Твоя школьница

Эмма проснулась от приятного запаха. Пахло чем-то тёплым, домашним. Скорее всего, блины. Где-то рядом послышался тихий стук в дверь. — Не спишь уже? — осторожно спросила Дженна. — Нет, — коротко ответила Эмма. — Тогда иди завтракать. Она медленно встала и подошла к зеркалу. — Всё не так плохо, как могло быть, — подумала про себя. Она вышла на кухню, где её уже ждали блинчики. — Вкусно? — спросила Дженна. — Безумно вкусно, — слабо улыбнулась Эмма, наслаждаясь вкусом. Дженна просто сидела и смотрела, как младшая уплетает блины. А потом, когда тарелка опустела, заговорила. Быстро, будто боялась, что передумает: — Эмма, ты уже взрослая девочка и должна меня понять. Сейчас я не могу этого продолжать… даже если очень хочу. Мне нужно время всё обдумать, чтобы никому не стало хуже. Нам пока что стоит вернуться к сугубо служебным отношениям. Как только я приму решение — я обязательно тебе сообщу. Прости. С каждым новым словом сердце Эммы будто отказывалось биться. Как будто в груди становилось всё тише и тяжелее. Слёзы подступили к глазам, но она из последних сил старалась их сдерживать. — Хорошо… Я подожду, — еле слышно прошептала Эмма и направилась к выходу. Дженна даже не проводила её. Просто осталась сидеть за столом. Дорога домой тянулась вечностью. Эмма шла, не поднимая головы, слёзы текли по щекам, размазывая остатки туши. Пришла домой, захлопнула за собой дверь, и всё — больше не могла держать это в себе. Горячие слёзы блестят сквозь ресницы. Голова гудела от мыслей. Слова Дженны снова и снова прокручивались в голове. Она набрала Виви. — Приди, пожалуйста. И подруга пришла. Уже через двадцать минут она сидела рядом, слушала, гладила по плечу. — Эмми… Мне так жаль. Всё будет хорошо, слышишь? Просто ей нужно время всё обдумать. Я уверена, у вас всё ещё будет хорошо, — тихо шептала Виви, стараясь успокоить её.

***

Понедельник был пыткой. Уроков с Дженной не было, но Эмма всё равно её видела — на переменах, мельком в коридоре. И каждый раз всё внутри сжималось. Вторник был похож на понедельник, только чуть хуже. Эмма прогуляла физику. Она никогда не была отличницей, но и училась неплохо. Просто были предметы, которые она ненавидела. Например, математику — потому что не понимала в ней ничего. Цифры, формулы — всё это вызывало у неё раздражение. А вот физику она ещё могла понять… если бы не учительница. Та, ещё с первого курса, будто специально невзлюбила Эмму. Как только появлялся шанс — ставила ей плохую оценку. Иногда даже за дыхание. Началась новая тема — и сразу: — Майерс, к доске. Эмма выходила. Неуверенно. И, конечно же, ошиблась. К счастью, её спасли хорошие оценки за контрольные. Сегодня она не видела Дженну. Совсем. Ни в коридоре, ни в столовой. Может, её не было? Или пряталась. Эмма не хотела разбираться. Просто снова не спала ночью. Мысли. Мысли о ней. О Дженне. О том, как больно стало внутри. Среда. День, который Эмма не хотела начинать. Сегодня химия. Целых сорок пять минут с Ортегой. Уроки летели слишком быстро, и вот уже приближался тот самый — химия. Виви пыталась подбодрить подругу, и у неё это даже получилось. Эмма шла по коридору с почти хорошим настроением. Звонок. Все зашли в кабинет. Ортега уже сидела внутри, смотрела что-то в ноутбуке. Класс шумел, но она не обращала внимания — просто ждала. Виви наклонилась к уху Эммы: — Эмми… Ты же староста, скажи что-нибудь. А то она сейчас как взорвётся. Эмма кивнула. — Всем замолчать, начинается химия, — громко и чётко произнесла она. И тишина настала моментально. Урок пошёл. Новая тема показалась Эмме несложной. Она даже с интересом решала задачи. Но зря. Последние десять минут урока Ортега выделила на вопросы. Один за другим ученики отвечали, и вот — очередь дошла до неё. — Майерс, что получилось в четвёртой задаче? — строго, отчуждённо. Как будто они никогда не… — Три моля оксида кальция и четыре моля углекислого газа, — неуверенно пробормотала Эмма, глядя в тетрадь. — Неверно, — спокойно произнесла Дженна. И в этот момент прозвенел звонок. Спасительный. Эмма быстро собрала вещи и вышла, не оглядываясь.

