Ки Хун, заставляя его непонимающе замереть на краю кровати. — Здесь так жарко, да? Тебе не жарко? Это какая-то новая игра… — Нет, — зависая на пару секунд, отзывается Ин Хо. И хоть ответ уже на поверхности, он всё ещё не соображает — растерянно хмурится, медленно протягивая руку и после короткого разрешения касаясь лба мужчины. Слишком горячего. — Ты заболел, Ки Хун? — А ты… светишься! — распахнул глаза мужчина, заставляя его тупо замереть напротив на пару секунд, а после — медленно убрать руку. Ах вот оно, блять, что. Грёбаная вода. — Свечусь? — мягко улыбается мужчине он, прикидывая в голове план незамедлительного и жестокого убийства Марвела. — Да, — возбуждённо отзывается Ки Хун, резко садясь на кровати. — Очень красиво. Чёрт, Ён Иль, как же здесь жарко… Помоги? — протягивает к нему руку Ки Хун. — Твой свет такой холодный, такой хороший, я хочу… Ин Хо медленно, взвешенно выдыхает. Ну… Может, и не такого незамедлительного. Он может избавиться от наркомана утром. Да. Вполне может. — Пойдём со мной, Ки Хун, — со спокойной улыбкой зовёт он, помогая мужчине подняться и придерживая его под локоть. — Ты под кайфом. Тебе нужно подышать и выпить воды. В туалете всегда было прохладнее. Благо — одного взгляда в крошечное окошко достаточно, чтобы их выпустили после отбоя безо всяких «не положено». Ин Хо даже представлять не хочет, как именно выглядит его взгляд, пока внутри всё сгорает от чёрного бешенства, а снаружи светится успокаивающая — только для Ки Хуна, улыбка. — Сюда, — говорит он, запирая за ними дверь и давая короткий знак охраннику — чтобы здесь нахер никого не было, — Подожди немного, сейчас я наберу тебе воды. Ин Хо достаёт собственную бутылку, открывая воду и набирая воды — разумеется, он подготовился. Вовсе не собирался заставлять его пить из-под крана, словно какого-то кота. — Спасибо, — Ки Хун приваливается спиной к стене. Дышит часто-часто, поднимает бутылку и хлещет воду залпом, запрокидывая голову и жмурясь. Ин Хо хочется отвернуться, но он продолжает смотреть — долгим, нечитаемым взглядом. Ну, он надеется, что нечитаемым, потому что ничего хорошего в его взгляде не было. А потом всё же отворачивается, включает воду уже себе, опуская ладони под ледяной поток. Ладно. Ничего страшного. Сейчас ему станет полегче, и… Надежда на скорое облегчение улетучивается вместе с тяжёлыми руками, обнимающими его поперёк груди. Ки Хун прижимается к нему сзади, и Ин Хо оторопело замирает, глядит перед собой, словно тупой растерянный подросток. Хотя, видит бог, подростком он уже очень давно, как не считался. — Ки Хун… — предупреждающе начинает он, цепляя на лицо улыбку и выключая воду, разворачиваясь настолько аккуратно, насколько возможно. Он честно хочет поступить правильно, отстранить его и помочь, но… Он ведь даже не знает, чем именно его накачали, какое количество — и какие последствия. А ещё — поступать правильно становится очень сложно вместе с тем, как Ки Хун роняет ему голову на плечо. — Твой свет такой яркий… Я хочу… Так… М… Тебя?.. — Ты не в себе, Ки Хун, — мягко напоминает Ин Хо. Замирает, но всё же придерживает мужчину за талию одной рукой — аккуратным, спокойным касанием. Он действительно старается не заходить дальше — но, чёрт, как же сложно это становится. — Я думаю, тебя накачал номер двести тридцатый. Ты был под кайфом раньше? Ки Хун чуть поднимает голову, отвечает ему уверенным отрицательным жестом, но рук не отпускает. — Но как я могу быть под кайфом, если столкнулся с ним сегодня, а хочу — давно? — неуверенно уточняет Ки Хун. Ин Хо непонимающе замирает. Что?.. Так, стоп. Правда. Что? — И как давно ты меня хочешь? — улыбается он, усилием воли сохраняя лицо невозмутимым, а собственные жесты — плавными. — М-м… Давно, — уверенно заявляет Ки Хун. Ин Хо смотрит в его глаза, старается что-то понять, или найти… На самом деле — понятно, что. Просто под кайфом Ки Хун как никогда прежде напоминает прежнюю, смешливую и беззаботную версию себя. Ин Хо хотелось бы видеть его таким почаще. — Но я… Мне так жарко, Ён Иль, — шепчет мужчина, роняя голову на его плечо. — Мне кажется, я умру, если ты меня не остудишь. Всё будет в порядке, я правда — очень — хочу, — раздельно произносит Ки Хун, поднимая голову и сверля его тёмным взглядом. А г а… — И как много раз до этого ты трахался с мужчинами под кайфом? — продолжая спокойно гладить его по спине, интересуется Ин Хо. — И как часто при этом оказывался в ситуации смертельной опасности? — Ён Иль, — медленно приоткрывая яркие губы, произносит Ки Хун. — Если кто-то из нас завтра умрёт — неужели ты не будешь жалеть об этом? Ин Хо хочет ответить адекватно. Хочет сказать, что жалеть будет вовсе не об отсутствии секса под веществами; и о том, что никто из них не умрёт — уж он-то об этом позаботится, но Ки Хун не даёт ему никаких шансов на адекватный ответ, подаётся вперёд и напарывается горячими губами на его губы. Ин Хо отвечает. Но… что ж, он ведь никогда не был хорошим человеком, так? А Ки Хун впервые за долгое время был таким живым, таким ярким и горячим… И, чёрт, он ведь и сам не мог выбросить его из головы начиная с самого первого дня. Разве у него был хоть какой-то шанс остаться нормальным? Сохранить моральный облик? Чёрт, да у него вообще был этот облик? Ин Хо медленно, на пробу, ведёт рукой по его спине вверх, зарывается в короткие волосы на затылке. Целует мягко и аккуратно, ни на секунду не позволяет себе распаляться так, как хочется, соскальзывает языком в его рот и ловит губами развязный, жаркий стон. От которого ему и самому начинает казаться, что он под кайфом. Они целуются — и Ин Хо отчётливо чувствует, как плавится и плывёт Ки Хун в его руках, стонет в его губы, смазано скользит руками по его плечам, спину гладит — Ин Хо насквозь пробирает от этих прикосновений, и ещё больше от того, как прогибается к нему мужчина, вжимаясь бёдрами в его бёдра… Ин Хо отводит его голову назад, с медленными, влажными поцелуями скользит по линии челюсти к шее. Может быть, ему удастся не быть хотя бы полным мудаком. Может быть, если он заставит Ки Хуна кончить, не прикасаясь к нему, он… Ин Хо и сам не знал, что именно «он». Просто с ним так было нельзя. — Ён… Иль… Ён Иль, — стонет Ки Хун в его руках, ещё больше отводит голову, открывая шею и под поцелуи подставляясь. Ин Хо лишь прикрывает глаза, ведёт языком по горячей солёной коже, целует его шею, целует ключицу, покрывает поцелуями всё, до чего может дотянуться и что позволяет целовать Ки Хун — до тех пор, пока мужчина не ловит его лицо, требовательно возвращая к губам. И это всё настолько неадекватно хорошо и настолько неправильно и желанно, что Ин Хо и сам протяжно стонет в поцелуй. С самым горячим мужчиной из всех, что знал. И когда Ки Хун наконец кончает, с недвусмысленным жестом вжимаясь в него, прикусывая его губу и сжимая волосы на затылке, когда он сам позволяет себе лишь сдержанно выдохнуть в поцелуй, Ин Хо думает о том, что… Хотел бы повторить всё это. Конечно, не так и не в таких обстоятельствах, конечно, чтобы никто из них не был под кайфом, но… Определённо хотел бы. Он не знает, сколько времени проходит вот так — пока мужчина отходит от оргазма, тяжело дыша ему в шею. Ин Хо не торопится его отпускать. Пока сам Ки Хун не захочет — вовсе не за чем. — Думаешь завтра… На завтрашней игре… Я умру? — через какое-то время интересуется Ки Хун, устало выдыхая. Роняет голову на его плечо. — Не умрёшь, — обещает Ин Хо, сгребая его в объятия. Утыкается носом в изгиб между плечом и шеей, дышит — им. Не умрёт. Ин Хо знает это лучше других. Он-то защитит Ки Хуна, никому его обидеть не даст, а вот за жизнь Джокера и его дружка на следующих играх действительно стоило бы опасаться.