***

Сентябрь неумолимо подходил к концу, а вместе с ним уходило и терпение. Эмма всё ещё не знала, что решила Дженна. После того дня не было ни разговора, ни малейшего намёка на то, что что-то между ними было. Дженна вела себя так, будто всё — выдумка, иллюзия, случайность. И это убивало. Каждый день, переступая порог академии, Эмма ловила себя на ожидании. Хотя бы взгляда. Хотя бы нотки тепла в голосе. Но… ничего. Холодная вежливость, деловая дистанция и эта вымученная нейтральность. Эмма ненавидела это. На улице осень, за окном горела листва на деревьях багровым. Словно тоже что-то скрывала. Возможно, сожаление. В мыслях Эмма вела диалог сама с собой «снова я не появляюсь на физике, потому что просто не успела подготовиться к тесту.» Всю ночь она корпела над химией, и сил не осталось. Уроки пролетели в каком-то белом шуме. На одной из перемен Виви предложила пройтись — просто размяться, выйти из замкнутого круга мыслей. Они шли по коридорам, обсуждая всё подряд. До тех пор, пока Эмма не заметила… её. Дженна разговаривала с какой-то девушкой. Улыбалась. Эмма замерла на секунду, дышать стало тяжелее. Виви уже хотела увести подругу в другую сторону, но Эмма только крепче сжала плечи и сделала шаг вперёд. Плевать. Хочет играть — сыграем. — Виви, я пойду к мисс Рейнс, — спокойно сказала она. Виви кивнула, сразу поняв, что это за шаг. Улыбнулась чуть напряжённо и шепнула: — Удачи, Эмми. Мисс Рейнс, учительница английского, всегда особенно тепло относилась к Эмме. И сейчас она стояла буквально в нескольких метрах от Дженны. — Здравствуйте! Можно задать вам вопрос, если вы не заняты? — голос Эммы прозвучал громче, чем обычно. Почти намеренно. — Привет, Эмми, конечно! Ты же знаешь — я всегда рада помочь, — ласково отозвалась учительница. — На прошлом уроке я немного запуталась во временных конструкциях. Могли бы вы объяснить коротко? — Конечно, милая, — улыбнулась мисс Рейнс и сразу перешла к объяснению. Их разговор постепенно перешёл на другие темы — лёгкие, добрые, почти домашние. Эмма чувствовала, как в груди разливается спокойствие. Наконец-то — кто-то просто рядом, без фальши и стен. Где-то на фоне она заметила, как Дженна осталась одна. Девочка, с которой она говорила, уже ушла. А сама Ортега будто… слушала. Смотрела. — Эмми, скоро урок. Не хочу, чтобы ты опоздала. Если что — пиши мне или просто приходи, хорошо? — сказала напоследок учительница и мягко коснулась её плеча. Эмма едва заметно кивнула. Настроение, вопреки всему, стало светлее. Может, не всё в её мире рушится. После уроков Виви пришла к ней — просто посидеть, отвлечься. Они начали играть в «правду или действие», и всё шло спокойно, пока Виви не хитро прищурилась: — Действие значит. Запости что-то… провокационное. — Что ты имеешь в виду? — Что-то… с намёком. Пусть все гадают. Пусть она гадает. Эмма задумалась. Минут пять сидела молча, держа телефон в руках. А потом написала: «Люблю быть этим, как это там… а, точно — teacher’s pet» и нажала «опубликовать». Обе захохотали. Виви сверкнула глазами: — Ты сумасшедшая. — Зато искренняя, — ответила Эмма, а сердце всё ещё стучало в ушах, будто снова ждало… хоть чего-то от неё. Девочки ещё немного поиграли, перескакивая с одной дурацкой идеи на другую, пока не решили просто посмотреть фильм. Честно говоря, он был настолько скучным, что Эмма даже забыла про свое дерзкое высказывание в интернете. Лёжа на кровати, уткнувшись в подушку, она уже почти уснула, когда телефон неожиданно завибрировал. • Серьёзно? Эмма усмехнулась и лишь лайкнула сообщение, кивнув Виви. Они захихикали, будто это всё какая-то глупая шутка, слишком странная, чтобы воспринимать её всерьёз. Но у Эммы внутри что-то дёрнулось. Приятное и немного тревожное.

***

Следующий день в школе тянулся, как резина. Уроки казались бесконечными, особенно с учётом того, что половина класса исчезла — вероятно, из-за контрольной по химии. Эмма уверенно держала в руках тетрадь с конспектами и мысленно похлопывала себя по плечу. Она готова. Наивная. Когда зашла Дженна, в классе стало по-настоящему тихо. Она прошлась мимо парт, остановилась у доски и сухо бросила: — Рассядьтесь по одному. Мест хватит. Никаких вступлений, никаких улыбок — ничего. Просто раздавала листочки, не глядя в глаза. Эмме повезло — её не пересадили. Она осталась на своём месте и с лёгким волнением развернула контрольную. И через две минуты поняла, что это катастрофа. Темы были мимо. Формулы казались чужими. Эмма пыталась, она правда старалась, но в какой-то момент просто положила голову на парту. Даже не от отчаяния — от пустоты. Всё равно не получится. В середине урока телефон в кармане дрогнул от вибрации. Эмма осторожно выглянула из-за руки и убедилась, что Дженна смотрит в окно. Тогда достала телефон. Сообщение от неё. С набором ответов. Она резко подняла голову — Дженна уже смотрела. Спокойно. Немного с вызовом. Словно молча говорила: «Ну чего ждёшь, Майерс?». Эмма резко взялась за ручку. Сердце билось так, что она едва могла сосредоточиться, но строчка за строчкой, она аккуратно списала всё до конца. После звонка так и не подошла к Ортеге. Просто молча вышла, не оглядываясь. На перемене — снова вибрация. • После уроков мы сможем увидеться? Эмма почувствовала, как по спине побежали мурашки. Сердце стучало слишком громко. Она сразу написала: • Да И почти тут же получила ответ: • Встретимся за школой.

***

Эмма подошла к выходу, будто шла на что-то большее, чем просто встречу. Сердце колотилось, ладони вспотели, и почему-то ей казалось, что весь коридор знает, куда она идёт. За школой было тихо. Дворник курил в углу, не обращая ни на кого внимания. А чуть дальше — на парковке — стояла она. Чёрное, блестящее bmw с тонированными окнами. Машина смотрелась здесь, среди облупленных стен и серого асфальта, как нечто из другого мира. Эмма остановилась. Она даже не знала, что у Ортеги есть машина. Тем более такая. Чёрная, дерзкая, блестящая, как будто сошедшая с экрана фильма. Это выбивалось из образа училки, но одновременно странно дополняло его. Водительская дверь открылась, и Дженна вышла. В кожаной куртке, с расстёгнутой рубашкой поверх чёрной майки. Волосы чуть растрёпаны, на губах — лёгкая, но очень уверенная полуулыбка. — Садись, — спокойно сказала она, кивнув на пассажирское сиденье. — У тебя есть машина?.. — только и смогла выдохнуть Эмма. — У меня есть много чего, — усмехнулась Ортега, облокотившись на крышу. — Просто ты не спрашивала. Эмма не двинулась с места. Просто смотрела. Не потому что боялась — скорее, не понимала, как это вообще стало реальностью. Что она делает? Куда это всё идёт? — Смелее, — Сказала Ортега Эмма закатила глаза, но подошла. Сердце всё ещё колотилось, но уже не от страха — от чего-то совсем другого. Она открыла дверь и села внутрь. Машина пахла мятой и чем-то едва уловимым, чуть сладким. Наверное, это был её запах. Не духи. Просто Дженна. — И что это было на контрольной? — тихо спросила Эмма, глядя в лобовое стекло. — Это был подарок, — ответила Ортега, пристёгиваясь. — Я хотела увидеть, как ты будешь списывать. — Это проверка? — Это интерес. Эмма повернулась к ней. Внутри всё перемешалось: дерзость, обида, странное возбуждение и лёгкий страх. Она не знала, как на это реагировать. Но она уже сидела в её машине. Уже согласилась. После недолгого молчания Ортега продолжила: — Ты серьёзно думаешь, что это было уместно? — голос Дженны был холодным, почти отстранённым. — Ты выложила в сторис, что тебе нравится быть моим… питомцем? Эмма приподняла бровь. Будто она удивлена. — А ты уверена, что это вообще о тебе? — спокойно, даже немного с вызовом. — Вдруг это про мисс Рейнс. — Правда? — Дженна склонила голову, с едва заметной усмешкой. — И что, у вас с мисс Рейнс теперь тоже что-то? — Ну, она хотя бы не игнорирует меня неделями, — бросила Эмма. — Может, я просто решила, что стоит переключиться. Дженна долго смотрела на неё. Потом тихо сказала: — Не играй со мной. — А ты не будь такой самоуверенной, — Эмма пожала плечами. — Ты видишь только то, что хочешь видеть. Внутри всё сжималось. И злость, и страх, и обида. Но внешне Эмма выглядела спокойно — слишком спокойно. Почти нарочно. Дженна молчала. Только рука с ключами от машины сжалась чуть сильнее. Металл тонко звякнул между её пальцами. — Ты правда хочешь, чтобы я поверила, будто это было не про меня? — тише, ровнее. — После всего? Эмма отвела взгляд. Окно машины отражало её лицо — смазанное, искажённое. — Я не знала, что ты посмотришь. — Значит, если бы не посмотрела, это было бы нормально? — Дженна усмехнулась. — Чудесная логика. Пауза. — Ты просто… исчезла, — выдохнула Эмма. — Мне было больно, даже сейчас мне больно. Я не знала, что делать. Я не знала, злишься ли ты, жалеешь ли, хочешь ли всё это забыть… Или… Дженна смотрела на неё, не перебивая. Впервые за эти недели Эмма чувствовала, что её действительно слушают. — Я не писала тебе ничего. Не говорила с тобой. Просто… попыталась прожить это молчание. Как могла. — Ты выставила это на показ. На весь чёртов интернет. Это в твоем понимание прожить? — голос Дженны звучал тише, чем обычно. Но в нём была злость. Разочарование. Что-то невыносимо личное. Эмма чуть вскинула брови, но не испугалась. — Никто бы даже не подумал, что это о тебе, — спокойно ответила она. — Разве я хоть раз назвала твоё имя? Дженна задумалась. Не злая — скорее растерянная. — Правда?.. А ты уверена, что я должна была это воспринимать как случайность? Эмма отвела взгляд. Было немного неловко. — Я просто… я хотела, чтобы ты увидела. Но не для того, чтобы ты злилась. Я не знала, как ещё напомнить о себе. Тишина. Только лёгкое постукивание пальцев Дженны по рулю. — Ты могла просто написать. — А ты бы ответила? Секунда, ещё секунда. Дженна не отвечает. Смотрит прямо. Лицо холодное, но пальцы дрожат. — Не знаю, Эмма. Честно, я сама не знаю, что мне с этим всем делать.— прошептала Дженна, словно боясь разрушить хрупкое равновесие между ними. В машине было тихо. Лёгкий дождь барабанил по стеклам, смешиваясь с редкими шумами города. Дженна смотрела вперёд, её пальцы нервно сжимали ключи. — Я знаю, что ты устала ждать, — наконец тихо сказала она, не поворачивая головы. — Но проблема не в том, что я не хочу говорить. Я просто не уверена, что могу быть тем, кого ты хочешь видеть. Эмма с трудом сдерживала дыхание. Её сердце сжималось от боли. — Ты хочешь сказать, что сомневаешься? — прошептала она. — Да, — голос Дженны дрогнул, — я сомневаюсь, что смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь. Что если я окажусь ошибкой, а не тем, кто может сделать тебя счастливой? Эмма почувствовала, как внутри разгорается тихое пламя надежды и отчаяния одновременно. — Я не прошу идеала, — сказала она тихо, — я прошу тебя быть честной. Если не готова — скажи прямо. Но молчание убивает меня сильнее любых слов. Дженна наконец посмотрела на неё. В её глазах играла смесь боли, страха и чего-то очень уязвимого. — Я боюсь потерять тебя, — призналась она, — но боюсь и разрушить то, что между нами осталось. Поэтому молчу. Но это не значит, что мне всё равно. Эмма закрыла глаза, тяжело вздохнула. — Тогда не молчи. Даже если правда больно ранит — я готова её услышать. Пауза. — Я обещаю подумать. Но не могу дать тебе сейчас то, что ты хочешь. Мне нужно время. Только время. Эмма отвернулась к окну, будто скрывая всё, что творилось в ней внутри. Ответа по-прежнему не было. Только слова, похожие на обещание, но не ставшие решением. Дженна медленно выдохнула и после короткой паузы, спокойным, почти осторожным голосом сказала: — Я отвезу тебя домой. Уже поздно. Эмма кивнула, не глядя. Голос Дженны звучал ровно, но в нём было что-то… будто она боялась сделать лишний шаг. Или — наоборот — очень хотела, но не позволяла себе. Машина тронулась с места, и тишина вновь легла между ними, как тонкое, натянутое стекло. Эмма не знала, что хуже — ехать рядом с ней и не слышать ответа, или вообще не видеть её больше.

***

Фары выхватывали из темноты редкие силуэты домов, пустынные тротуары и блестящие лужи. Внутри машины было тихо. Дженна вела осторожно, будто не хотела спугнуть хрупкое напряжение, повисшее между ними. Эмма сидела, сжав руки на коленях. В голове гудело. От мыслей, от обиды, от этого месяца молчания. — Я… устала, — выдохнула она, не поворачивая головы. — Знаешь, я правда пыталась забыть. Убедить себя, что ничего не было. Что ты просто учитель, и всё это — выдумка. Ответа не последовало. Только скрип руля, когда Дженна чуть поправила курс. — Но у меня не получилось, — продолжила Эмма, чуть громче. — Я не знаю, что ты там думаешь, и, может, тебе вообще плевать, но мне — нет. Мне было больно. Каждый день. — Я не хотела… — тихо начала Дженна. — Но ты это сделала, — резко, почти срываясь. — Ты просто исчезла. Сделала вид, будто ничего не случилось. А я — я осталась со всем этим одна. Молчание. Густое, как вечер за окном. — Я правда не знала, что тебе так больно, — наконец сказала Дженна. — Я думала, так будет… проще. Эмма усмехнулась — коротко и безрадостно. — Для кого проще? Машина свернула в её улицу. Дженна заглушила мотор, но не вышла. — Мы приехали, — сухо. Эмма не пошевелилась. — Я устала ждать, Дженна. Я больше не хочу этого. Мне нужно знать, что мы — это что-то реальное. Или нет. Я не могу вечно жить в “потом”. — Я… не готова, — Дженна выдохнула. — Но я не хочу тебя терять. Эмма посмотрела на неё. И в этой тишине, в свете приборной панели, что-то сжалось внутри. Надежда? Или остаток того, что ещё не угасло? — Я не могу быть твоей, если ты не моя, — прошептала она. — Я не прошу тебя ждать, —прошептала Дженна, не отрывая взгляда от дороги. Будто боялась, что, если посмотрит — сорвётся. — Просто не исчезай. Пожалуйста. Эмма тихо усмехнулась: — Разве не ты исчезла первой? Пауза. И тогда Дженна медленно повернулась к ней. И впервые за всё это время — посмотрела прямо в глаза. — Всё это… неправильно, я знаю. Но с тобой мне впервые не хочется всё держать под контролем. — Я… не знаю, как быть. Но мне нужно, чтобы ты была рядом. Эмма хотела что-то сказать — что этого недостаточно, что ей нужны не намёки, — но не успела. Дженна медленно наклонилась ближе. Тихо. Осторожно. Почти несмело. И их губы соприкоснулись. Не с жадностью. Не с отчаянием. Как извинение. Как признание. Как момент, который нельзя объяснить словами — только почувствовать. Эмма не отстранилась. Но и не поцеловала в ответ. Только закрыла глаза — и позволила себе забыться. На одну секунду. Одну. Когда Дженна отпрянула, обе дышали чаще, чем должны были. Тишина между ними была хрупкой — как стекло. — Мне нельзя тебя целовать, — выдохнула Дженна, глядя в руль. — Но ты всё равно это делаешь, — шепнула Эмма. Молчание. Напряжение уже не висело в воздухе — оно вплелось в него, стало частью. — Спокойной ночи, — сказала Эмма и открыла дверь. — Эмма… — голос Дженны дрогнул, будто она хотела её остановить. Но не нашла нужных слов. Когда дверь за Эммой закрылась, и она ушла в прохладный вечер, Дженна осталась одна. И тогда, одними губами, почти не дыша, она прошептала: — Ты единственная, рядом с кем я чувствую себя живой. Но Эмма этого уже не услышала.